Третья сила

      Если бы не знал, в чью пасть полез, решил бы, что допрос уже начался. Ник стиснул зубы — упёр в пол одну ногу, гулко лязгнув цепями, потом вторую и наконец заставил себя встать прямо, чтобы не висеть как туша на скотобойне. Колени дрожали, хотелось сесть, а лучше лечь и свернуться клубком, пусть на этом же ледяном каменном полу, обжигающем босые ступни, но вариантов ему оставили два: висеть на собственных руках или стоять. Стоять было немногим удобнее: ножные кандалы расцепили и пристегнули цепями к стальным скобам, вбитым в пол поодаль одна от другой, так что оковы не позволяли свести ноги даже на ширину плеч. На руках ему застегнули кожаные наручи, предварительно ещё дважды ударив в живот, чтобы не сопротивлялся, и подвесили на крюк — это он отметил краем сознания через плывущие перед глазами кровавые пятна. Теперь же, отдышавшись и поглядев наверх, Ник отлично понял, что шансов в прыжке сдернуть наручи с крюка нет ни малейших. Цепь, к которой он крепился, уходила под потолок в сложный механизм протяжки и стопоров, и конечно же, её подладили точно под рост Ника.       До самого допроса было всё-таки далеко: до сих пор его били для того лишь, чтобы на время обездвижить, но процесс подготовки мог морально уничтожить и растоптать сам по себе. Насколько вообще было возможно подготовиться к пыткам? К вырыванию ногтей, порке хлыстом, ударам электричеством, — у принца Эрика богатое воображение, он придумает, чем удивить пленника. Полного курса очищения организма под руководством миловидной блондинки в ультракоротком платье Ник точно не ожидал и, мягко говоря, оказался не готов. Тем удивительнее, что сейчас его оставили одного, позволив отдохнуть и собрать волю в кулак, а не перешли незамедлительно к следующему этапу.       Возможно, ему предоставили возможность в полной мере осознать своё положение: Гримму, прикованному в центре пыточной камеры, не светит в ближайшем будущем ничего хорошего. Нагота должна была служить дополнительным прессом, как и стол, находящийся в прямой видимости — со всеми клещами, штырями, тисками, лезвиями и прочими предметами неявного назначения, торчащими из открытого стального ящика. И ещё Адалинда Шейд. Пожалуй, Эрик угадал только с Адалиндой. Ник не питал иллюзий и не делал различий между видами пыток: главное — выжить, а всё остальное — лишь травмы тела. Но Адалинда Шейд выбивала из едва достигнутого шаткого равновесия. Ник пытался отворачиваться, пытался закрывать глаза, пытался привыкнуть и смотреть на неё, как на предмет интерьера, чем она по сути и являлась, но это не помогало. Невозможно было не замечать тело Ведьмы в огромном стеклянном контейнере, наполненном формалином. Чем-то её там закрепили: Адалинда, обнажённая, мутная и бесцветная, с чёрной расщелиной хирургического разреза внизу живота, висела прямо, словно марионетка на крюке, её пустые белёсые глаза смотрели на Ника. Зачем Эрик сохранил любовницу в таком виде? Как напоминание всем, что обманывать принца опасно для жизни? Тогда ему следовало поставить контейнер в спальне — пленникам в пыточной об этом напоминать поздно, а его блондинкам — самое время. Замечала ли новая фаворитка поразительное сходство между собой и девушкой в формалине?       Она зашла в камеру первой — стук каблуков по камню заглушал другие шаги, впрочем, сомнений, кто следует за ней, быть не могло. Эрик.       Ник стиснул зубы и усилием выровнял дыхание. Нужно сохранять самообладание и выдержать, нужно просто продержаться как можно дольше. Что они могут сделать хуже того, что уже сделали? На самом деле, много чего, но это не важно — он всё равно должен держаться.       Блондинка с крупной пластиковой коробкой в руках прошла мимо него, вульгарно покачивая стройными бёдрами, и остановилась возле стола. Теперь Ник мог видеть её и Адалинду одновременно. Сходство, действительно, было: светлые волосы, хорошенькое личико, большие глаза, но тем оно и ограничивалось — в отличие от новой любимицы принца, которая предпочитала вульгарные платья, едва прикрывающие грудь и лобок, Адалинда Шейд при жизни была воплощением элегантности. Хотя — кто знает — возможно, сложись обстоятельства подобным образом, ради Гримма в пыточной мисс Шейд тоже бы примерила наряд «госпожи» по настоянию его высочества.       Коробка была достаточно тяжёлой, и девушка наклонилась, опуская её на стол — Ник отвернулся и встретился глазами с Эриком.       — Вечер, Гримм, — улыбнулся принц, приближаясь плавным вальяжным шагом.       От его низкого проникновенного голоса по телу побежали мурашки. Ник с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться с омерзением и сохранить невозмутимое выражение лица — единственное, что он сейчас мог контролировать, это собственную реакцию.       — Вечер, принц, — кивнул Ник и с удивлением обнаружил, что тоже улыбается.       Эрик стоял настолько близко, что его дыхание, пропитанное терпким ароматом вина, щекотало тонкую кожу на тыльной стороне плеча, взгляд — почти осязаемый, тяжёлый и влажный — медленно спускался по телу, как большой липкий слизень, но прикасаться руками к Гримму он не спешил.       — Как ты здесь? — с неожиданной заботой поинтересовался Эрик. — Не скучаешь?       — Спасибо, всё отлично.       — Я знал, что тебе понравится, — он довольно осклабился и снова посмотрел Нику в глаза. — В прошлый раз нам с тобой, к сожалению, не дали пообщаться, но сегодня мы обязательно наверстаем упущенное. Ты ничего не хочешь мне рассказать?       Ник театрально задумался, склонив голову набок. Игра принцу не должна наскучить, и значит, нужно соблюдать её правила, поддерживать интерес — чем дольше, тем дольше он проживёт, тем больше пальцев и зубов сохранит.       — М-м-м, нет. Пожалуй, ничего, — с сожалением поморщился он.       — О, в самом деле, я тороплю события, — Эрик отошёл к столу, сложил на него пиджак и, деловито закатывая рукава рубашки, осмотрел имеющийся инструментарий. — Тебе нужен верный настрой.       «Кто бы сомневался», — хмуро подумал Ник. Даже ответь он, что готов прямо сейчас без утайки рассказать, зачем пробрался в замок, кто за всем стоит и чего добивается, Эрик бы всё равно возразил, что без верного настроя разговор не получится.       Холёные руки любовно погладили клещи, задумчиво пробежались по выглядывающим из ящика рукоятям, подняли со стола прежде незамеченную Ником плеть и положили обратно.       — Знаешь, Ник… Могу я обращаться к тебе по имени? Мы ведь почти родственники, — Эрик обернулся с таким радушным выражением лица, что при других обстоятельствах Ник, наверное, купился бы: ни дать ни взять, семья смирилась с избранником побочного сына, и их официально считают парой. — Давно пытаюсь понять, что в тебе особенного? Гримм, конечно, ценный зверь, и приручить его — большая удача, но чтобы трахать этого зверя?.. Тут братец поставил меня в тупик, а ведь мы едва не достигли взаимопонимания.       — Сожалею, — буркнул Ник. Картина будущего окончательно прояснилась. До последнего момента он ещё сомневался, к чему были столь тщательные приготовления: мало ли, от боли человек запросто мог сходить под себя — какое удовольствие втыкать иглы под ногти пленнику, если приходится то и дело убирать с пола или терпеть вонь.       — Ты же не против небольшой разминки прежде, чем мы перейдём к основной программе? — подтвердил догадку Эрик, возвращаясь к нему. Блондинка медленно облизнула пухлые губы и, алчно сверкнув глазами, двинулась следом.       — Ты же догадываешься, что это не улучшит ваше взаимопонимание? — на всякий случай уточнил Ник, непроизвольно стискивая кулаки.       — Искренне тронут твоей заботой, но не беспокойся: Шон не узнает, — пообещал Эрик. — Поскольку он всё ещё в Портленде, могу предположить, что ты сбежал и находишься здесь без его ведома.       — А ты подстраховался и проверил? — Ник презрительно сморщил нос. — Но Шон всё равно узнает.       — Пусть так, — Эрик протянул руку и почесал его за ухом, как собаку. — Будет несколько поздно, но он вполне здравомыслящий человек — мы сумеем замять этот конфликт.       Ник не стал уворачиваться — прикосновение было грубым и неестественным — стояка у принца тоже до сих пор не наблюдалось, а поговорить подольше, даже будучи раздетым донага и подвешенным на крюк, Ник не был против.       — Саби, — позвал Эрик, не сводя глаз с Гримма. — Сделай нашему гостю приятно, детка.       — Да, ваше высочество, — томно отозвалась блондинка.       Ник вопросительно покосился на неё и снова — на Эрика. Принц улыбнулся:       — В последнее время мне исправно поставляют серию интересного хоум-видео, — пояснил он, удаляясь куда-то за спину Ника. — И я заметил, что если тебя хорошенько разогреть, ты можешь быть весьма артистичен.       Саби смерила его плотоядным взглядом и подмигнула. Щёлкнул механизм, цепь дрогнула, потянула Ника наверх, приподняла над полом и остановилась, когда стальные браслеты на щиколотках врезались в кожу. Жилы натянулись — Ник инстинктивно дёрнулся, но видимого эффекта не добился, лишь чуть заметно качнувшись.       — Считай это моим прощальным подарком, — усмехнулся Эрик, снова появляясь в зоне видимости.       Теперь он смотрел на Ника снизу вверх, а Саби даже не пришлось садиться — она скользнула ближе, слегка наклонилась, погладила Ника узкими холодными ладошками по внутренней стороне бёдер и, открыв рот, пошло высунула розовый язычок. Ник закрыл глаза. Не на что здесь смотреть: ни на Эрика, с любопытством созерцавшего шоу, ни вниз на изогнувшую спину Саби и её губы, обхватившие его плоть, и уж точно не вперёд — в мёртвые глаза Адалинды Шейд.       Хотел бы Ник ничего не чувствовать. Конечно, развратная девчонка, делающая ему минет, не самое страшное, что может случиться. И если ему повезёт, у принца так и не встанет на другого мужчину — или на Гримма, если «проблема» была именно в видовой принадлежности — только потеряет зря время, чем больше, тем лучше. Если бы он мог не чувствовать, Эрик бы получил самое скучное порно в реальном времени, но девчонка работала профессионально. Горячий влажный рот то накрывал член целиком, то выпускал, мягкие локоны щекотали живот и бёдра, Саби, постанывая, игриво облизывала головку, сжимала губы и медленно втягивала член, пока он не упирался в упругое нёбо, а когда перестал помещаться во рту, принялась медленно облизывать. Ник не заметил, в какой момент открыл глаза. Его тело требовало разрядки, оно хотело глубже и сильнее, только вот никто не даст ему просто и быстро кончить — Саби старалась ровно настолько, чтобы показать принцу жаркое зрелище.       Взгляд скользнул по белокурой гриве, сексапильным округлым ягодицам, едва прикрытым задранным платьем, и словно магнитом притянулся к мёртвой Ведьме в контейнере. Ник содрогнулся — и болезненно поморщился: Саби, уловив спад возбуждения, усилила напор и с влажным чмокающим звуком взяла его член глубоко в рот.       — Хорошая детка, — прокомментировал Эрик от стола.       — И очень дешёвая, — в тон ему добавил Ник, с трудом заставляя себя отвернуться от Ведьмы.       За хамство, ожидаемо, пришлось отвечать: Саби царапнула его зубами и ущипнула ногтями нежную кожу в паху — Ник едва удержал матерный возглас, зато в голове хоть немного прояснилось. Но вряд ли надолго. Увидев, что натворила, девчонка вдохновенно припала губами обратно — его окутало скользкое живое тепло, оно двигалось, дразнило, сдавливало и напирало, а избавиться от него было невозможно. Ник с отвращением покосился вниз. Сейчас блондинка казалась странным отталкивающим паразитом, выбравшим не самое подходящее место, чтобы присосаться, но скоро она заставит его изменить мнение.       — Сосёт отлично, — признал Ник, пользуясь моментом, пока точно мог контролировать интонации. — Серьёзно, почему бы тебе самому ею не воспользоваться?       Эрик отвлёкся от созерцания открытой пластиковой коробки и нехорошо ухмыльнулся:       — Ты мой гость, сегодня всё для тебя, и детка заготовила много приятных сюрпризов. Все увидишь в своё время, — пообещал он и вынул из ящика что-то маленькое и что-то большое.       Тусклый свет отразился на гладкой зеркальной поверхности стального стержня с закруглённым концом. Зараза. Всё складывалось хуже, чем Ник уже успел понадеяться: у принца, может, и не встанет, но с фаллоимитаторами такой проблемы не будет. Херов садист…       Не страшно, мысленно проговорил Ник и постарался сосредоточиться. Сосредоточиться удавалось только на предмете в руках приближающегося садиста — взгляд сталь притягивала не хуже Адалинды. Не особо большой — физически не должен травмировать, а морально… При одной только мысли, что эта тварь отымеет его стальным хером, начинало трясти от омерзения. Решиться вытерпеть что угодно было гораздо проще, чем на самом деле терпеть, но разве оставался выбор? Не умолять же, в конце концов.       Ника альтернатива категорически не устраивала, и от её осознания дышать стало немного легче. Когда-нибудь отмоется, а это он выдержит. Нужно только не зажиматься и смотреть на происходящее, как через иллюминатор: тело здесь, пусть делают с ним, что хотят, ведь сознание надёжно укрыто. К тому же Саби значительно облегчала задачу — с ясным разумом перенести насилие было бы сложнее.       Ник попытался расслабиться, но всё равно вздрогнул, когда Эрик скрылся за его спиной. Нет, к такому невозможно приготовиться, оставалось только держать лицо.       — Твой любимый? — начал было Ник и содрогнулся от спазма: ледяной штырь, раздвинув ягодицы, упёрся в него жёстко и сухо.       — Не знаю, — признался Эрик и слегка надавил, проворачивая, как штопор. — Сейчас проверим.       — Сссука, — Ник непроизвольно подался бёдрами вперёд, пытаясь отстраниться и входя членом в жадно открытый рот Саби.       — Я что-то забыл? — продолжая давить, насмешливо поинтересовался Эрик и выглянул сбоку. — Ах, точно — тебя ведь надо смазать.       Он убрал фаллоимитатор, и Ник, продолжая мысленно материться, снова беспомощно обвис на руках. На смену металлу пришли такие же холодные и жёсткие пальцы со склизким комком смазки, грубо протолкнули его внутрь, игнорируя рефлекторное сопротивление, потом ещё один, тщательно размазали плавящуюся субстанцию между ягодиц и неделикатно воткнули дилдо сразу на всю длину. От ледяного металла по телу волной прокатился болезненный спазм.       «Терпимо, это терпимо», — на автомате крутилось в голове, как заевшая пластинка.       Саби выпустила его член изо рта, обхватила ладонью и с любопытством уставилась в глаза.       — Что скажешь? — поинтересовался Эрик, убрал руку, и фаллоимитатор под собственной тяжестью медленно заскользил наружу. — Жалко, ты не можешь видеть — зрелище… м-м-м… завораживает. А как ощущения?       — Нормально, — процедил Ник сквозь зубы. Боль действительно была не сильной и уже отступала, а металл постепенно согревался его телом, от гладкого скольжения мышцы расслабились и… в самом деле оказалось терпимо, только очень гадко.       Эрик придержал стальную игрушку, снова ввёл её поглубже и, поймав ритм, принялся увлечённо водить ею туда и обратно, меняя глубину и угол проникновения. Ник стиснул зубы, жалея, что не может даже закусить губу — сверкающий от возбуждения взгляд девчонки выводил из себя, а желание двинуть ей коленом оставалось только желанием. Щёки и уши заволокло жаром, эрекция под тонкими ласкающими пальчиками, подогреваемая ритмичными болезненными толчками, усилилась, и невозможность контролировать собственное тело злила, пожалуй, даже сильнее.       — Мне кажется, он для тебя маловат, — задумчиво проговорил Эрик, не прекращая его насиловать. — После Шона ты этого малыша совсем не чувствуешь. Саби, ты в своей коллекции лучше разбираешься — принеси что-нибудь поинтереснее.       Ник мысленно взвыл, глядя в спину девчонке, с азартом бросившейся выбирать новую игрушку. Они хотят его растоптать, сломать и размазать тонким слоем, хотят криков, а ему гордость не позволяет притвориться. Теперь они будут искать способ добиться желаемого, и всё станет только хуже.       Оставив фаллоимитатор в нём, Эрик прошёл вперёд и встал на место Саби. Глаза принца горели, и в брюках уже отчётливо топорщилось. Что будет, когда он всё-таки решит присунуть ему лично? Изнасилование после этого закончится, и тогда начнутся пытки. Мысль, что происходящее сейчас — это ещё ничего, возможность отсрочить неизбежное, чему Ник должен радоваться, — никак не укладывалась в голове. Но её нужно было принять и думать не о том, как прекратить издевательства, а, возможно, продлить именно этот этап. Потом они начнут необратимо калечить его тело.       Оставив гадостное тяжёлое ощущение, фаллоимитатор выскользнул и гулко зазвенел по полу, наполнив камеру эхом. Эрик шагнул ближе, поднял руку и, сдавив пальцами самый кончик соска, довольно осклабился при виде болезненной гримасы. Нику было уже не до самообладания: он видел, что выбрала и несла для него девка — только в первый момент даже не понял, что это тоже фаллоимитатор, а не ампутированная конечность неизвестного монстра, рог или щупальце. Проследив направление его взгляда, Эрик обернулся.       — О-хо-хо! — восхищённо усмехнулся он, принимая игрушку из рук Саби, и протянул Нику, чтобы и он мог рассмотреть во всех подробностях. — Занятная вещица — чего только ни придумают! Тебе нравится?       — Ёб твою мать, — пробормотал Ник, не в силах справиться с пробившей его дрожью. Лучше бы это снова был стальной хер, пусть и большего диаметра. Эрик радостно внимал панике, прорвавшейся в его голос, но теперь Ника и это совсем не волновало. Пусть наслаждается — он готов был даже покричать, лишь бы с этим к нему не приближались. — Не смей. Только попробуй — и ты покойник.       Насколько больное воображение породило эту вещь, и для чего это могли изготовить? В качестве орудия пыток? Не могло же на самом деле кому-то нравиться… Предмет из разноцветного то ли пластика, то ли силикона напоминал член нереального монстра. Огромный, изогнутый, в наростах и анатомически правдоподобно очерченных венах, с острой треугольной головкой и тремя утолщениями-узлами: относительно небольшим ближе к кончику, следующим гораздо крупнее, и размером с мужской кулак — у основания, перед стопором.       Предмет был настолько жутким, что Ник не мог отвести от него взгляд, и слишком поздно заметил, когда Саби наклонилась к нему и затянула на члене кожаный ремешок. Это стало последней каплей.       — Отвали от меня! — взвыл Ник, изо всех сил дёрнувшись в оковах. Ножные браслеты резанули кожу свода стопы. — Ты, сука, тварь, не смей!..       Эрик шагнул ему за спину, и Ник с воем забился, пытаясь вырвать, вывернуть руки из кожаных браслетов. Натяжение цепей сильно ограничивало его возможности — он мешал Саби, но, похоже, ничуть не мешал Эрику. Жёсткие пальцы вцепились в его ягодицу, другая рука протолкнула в него ещё немного смазки. Опустошение накатило внезапно: мышцы всё ещё бугрились и напряжённо подрагивали, но тело отказалось бессмысленно тратить энергию, и Ник повис, тяжело дыша и кусая губы от бессильной ярости.       — Шон такого с тобой никогда не делал? — поинтересовался Эрик, успокаивающими движениями поглаживая его ягодицы скользкими от смазки ладонями. — Напрасно, ты ведь любишь, когда тебе вставляют. Правда, детка?       Саби, едва возобновившая минет, лизнула его рядом с ремешком и, посмотрев вверх, подмигнула Нику:       — Правда. Я первая замечу.       Острый кончик скользнул в него легко и почти безболезненно — всё-таки силикон, хотя и довольно твёрдый, — но Ник дёрнулся и непроизвольно зажался.       — Нет…       Первое утолщение прошло гораздо заметнее. Он задохнулся от отвращения и короткой вспышки боли и заставил себя закрыть глаза. Какого чёрта ему никак не удаётся отстраниться от этой мерзости? Реальность, замешанная на контрастах — мягком ласкающем языке девчонки и пытающей его твари, под пристальным взглядом мёртвой Ведьмы — не отпускала и с каждым мгновением проступала всё ярче, мельчайшими деталями: холодным воздухом, пропитанным запахом застаревшей, плохо смытой крови, ручейками пота, сбегающими по спине, хриплым дыханием, и проклятым гигантским хером, медленно погружающимся в его зад.       Эрик протолкнул фаллоимитатор до следующего утолщения и медленно потянул обратно, пока первый узел не вышел наружу, дёрнув мышцу, а потом с усилием ввёл два подряд.       — Твою мать, Эрик, пожалуйста… — Ник хрипло застонал себе в плечо.       — Ещё?       — А ему нравится, — словно издалека донёсся голос девчонки.       Сознание плавно провалилось в темноту, в глубокий тёмный колодец — он слышал и понимал, тело жило своей жизнью, чувствовало и реагировало, но окружающая действительность наконец отстранилась, осталась в маленьком светлом круге над головой — казалось, достаточно опустить голову, отвернуться, чтобы она окончательно перестала для него существовать. К сожалению, отвернуться он не мог — куда бы ни поворачивал голову, окно в ад неотрывно следовало за ним.       Эрик подержал фаллоимитатор на месте, слегка расшатывая, и медленно ввёл третье утолщение. От острой рвущей боли заслезились глаза, и Ник, задыхаясь и едва сдерживая стон, вцепился в плечо зубами. Узел целиком прошёл внутрь — перед стопором игрушка резко сужалась, и стало полегче, но только немного. Мышцы непроизвольно сокращались, пытаясь избавиться от распирающего инородного предмета, но он крепко сидел в нём, удерживаемый внутри утолщением.       — Позвать мальчиков, чтобы перенесли его на стол? — предложила Саби. — Там есть кляп-рамка на ремешках — с ней он не сможет кусаться.       Ответа Ник не услышал — каблуки застучали по камню, удаляясь к двери, и сомневаться в решении принца было бы слишком наивно. К горлу подкатила тошнота. Может быть, стоит напасть, когда его снимут с цепей? Но, боже, как? Сама мысль, что сейчас придут ещё люди и увидят его с разведёнными на цепях ногами, огромной елдой, выглядывающей между ягодиц, и солидным стояком, обеспеченным перетяжкой на члене, лишала воли. Только иначе оставалось смириться и позволить Эрику трахнуть его в рот. Впрочем, какой у него оставался выбор…       Мелодичная трель резанула по ушам, выдёргивая Ника из милосердного помутнения в резкую и хлесткую, как бич, реальность.       — Хозяин обнаружил пропажу питомца и хочет спросить, не у меня ли? — улыбнулся Эрик, глядя на экран, и издевательски предложил: — Ответишь?       Ник прикрыл веки. Он уже знал, что произойдёт дальше, и не хотел это видеть — он хотел провалиться обратно в темноту, потерять сознание, умереть или сойти с ума, только бы не воспринимать реальность так остро и ясно.