Переплетенные

       Сначала не было ничего. Ни чувств, ни эмоций. Я просто была никем. Будто парила в пустоте, ничего не ощущая, словно я и не существую вовсе. Казалось бы, это должно пугать, шокировать, заставить действовать, но нет. Мне было плевать, ведь я никто и зовут меня… Тогда я почувствовала непонятную мне самой тоску, ведь я была уверена, что имя у меня было, только не помнила его. Оттого становилось хуже, меня начинало терзать желание узнать кем же я была. Почему-то казалось, что теперь я не являюсь тем, кем была раньше. К тоске примешалась печаль, ведь, наверное, был же человек, которому была важна та, прошлая я.        Кто это сделал со мной? Почему и за что?        Теперь в груди пылала ярость, я чувствовала своё тело как никогда. Каждую клетку, каждый миллиметр кожи. Меня разрывало от обрушившегося на меня шквала эмоций и воспоминаний, к которым я не была готова. Они распаляли меня всё больше, заставляли скалиться и совсем не по-человечески рычать. В голове раз за разом вспыхивали отрывки из моей памяти и рассыпались тысячами осколков. Я медленно, но верно сходила с ума, стараясь цепляться за сознание, так неумолимо пропадающее в пучине настоящего безумия. Я впивалась ногтями в подлокотники стула, до хруста выгибалась в спине, открывая рот в безмолвном крике.        Я не могла сказать, что у меня болит, страдая из-за воспоминаний. Темных, кровавых, пропахших медикаментами. Но, черт, я не хотела сдаваться, только сильнее сжимая дерево в руках.        «Гаара. Гаара. Гаара», — долбилось в моей голове, заставляя сердце сжиматься от боли. Хотя бы… хотя бы ради него я не должна сдаваться.        — Чудесно. — Сиплый голос отражается многоголосым эхом от стен.        В карих глазах плещется удовлетворение от проделанной работы. Препарат идеально усвоился в её крови, ещё чуть-чуть и воспоминания сотрутся, ровно как и эмоции, желания. Останется лишь послушная кукла, чуть надломанная, но от того не менее прекрасная.        Изао чувствует, как подрагивают руки, совершенно не обращая внимания на что-то лопочущего под боком парня. Да, работа долгих лет почти закончена. И когда он преподнесёт результаты Господину, тот подарит ему то, что обещал. Ещё немного и ему будет доступна вечная жизнь. От чувства восторга кружилась голова.        — Тадао, к нам направляются гости, всё ли готово к их приходу? – не отрываясь ни на секунду, вкрадчивым голосом спрашивает мужчина.        — Д-да, Изао-сама, — с придыханием отвечает парень, тряхнув своими темными, сальными волосами. — Как только они проникнут через барьер, мы сразу узнаем об этом и сможем уйти.        Тадао с растущим раздражением и завистью смотрит на корчившуюся на стуле девушку. Почему Изао так смотрит на неё? Почему восторг так горит в его глазах, обычно таких равнодушных, когда их владелец смотрит на него, Тадао? Ведь он сделал так много. Это он приготовил яд для Пустынного демона. Он нашел это укрытие, так идеально подходящее для побега и уничтожения свидетелей. Он смог воссоздать поле гендзюцу, невероятно сложное, потратив не один день и почти всю свою чакру, чтобы начертить печати. Всё это сделал он. Но тогда почему взгляд его возлюбленного направлен на другую? На ту, что ничего не делала, кроме как лила слёзы, хоть и абсолютно беззвучные? А ведь он был с ней аккуратен! Он разговаривал с ней, чтобы она не сошла с ума от боли раньше времени, вытирал кровь с лица, даже кормил. Ногти впились в тонкую кожу ладоней. Чертова девка, как же он ненавидел её. Как же хотел изрезать её бледное личико, чтобы и Изао было противно смотреть на неё, чтобы он смотрел только на Тадао. Взгляд невольно скользнул по внушительному набору самых разных ножей, ровно разложенных по столу.        Одно утешение – Изао доволен его работой, это видно по его чуть приподнятым уголкам губ. Другой бы этого не заметил, но юноша знал каждое его выражение, каждый незаметный жест, заставляющий сердце биться быстрее.        Тадао напрягся, когда мужчина шагнул вперед. И ёще. И ещё.        — Изао-сама, не стоит… Не подходите. В таком состоянии…        — Она совершенно беспомощна, — перебил мужчина, даже не обратив внимания на возражения парня. Тадао обиженно поджал губы.        — Она психически нестабильна. До окончания воздействия препарата, её лучше не трогать… — не сдавался Тадао. — В любой момент она…        Закончить он не успел. Изао повелительно положил руку на голову девушке, начав слегка поглаживать. Девчонка замерла, казалось, даже не дышала.        — Тадао, ты слишком волнуешься, — мужчина недовольно посмотрел на своего помощника. Тот дёрнулся словно от пощёчины и отступил назад, неверяще смотря на объект своей любви, – Успокойся. Не расстраивай меня.        — П-почему Изао-сама? Вы ведь обещали… Обещали, что, как только я закончу, вы останетесь со мной… — От картины развернувшейся перед ним сердце саднило. Вот он, его любимый, сейчас стоит и гладит её, другую. Нет, не может быть, ведь совсем недавно он так же гладил его волосы после очередной бурной ночи и говорил, что любит его.        — Конечно, я буду с тобой, но сейчас нам главное спастись. Тадао, я ведь люблю тебя, помнишь? — Голос мужчины сразу потеплел, будто понял свою оплошность. Изао поспешил убрать руку с головы девушки. Та не шевельнулась. Мужчина неспешным шагом подошёл к сжавшемуся и обнявшим себя за плечи парню. – Когда мы закончим с номером двенадцать, обещаю, я буду с тобой до конца жизни. — Он сжал тоненькие плечи, скрытые лишь серой, хлопковой, явно великоватой кофты и коснулся своим лбом его.        Парнишка кивнул, стирая слёзы. Изао никогда не лжёт.        — Вот и хорошо. Я пойду, завершу последние приготовления, а ты проследи за номером двенадцать. – Дождавшись робкого кивка, мужчина развернулся и скрылся в тёмном коридоре, оставив Тадао с застывшей как изваяние девушкой.        Парень до побелевших костяшек сжал серую ткань, беспощадно её комкая. Изао любит его. Он сам так сказал. Скоро всё закончится, и он снова будет с ним, как раньше. Тадао лично об этом позаботится. Эта девчонка исчезнет из их с Изао жизни и все о ней забудут, как забыли об одиннадцати её предшественницах. Никто даже не помнил, как они выглядели, да и какая разница? Все они умерли, не выдержав пыток и действий препаратов, и эта, в лучшем случае, скоро отправится к ним.        Сзади послышался хриплый смех.        — Какая прекрасная ложь. — Тадао вздрогнул. Смех девушки оборвался так же внезапно, как и начался. Теперь лицо её было полностью не читаемо, лишь легкая, будто всезнающая, улыбка блуждала на губах. Почему-то Тадао был даже рад, что завязал девчонке глаза, будто знал что самое жуткое в них. Но её улыбка злила, жутко злила.        — Что? – Презрительно кинул он.        — Неужели ты поверил такой откровенной лжи? Глупый, наивный, ма-аленький … — девушка специально растягивала слова, заставляя их медленно течь, словно патока, — мальчик.        Она хотела сказать что-то ещё, но Тадао подлетел, с размаху залепив ей пощёчину.        — Как будто ты что-то понимаешь! Никогда. Никогда не смей так говорить о нём. Он любит меня! — девушка лишь снова зашлась хриплым смехом.        — Любит. Так же как свою обувь. Как только она станет ненужной, слишком потрепанной или начнёт доставлять неудобства… — она выдержала паузу, — он выкинет её. Ты ведь и сам это понимаешь. — Теперь даже улыбка покинула её лицо. Бездушное, холодное, с долей призрения, лицо. – «Обещаю, я буду с тобой до конца жизни». Интересно, о чьей жизни он говорил?        Взревев, Тадао схватил первый попавшийся нож со стола, по самую рукоятку вонзая его девушке в плечо, парень брал всё новые и новые ножи, кромсая тело девушки. Но как бы он не заглушал страх и ненависть слова девушки не выходили из головы. Но… но ведь они не могут быть правдой… Не должны! Он верит Изао. Изао всегда был с ним, он никогда не выкинет его как испорченную пару обуви! Как эта девка смеет ТАК говорить о нём?!        Когда ножи закончились, Тадао отошёл назад, пытаясь отдышаться. Тело сотрясала крупная дрожь, а по щекам струились слёзы. Парень с ужасом осознавал, что верит ей. Лишь краешком сознания, но верит. Руками сжав волосы, парень со стоном опустился на колени. Что он наделал? Изао будет в ярости из-за того что он сделал с девчонкой. Медленно, словно оттягивая момент смерти, он скользнул взглядом по тонким, залитым кровью ногам и выше.        Девушка сидела, откинувшись на спинку, казалось расслабленной позе, если бы не десяток ножей торчавших из рук, бедер и грудной клетки. Чёрная ткань, плотно обтягивающая голову, медленно спала…        Темари позволила себе перевести дух. Она присела, спиной облокотившись на пыльную стену давно уже разрушенного дома. Руины Старой Суны зачаровывали и пугали одновременно, хотя, конечно в последнем Темари бы никогда не призналась. Огромные, обветренные глыбы разрушенных зданий торчали среди дюн, надёжно защищая от холодного, пронизывающего ветра и посторонних глаз.        Любовно обнимая свой веер, девушка прислушалась. Тихо, лишь завывание ветра. Однако она знала, что за каждой такой стеной прячутся ещё шиноби, ожидающие приказа и готовые к действиям.        «Чёрт бы побрал этого Гаару…»        — Что значит «не собираюсь их спасать»? — грозно нахмурившись спросила она.        — Лишь то, что я сказал. — Напряжение в небольшом шаре можно было резать ножом на тоненькие ломтики, но, кажется, Гаару это не волновало. — Этим займётесь вы.        Темари недоуменно моргнула и сильнее нахмурилась. Долго, напряжённо вглядывалась в равнодушное лицо Гаары, и только потом, что-то для себя решив, устроилась поудобнее, подозревая, что разговор затянется надолго.        — Что именно я должна сделать?        Гаара кивнул и вынул из внутреннего кармана сложенный кусок бумаги и, быстро его развернув, положил между собой и Канкуро с Темари. Две пары глаз пробежались по аккуратно начерченным улочкам и переулкам родной деревни на пожелтевшей от старости бумаге.        — Это карта селения времён Второго Казекаге, когда ещё существовал этот район, – пояснил Гаара, пальцем обводя квадратики на севере Суны. – Все здания на поверхности давно разрушены, но большинство подземных переходов цело до сих пор. Ходы тянутся вплоть до соседних стран. Попасть в них можно лишь из трёх точек. – Он указал на крайние здания. – Из отчётов разведгруппы говорится, что они разделились, любые следы были заметены, и дальнейшее преследование потеряло смысл. Всего сбежавших шестеро: по двое на каждый переход.        Гаара достал вторую бумагу и положил поверх первой.        — Карта подземных ходов Старой Суны. Минори здесь. — Он уверенно ткнул пальцем в крайний проход. – Скорее всего, с ней двое. Ещё двое вместе с Баки в одном из оставшихся переходов. Канкуро, — обратил внимание до сих пор молчавшего брата Гаара. — Берешь Минори на себя. Твой переход самый западный, подробнее описано в отчёте, который тебе передадут чуть позже. Мой отряд и отряд Темари растянемся от второго перехода к первому. Будем использовать сигнальные ракеты, как способ оповещения, и при обнаружении врага все наши силы стянутся в одну точку. Вопросы?        — Когда начинаем? — сразу же спросила Темари. План был достаточно прост и понятен, единственное, в чём могла заключаться проблема — это «выкуривание» беглецов из подземных переходов. Если на этом этапе план потерпит крах, дело можно считать проваленным. В таком случае останется только просить помощи у соседних деревень-союзников, сильнее позора и не представить.        — Как только Канкуро закончит моё поручение. — Две пары глаз уставились на юношу, до этого искренне пытавшегося не дремать и внимательно слушать. Услышав, что к нему обращаются, Канкуро встрепенулся.        — Осталось совсем немного. Если начать прямо сейчас, через часа три дело будет сделано.        — Итак, у нас есть время. Через три часа жду вас здесь, и мы выступаем. — Шар рассыпался, и трое шиноби мягко приземлились на ноги. Канкуро, что-то пробормотав на прощанье, сразу же отправился назад, к работе. Темари блаженно потянулась и глубоко вдохнула. Как же тяжело было сидеть в этом грёбанном шаре.        — Зачем такие методы? — проворчала она. Гаара, который похоже не чувствовал ни капельки дискомфорта пока сидел в шаре, поднял на неё абсолютно пустой взгляд, а потом поманил за собой в глубь кабинета.        Хитро спрятанное за шкафом мелкое окошко полностью заняла огромная птица. Хищный, янтарный глаз зорко следил за нарушителями своего покоя, а перья встали дыбом, показывая непростой нрав хозяина.        — Он сидит здесь с тех пор, как пропала Минори, не ест, не спит, агрессии особо не проявляет, если его не трогать. — «Шпионы есть не только среди людей».        — Когда ты спал в последний раз? На тебе лица нет, — обеспокоенно спросила Темари, уже выходя в коридор.        — Я не могу спать, чувствую, как он бушует внутри. Стоит только расслабиться… — Гаара сжал плащ на груди. Он впервые делился этим с кем-то посторонним, и парень вздрогнул, когда рука сестры опустилась на плечо и легонько его сжала.        — Всё получится. – Серьёзно сказала Темари, смотря в глаза брату. Под конец фразы уголки её рта чуть приподнялись в обнадёживающей улыбке.        — Я знаю, — кивнул парень.        В ухо, привыкшей уже к тишине Темари, громко зашипела рация, и Гаара кратко объявил начало операции. Темари поспешно проверила сигнальные ракеты: зелёную, объявляющую о появлении врага, и красную, означающую непредвиденную ситуацию. Чуть привстав, она махнула в темноту рукой, давая понять остальным о начале операции.        Теперь всё зависит от Канкуро.        Тадао не мог унять дрожь. Был ли тому причиной холод или страх, он не знал. Сидя на полу, уткнувшись в коленки, словно маленький ребенок, он раскачивался из стороны в сторону. Девчонка лгала. Он нужен Изао, и Изао нужен ему. «Любит. Так же как свою обувь…» Парень мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Маленькая лгунья, что она может о нём знать?!        Сейчас он поднимется, залечит её раны и они сбегут. Вместе. Нужно только подняться… Но тело не слушалось, всё так же сидя на холодном полу. Еле-еле встав, Тадао пошатнулся и был вынужден опереться на стул, едва не столкнувшись носами с девушкой. Едва удержавшись от вскрика, он резко отпрянул, сжимая себя в объятиях, стараясь успокоиться.        «Холодные, совершенно бездушные, словно мертвые. Однако цепкие и не пропускающие ни одного движения. Хотелось сбежать и больше никогда не встречаться с этими глазами. Вгоняющие в панику, страшные глаза чудовища, выражающие лишь презрение и отвращение».        Тадао вздрогнул, вспомнив взгляд, каким его одарила девчонка, перед тем как отключиться. Тогда он не сдержал вздох облегчения, а сейчас страх сковывал руки и ноги, мешая подойти и начать лечение. «Если не подойду – она подохнет. Если она подохнет, что мне сказать Изао и остальным?»        «Как только она станет ненужной, слишком потрепанной или начнёт доставлять неудобства… он выкинет её…»        Крепко сжав зубы, Тадао шагнул вперёд, готовый в любую минуту отпрыгнуть, но девушка не двигалась и вообще не подавала никаких признаков жизни. Ведомый опасением, что девушка уже готовиться встретиться с остальными одиннадцатью неудавшимися экспериментами, она решительно подошёл ближе. Нервно накинув на её голову первую попавшуюся тряпку, чтобы прикрыть глаза, Тадао натянул перчатки и … Взревела серена.        — Нет…Нет-нет-нет… Только не сейчас… Слишком рано… — сбивчиво шептал Тадао. Почему песчаники заявились так рано?        Парень кинулся к выходу. Опустившись на колени, он начал складывать печати.        — Это должно их задержать… — Он уже различал их, едва слышные, торопливые шаги и все силы вкладывал, чтобы не запаниковать. Он метался между стулом с девчонкой и медицинским столиком с приборами, не зная что делать.        — Тадао! Что ты копаешься? Уходим! — В зал вбежал Изао. Парень побледнел, а колени задрожали. Изао узнает… Он выкинет его…        — Из-зао-сама… Я… Я…        Изао сначала уставился на окровавленную девушку, а потом на Тадао. От его взгляда парню захотелось забиться в уголок, рыдая и вымаливая прощение. Юноша всхлипнул, когда Изао резко схватил его чуть выше локтя и резко притянул к себе.        — Заткнись. Запечатай девчонку и уходим, твои оправдания я буду выслушивать потом. — От каждого слова Тадао дергался как от удара, безуспешно стараясь выдернуть свою руку из стального захвата. – Понял меня? – дождавшись судорожного кивка, Изао отшвырнул от себя паренька, начиная раскладывать свитки по внутренним и наружным карманам.        Тадао бросился к столу, дрожащими пальцами он вытащил свиток и развернул его, положив на пол. «… станет ненужной, слишком потрепанной… или начнёт доставлять неудобства… он выкинет её...» Отвязав девушку, он осторожно положил её поверх свитка, тот сразу расцвёл кровавыми пятнами.        Парень сложил печати, и девушка исчезла в облаке дыма. Изао рывком поднял с колен юношу, забрал свиток и подтолкнул к единственному выходу, но дорогу им преградили шесть человек в форме шиноби Песка.        — Опоздали, — недовольно цокнул Изао. Шиноби бросились вперёд, но противники остались стоять, не предпринимая никаких попыток сбежать. Внезапно нападающие застыли, а Тадао позволил себе ухмыльнуться. Его поле гендзюцу работало без перебоев. Остаётся только подождать, когда они перебьют друг друга, и тогда они смогут беспрепятственно встретиться и сбежать с остальными.        Тадао повернулся, желая увидеть вновь то удовлетворение его работой на лице мужчины, но Изао стоял, не отрываясь, смотрел на противников. Неужели так очарован, что не может оторвать взгляда? Теплая рука крепко сжала руку юноши. От чувства радости закружилась голова. Он простил… Изао простил его... Потому что видит как он старался, потому что любит.        Изао сжал его руку ещё крепче и сильно дернул на себя. Тадао не сопротивляясь, прильнул к любимому, но тот резко развернул его к себе спиной, вставая позади.        Тадао дёрнулся, когда стальной клинок пронзил его насквозь. В горле булькнула кровь и тонкой струйкой потекла по подбородку. Парень закашлялся, сплёвывая кровяные сгустки прямо себе под ноги на каменный пол.        «Почему… почему не сработало моё гендзюцу?» — парень поднял пустой взгляд со стержня, торчащего из его живота, на человека. Круглые, немигающие, стеклянные глаза. Резкие, ломанные движения… «Кукла?»        И тут наступила боль. Режущая, невероятная боль, будто всё нутро разорвали, хотя в общем-то так и было… Тадао еле поборов боль обернулся назад, натыкаясь на совершенно равнодушный взгляд карих глаз. «Прикрылся мной, словно щитом… Почему? Ты ведь говорил… обещал мне!» — слёзы обиды скапливались на глазах.        Изао брезгливо отбросил от себя оседающее тело. Глупый мальчишка запорол всё что можно, теперь придётся разбираться самому.        Взревело пламя, тонкой струей обжигая камень и кукол. Некоторые плавились и оседали, но из остальных полилась вода, туша яростный огонь. Комната наполнилась паром, закрывая обзор, и Изао решив воспользоваться шансом, побежал к выходу, но кто-то цепко схватил его за ногу, не давая сдвинуться с места.        — Лжец… — донеслось злобное шипение, и ногу пронзила боль, взвыв, Изао со всей силы пнул другой ногой по рукам. Высвободившись, мужчина похромал к выходу.        Нужно скорее добраться до остальных… У них ещё есть козырь в рукаве!