Переплетенные

      Канкуро, как мог, старался держать глаза открытыми, но выходило из рук вон плохо. Всё расплывалось от усталости, но шатен и не думал отдыхать, хотя вторые сутки без сна давали о себе знать. Вторые же? Парень уже не знал наверняка, безвылазно сидя в своей мастерской. Хотя он слышал от младших помощников, изредка заходящих к нему с едой, что Гаара и того не спал с начала недели и внешне уж больно напоминал больше мертвеца, нежели живого человека. Однако это не мешало ему выслушивать отчёты и молниеносно принимать решения, при этом не прекращая строить все возможные варианты развития событий. Хоть приказы он отдавал ледяным, не терпящим возражения тоном и не слишком церемонился с подопечными, никто ничего не говорил против. Наоборот, все стали видеть в нём свою опору.        В день, когда о побеге заключенных учёных и исчезновении Баки узнали, единственное, что отразилось на их лицах – растерянность. Без Казекаге, без Баки, имеющие за собой лишь старых советников, которые только и могли, что нервно теребить реденькие бородки и обвинять во всем слабое молодое поколение. Канкуро не имел понятия, был ли у Гаары тогда план, но все шиноби Песка в это верили. За это время аловолосый ни разу не давал возможности усомниться в себе: работал больше всех, почти не отвлекался на еду, а про сон и вовсе забыл. Гаара целыми днями выслушивал тонны информации, анализировал и разрабатывал планы дальнейших действий, делая это так аккуратно и осторожно, что не вызвал паники среди мирного населения Суны.       — Канкуро-сан, Гаара-сан велел передать, что ждёт вас вечером у себя в кабинете. – Негромкий голос отвлек Канкуро от работы и тот, отослав помощника вон, вновь возвратился к заданию брата. Он поработает ещё немного, — закончить нужно как можно быстрее, а потом вздремнёт. Будет плохо, если он завалится в обморок от истощения посреди кабинета брата. Зная Темари, она ему будет всю жизнь потом припоминать этот случай.       Так продолжается почти неделю, и каждые несколько дней Гаара меняет подчинённых, давая им отдохнуть. За это время Канкуро ни разу его не видел. Их с Темари он разделил на смены, как и прочих, чтобы один из них всегда был рядом, и можно было бы передать им сложные поручения, которые передать больше никому не мог. И лишь изредка Гаара советовался с ними. Хотя, конечно, такое доверие радовало, несмотря на трудность поручений. Правда после последнего полученного и довольно неожиданного поручения Канкуро переехал жить в свою мастерскую.        «И правда нужно пойти поспать, пальцы почти не шевелятся…» — решил Канкуро, завалившись на маленький диванчик и мгновенно проваливаясь в сон.       Проснувшись от мощного пинка, Канкуро выругался.       — Нежна как всегда.       — Просыпайся давай! – выглядела Темари мягко сказать не очень: бледная, осунувшаяся, с растрепанными хвостиками на затылке и жутко злая, впрочем, как думалось Канкуро, сам он выглядел не лучше.       Кряхтя и вздыхая, Канкуро поднялся. Десять вечера. Самое время для разговора с братцем.       Даже в такое время в резиденции было полно народу. Каждый спешил по своим делам, на ходу сосредоточено вчитываясь в бумаги или раздавая указания. Если присмотреться, то на каждом лице можно заметить темные круги и красные от недосыпа глаза.       Шиноби молча расступались перед Темари, излучающей жажду убийства, давая беспрепятственно пройти. Ближе к кабинету Гаары людей становилось всё меньше и меньше. Канкуро давно не был в этой части резиденции, ведь все дела и отчеты младший брат принимал в зале заседания Совета. Даже когда ему предложили занять пустующий кабинет Казекаге, тот отказался, аргументируя это тем, что не является главой деревни.       Тихонько постучав, парочка зашла в кабинет. Дальний конец маленькой комнатушки не был виден из-за скопившихся документов. Неровные стопки бумаг возвышались над блондинкой и шатеном, образуя белоснежный коридор с россыпью свитков на полу. Осторожно обходя хрупкие сооружения, они добрались до рабочего стола Гаары. Но он пустовал, демонстрируя внушающую трепет коллекцию чашек из-под кофе. Теперь становилось ясно, как Гаара продержался столько без сна. Послышались тихие шаги, и из-за стопок появился владелец комнаты. Махнув рукой, призывая подойти ближе, Гаара сбросил с плеча тыкву. Брат с сестрой покорно шагнули вперёд, чуть напрягшись и зажмурившись, когда парень вынул пробку. Неожиданно волна песка поглотила троицу.       Кряхтя и отплевывая попавший в рот песок, две пары глаз непонимающе и зло уставились на Гаару. Точнее туда, где, по их мнению, он был. Было так темно, что нельзя было разглядеть даже своих рук, поднесённых вплотную к глазам. Жутко тесно, темно и жарко. Канкуро мог поклясться, что слышал рык со стороны, где находилась сестра. Темари и вправду чуть не выла: она жутко устала, голова нещадно болела от недосыпа, а тут ещё глупый брат засовывает их хрен знает куда! Когда она отсюда выберется, оторвёт ему голову, и плевать, что он опора для всех шиноби Песка.       Рядом с характерным звуком чиркнула спичка, и пространство осветил маленький огонек свечи. Спокойному взору бирюзовых глаз предстали свернувшиеся в три погибели брат и сестра, сжавшиеся, насколько это возможно, и злые. Чуть расширив плотный песочный шар, а именно там он сидели, парень воткнул свечу прямо посередине, облокачиваясь на стенку шара.       — Так никто не сможет подслушать, — объяснил он.       Темари и Канкуро, получив больше свободного пространства, облегченно вздохнули, усаживаясь чуть удобней.       — Итак, не хочу терять время, поэтому сразу объясню в чем дело. – Устало потерев переносицу, Гаара повернул голову к Канкуро. — Сколько времени тебе ещё понадобится для моего задания?       — Я почти закончил. Думаю, к рассвету всё будет готово, – без заминки ответил шатен. Гаара кивнул, принимая это к сведению, и о чём-то задумался, уставившись в одну точку. Молча и не шевелясь, они просидели довольно долго, и лишь Гаара изредка чуть хмурился. Первой не выдержала Темари.       — У тебя ведь уже есть план?       Сначала Гаара не шевелился и никак не давал понять, что услышал вопрос, и только когда блондинка хотела его повторить, кивнул.       — Они не ушли за пределы деревни и по-прежнему скрываются в её стенах. И я догадываюсь где именно.       — И? Почему тогда не отправил отряды захвата? Прошла почти неделя, давно пора действовать и идти спасать Баки и остальных, — раздражённо шипела блондинка – теперь болела ещё и спина.       Она зло перевела взгляд со свечи на лицо Гаары и, встретившись с его глазами, нервно сглотнула.       — Я не собираюсь их спасать.       Я вздрогнула, очнувшись. Легкие сдавило. Я задыхалась и откашливалась. Воспоминания толчками возвращались в голову, заставляя меня морщиться.       — Оу, ты проснулась. Я рад. Как себя чувствуешь, дружочек? — меня резко подняли за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Я скривилась от наигранно-взволнованного тона, сдерживая стон боли от прикосновения. На меня уставились мутно-зеленые глаза. — Вижу неплохо, тогда мы сможем продолжить. — Фальшивая улыбка, и он исчез из моего поле зрения, чтобы снова появится миг спустя со шприцом в руке.       — Нет… — на сопротивление почти не осталось сил.       — Будет чуть-чуть больно, но ты же потерпишь, правда? Ты ведь хорошая девочка? — Я слабо дёрнулась, когда игра вошла под кожу. — Мы ведь не хотим, чтобы ты умерла, поэтому не сопротивляйся.       Я закусила губу, тяжело дыша. Опять… Опять это происходит, когда я уже поверила в то, что можно начать всё заново. Опять меня трясёт от боли, а вкрадчивый голос рассказывает мне свойства нового препарата, хотя я и слова не могу понять. Рука горит адским пламенем, но я не могу даже прикоснуться к ней, чтобы его затушить, привязанная кожаными ремешками к стулу. Не могу повернуть зафиксированную металлическим обручем голову, не могу глубоко вдохнуть. Голые ступни онемели от холода, а ногти посинели.       — Ох, мы допустили такой промах, позволив им узнать о наших исследованиях, но ничего страшного — скоро мы избавимся от них. Всех. А в первую очередь, — он вновь чуть приподнял, насколько позволяло крепление, моё лицо, — от Пустынного Гаары. Твой отец будет доволен. — И вновь фальшивая улыбка. Его можно было назвать почти красивым, если бы не этот безумный взгляд и вечная ухмылка. Не удержавшись, я плюнула ему в лицо. Кровавая слюна ярко контрастировала с зеленоватой от недостатка солнца кожей. Я усмехнулась. Он медленно стёр её и этой же рукой с размаху ударил меня по лицу.       — Он убьет тебя. Обязательно… — прохрипела я, чем вызвала его смех.       — Нет! Нет-нет-нет! Это я, слышишь, я убью его. Посмотри сюда, — Он повернул мой стул к темному коридору — единственному выходу отсюда, — как только они зайдут, попадут в моё поле гендзюцу. Я сам его разработал! — Похоже, эта мысль приводила его в восторг, в отличие от меня. Всё дальше и дальше падая в своё безумие, я едва понимала сказанное им. — Друг окажется врагом, враг – другом. Нам останется лишь наблюдать, как они перебьют друг друга. Однако для Пустынного я придумал кое-что особенное. Он сам вложит мне в руку оружие, которым я убью его, но будет скучно, если он просто умрёт, ты так не думаешь? — Он погладил меня по волосам и, заметив моё полуобморочное состояние, влепил мне пару пощёчин. — Нет-нет, не спи. Я сниму с него иллюзии, давая ему медленно умирать, глядя на мёртвых и добивающих друг друга товарищей. Не могу сдержать дрожь, представляя его отчаянье. И чуть позже, когда мы уже будем далеко отсюда, мы просто уничтожим то эту деревеньку. Бум, и всё. — Его глаза горели нетерпением, а лицо приобрело умиленно-восторженное выражение. — Ну а пока мы будем вдоволь наслаждаться обществом друг друга, дружочек. — Он сел на корточки напротив меня и потянулся к лицу рукой, но его прервало шипение рации. Горестно вздохнув, он поднялся и поспешил ответить.       Тело сотрясала крупная дрожь, глаза пылали, будто к ним приложили раскалённую металлическую палку и сильно закатывались. Тело горело, покрытое липким потом.       — Какая жалость, мне срочно нужно идти. — Он вновь присел рядом со мной, нежными движениями стирая невольные слёзы. — Не плачь, я вернусь, и мы продолжим, обещаю.       Лучше бы я никогда не была спасена Гаарой. Не зная свободы, не было бы так больно от её потери, но теперь слишком поздно, слишком больно.       — Как дела у номера двенадцать?       — О, просто великолепно. Все препараты уживаются в ней как надо, думаю, совсем скоро мы уже сможем лицезреть результат. А как наши гости Изао-сан?       — Живы, правда ненадолго. — Ни одной эмоции не отразилось на жестком лице с тонкими губами и глубокими морщинами на лбу. Он кивнул в дальний угол, где бесформенной кучей валялись два тела.       — О, ваша техника захвата разума просто невероятна, — с придыханием заметил собеседник, как бы невзначай подходя ближе и касаясь его плеча. — А что делают остальные?       — Заканчивают приготовления. Удо* сказал, что они готовы сделать ход и как-только всё начнется, мы уйдём на северо-восток к Стране Волн.       — Изао-сааан, я так по вам соскучился… — капризно протянул мужчина, повиснув на своём собеседнике, игриво водя пальчиком по его руке.       — Не сейчас, Тадао**, — увидев, как нахмурился парень, черты Изао чуть смягчились в притворной нежности. — Потом. Обещаю, потом я буду полностью твой.       Счастливо просияв и кивнув, Тадао скрылся в одном из многочисленных коридоров, что-то напевая себе под нос.       А Изао остался смотреть на многочисленные планы деревни и отдельных её строений, жестко усмехнувшись.       Глупец. Слова – это ветер. Тадао полезный и сообразительный парень, к тому же влюбленный, а влюбленными управлять легче всего.       Мужчина отвлекся, вдыхая затхлый воздух и вслушиваясь в тишину. Вот оно. Затишье перед бурей.