Сорванец

      Стремительно приближались экзамены. Что не мешало сокурсникам-первогодкам радоваться жизни. Благо, учились у них все, и вопреки предубеждениям о «тупых пуффах», достаточно ровно. Послеобеденная суббота прямо располагала к веселым играм на улице. Они, наверное, часа два носились по лужайке около озера. Умотавшись, расселись на траве. Болтали, перебивая друг друга и перескакивая с темы на тему.       — Он и говорит: «Вам, Макмиллан, достаточно будет «ниже ожидаемого»…       — Говорят, директор специально сегодня в Лондоне, чтобы на прощальном пиру вручить заговоренные сласти лучшим ученикам…       — А я его, бац, и поймал! Он как заорет!       — Да твой низзл утащил у меня фантик от лягушек с Морганой!       Артур с удовольствием жмурил глаза и вяло пихался ногами с Джастином. Но тоненькое, внезапно возникшее и все нарастающее беспокойство, как комариный зуд свербило внутри. Что-то он забыл? Вроде нет. Надо, что ль, повторить трансфигурацию, или чары, или… да что происходит-то?       — Ладно, ребята, я пойду пройдусь…       — Знаем мы твое «пройдусь». Смотри, поймает тебя декан, — ехидно прищурил глазки Эрни, — Отработкой у Стебль не обойдешься, пойдешь драить пол к Филчу.       — Да декан с него пылинки сдувает, отправит в теплицы и все, — недовольно пробурчал заваливающийся на спину Джастин, — кто же будет мандрагоры убаюкивать.       — Лонгботтом? — предположил Артур.       Пуффендуйцы радостно загоготали. Невилл был притчей во языцех. Впрочем, относились к нему дружески.       Артур нехотя поднялся. И все-таки, надо повторить трансфигурацию. А и то правда, «тролль» на переходном экзамене — это не то, чего бы ему хотелось.       В просторных безлюдных переходах Хогвартса веяло прохладой. Подпрыгивая и насвистывая, руки в карманы, мантия нараспашку, он бодро передвигался по коридору. Немного удивляло, что навстречу не попалось ни одного человека. Хотя такая погода! Ну вот — как сглазил. Около поворота в подземелья Пуффендуя торчала нелепая фигура Квиррелла. Борец со злом выглядел даже более отсутствующим, чем обычного.       — Добрый день, сэр, — Артур собирался проскользнуть мимо, но учитель, к его удивлению, ответил.       — Д-д-добрый день, мистер Мо-о-орр. Как хорошо, что я в-в-вас встретил, — Артур скрепя сердце остановился и перевел глаза на профессора. Выглядел тот не очень. На щеках яркие пятна, глаза слезятся.       — Пойде-е-емте со мной, вв-в-вот сюда, э-э-это ненадолго, — и Квирелл сомнамбулической походкой двинулся прочь от подземелий. Недовольный пуффендуец потащился за ним. Косточка на груди заскреблась. Зацепилась, что ли? Почесав грудь, Артур шлепал за учителем, не отрывая почему-то глаз от тюрбана. Первый этаж, второй, третий.       Зашли в распахнутую дверь. В уши тут же набились однообразные звуки, издаваемые маленькой зачарованной арфой. Со все большим любопытством и недоумением Артур прошел за Квирреллом мимо большой спящей трехголовой собаки. Цербер! Что-то маленький. В книгах написано, что церберы достигают трех метров в холке.       — Н-не отставайте, — резко скомандовал, именно скомандовал, Квиррелл. Это было так необычно, что Артур попытался сбросить непонятную благостность, окутывающую разум.       Потом они прошли анфиладу очень странных, даже по меркам Хогвартса, комнат: с выжженными силками, разбитыми каменными фигурами, валяющимся троллем… троллем? Пока не попали в просторный зал, в середине которого возвышалось большое зеркало.       — Подойди, — грубым голосом, совершенно не заикаясь, велел профессор, махнув рукой в сторону зеркала.       А что он, ничего. Подошел. Из глубин зачарованного зеркала (то, что зеркало зачаровано, было понятно по тугим фиолетовым облакам, реявшим над рамой) на него удивленно пялился пацан чуть постарше, значительно сильнее и (предположительно) поумнее. Вокруг расстилалось самое очаровательное болотце, которое можно себе только представить, а за ним лес. Зеркало желаний.       Из зазеркального болота высунул плоскую голову Хви и зашипел:  — Мальчччишшшшка, ссссоображай ужжжж бысссстрей.       Артур даже подпрыгнул. Да, что-то он тупит. А ведь следовало догадаться. Сердце забилось сильно и часто. Конфундус спал. Так, спокойствие, только спокойствие. Обереги на нем. Руку в карман — пригоршня заговоренной соли на месте, вот так, случайно просыпаем немного себе под ноги.       — Ну! Быстрее! Видишь, ты его видишь? — шипел тем временем одержимый.       — Что вижу-то?       — Красный камень.       Ах да, философский камень. Если по-арабски, то Аль-иксир, эликсир*. Жизнь и здоровье, избавление от болезни. Вершина самосовершенствования. Восстановление от всего наносного. На корягу забралась крупная знакомая жаба — во рту она с трудом удерживала темно-красный кристалл. Не задумываясь Артур шагнул вперед и сунул руку в зеркало.       — Это? — с некоторым удивлением Артур рассматривал камень. Лицо, руки, грудь, даже волосы зашевелись от напора магической энергии. Но какой-то безликой, неокрашенной.       — Да, да, да! — лицо Квиррелла отразило торжество. — Мой Лорд, как всегда, прав.       В разговор вступил сам дух — гулкий шумный голос прокаркал:       — Покажи мальчишку! Я хочу посмотреть на него напоследок.       Одержимый дернулся, лицо исказила болезненная забота:       — Но, повелитель, хватит ли вам сил?       — Не смей возражать мне! Уже скоро я обрету новое тело и бессмертие.       — Да, повелитель, — профессор стянул с головы тюрбан и повернулся спиной.       Зрелище, представшее Артуру, было отвратительным: на голом шелушащемся затылке Квиррелла словно изнутри проступало еще одно лицо. Тоже не блиставшее ни красотой, ни величием.       Вот он какой, редкая птица Волдеморт. Некоторое время стояла полная тишина. Артур с болезненным омерзением разглядывал колдуна, а тот мерил набрякшими красными глазами первокурсника.       — Тот самый Гарри Поттер, — патетики в голосе хватило бы на все отделение сумасшедших в Бедламе. — Неужели ты думал скрыться от меня? Это бесполезно. Наша встреча предопределена судьбою. Твои родители осмелились бросить вызов мне, величайшему магу! И вот — они погибли, а я жив и скоро стану всемогущим. Пришла и твоя очередь. Преподнеси мне камень и умрешь быстро.       Если до этого у Артура и были какие-то кровожадные мысли в голове, то тут они растаяли. Артуру показалось даже, что он осознал-таки значение слов директора Дамблдора о великой силе любви. Ненавидеть это жалкое изувечившее себя создание не получалось. Полюбить было тоже проблематично. Ну, хотя бы помочь — это же ужас какой-то.       — Да, конечно же, господин, — Артур подошел к Квирреллу-Волдеморту и строгим, но доброжелательным тоном, попросил (именно так должен говорить врач с неразумными больным): — Откройте, пожалуйста, рот пошире.       То ли Волдеморт собирался что-то сказать, то ли у него банально отвисла челюсть. Но рот открыл. И в него тут же был шустро засунут мальчишеской ручкой красный камень. После чего пуффендуец предусмотрительно отскочил к зеркалу — там разбросана соль, да и вообще. Обряд экзорцизма пополам с восстанавливающими процедурами — это вам не «левиоса».       Глаза Темного Лорда выпучились еще больше, и он стал похож на фаршированного судака. Затем по телу незадачливого владельца тела пробежали сине-черно-красные трещины. И в один момент — ухфссс — будто пыльный взрыв накрыл фигуру Квиррелла. Треск смешался с воем двух голосов. Магия будто взбесилась, протуберанцами прошивая пространство. Артура отшвырнуло на зеркало. То опрокинулось, и мальчишка, ударившись о резную тяжелую раму, оказался спиной на полу. Но при этом непонятным образом (волшебство, сэр) ни на секунду не отрывая глаз от происходящего.       То, что считалось Квирреллом, выгибало дугой на каменном полу так, что человеческое тело не в состоянии выдержать это. И кончилось все разом. Миг, и потоки магии пропали, а изломанная фигура в сиреневой мантии замерла неопрятной куклой, обрамленная слабым остаточным сиянием.       Поднявшись на четвереньки, Артур переводил дух, руки-ноги ходили ходуном. Уши заложило, и кажется, из носа текла кровь. Он не успел еще подумать, как будет выбираться и что говорить, как в комнату ворвались двое магов с палочками наперевес — Снейп и Блэк.       Снейп, бросив быстрый взгляд на Артура, подбежал к телу профессора. Палочка стремительным зигзагом наколдовала определяющие чары. Артур несколько заторможено наблюдал за лентами магии, сплетающимися в узор. Сильное красивое колдовство. Упорядоченное.       А Блэк подскочил к Морру, рывком поднял его на ноги и прижал к себе:       — Как ты себя чувствуешь, Сохатик, мой Сохатик!       Артур завозился в объятиях помощника мадам Хуч, пытаясь вытянуть шею, чтобы продолжать видеть происходящее дальше.       — Блэк! Не тряси его, придурок. Не могу сказать, что сильно расстроюсь в случае чего, но сначала полагается накладывать диагностические чары.       — Отвали, Нюниус, якшайся со своим Темным Лордом.       Оставив в покое тело Квиринуса, Снейп оказался рядом с Артуром.       — Мистер Морр, как вы себя чувствуете? — резким голосом, одновременно вычерчивая в воздухе диагностическое, бросил профессор зельеварения. Блэк дрожащими руками продолжал щупать мальчишку.       — Благодарю вас, сэр, — Артур вяло покивал головой.       — Действительно, ничего серьезного, — выдохнул профессор зельеварения, отстраняясь и хмуря темные брови, — хотя, учитывая фамильное везение...       — Да что ты говоришь, паршивый Пожиратель… — самым натуральным образом оскалился Блэк.       С нарастающим удивлением мальчишка вслушивался в перепалку учителей. В голосе Блэка была настоящая, ничем не прикрытая злоба, почти как в зеркальном отражении повторявшаяся в язвительных ответах зельевара. Добавляя картине сюрреалистичности, комнату опять озарило красным всполохом, и прямо в середине комнаты появился сначала феникс, а с ним и, сжимавший длинный перистый хвост, Дамблдор.