Секс, Панк-Рок и Плохое Воспитание

Тяни, ты всё равно меня не вытянешь. Тяни, я всё равно останусь для тебя в тени. Ничем не сможешь ты мне, милая, помочь, С тобой я обречён....       "Как же всё достало!" - эта мысль в последнее время все чаще посещает голову Ягоды. Не мудрено. Физическая усталость и недосып накладываются на эмоциональную вымотанность парня, давя тяжким грузом. Тоска, если не депрессия, с каждым днем все сильнее овладевает им. Хочется выть от этого непонятного гнетущего чувства. Лёша бы и взвыл, но природная сдержанность, а может, и воспитание в семье военного не позволяют ему выпустить пар. Он становится все более замкнутым, огрызается на знакомых и друзей, интересующихся причинами его угрюмости. Он бы и рад выговориться, но эта проклятая отчужденность от всего мира, портящая ему всю жизнь, снова пережимает горло, загоняя назад слова, рвущиеся из уставшей души.       Хотя было бы ошибкой сказать, что чужой для Алексея весь мир. Нет, был один человек, который всегда понимал его с полуслова, если не без слов вовсе. Видел самые тщательно замаскированные чувства в неуловимых жестах, в мимике. Слышал малейшую дрожь в голосе. Немудрено, родная кровь всё же. Да, этим самым близким человеком, которому можно рассказать о чём угодно, способным защитить от любых бед, для Лёши был его брат.       Был... Пока сам не попал в беду. Беду, до ужасного знакомую многим в наше время. Наркотики. Они разрушают тело, душу, превращая человека в человекоподобное существо, а жизнь - в жалкое существование. Мучают не только свою жертву, но и её близких.       Лёша не обладал этим сверхъестественным чутьём своего брата, не умел видеть того насквозь, о чём горько сейчас жалел. Он заметил всё, когда было слишком поздно. Глупое увлечение брата переросло в зависимость. Сделать что-либо казалось почти невозможным. Но Ягода попытается, он ведь знает, что Миха бы попытался. Его брат не привык сдаваться. В уличных драках, в попытках пробиться в музыканты, во всём.       Лёша вообще всегда хотел быть похож на брата. Но не сейчас. Быть похожим на тело, лежащее в углу комнаты и издающее нечленораздельные звуки почему-то не хотелось.       От вида этого тела и осознания, что это и есть его брат, такой сильный, смелый, самый лучший, самый любимый, хотелось сдохнуть. Но не время об этом думать. Время вытаскивать этого самого брата из пропасти, в которой он неминуемо сгинет, если ему не помочь.       Миша со стоном переворачивается на спину, хрипло дышит. Подбородок неестественно задран, стеклянные глаза уставились в потолок. Вдруг он глубоко вздыхает, кажется, собираясь с силами. Разбитые губы открываются, из горла вырывается какой-то жуткий сиплый стон. Панк закашливается, ударяясь затылком об пол, затем всё же предпринимает вторую попытку произнести что-то. - Лёш... - на этот раз ему удается сказать довольно внятно, хотя в жутком хрипе с трудом угадывается прежний глубокий голос. - Да? - будь брат в нормальном состоянии, он бы заметил дикую боль у Лёши в голосе. - Не выключай свет сегодня... пожалуйста...- как странно звучит это всё. - Зачем?- спрашивает, но уже убирает руку с выключателя, где она была всё это время. - Боюсь, веришь?- сиплое подобие смеха разрывает уши.- Темноты боюсь.       Брат с трудом поворачивает голову в сторону Лёши. В глазах какая-то немая просьба, которую Миха обозначает, чуть отрывая от пола руку с растопыренными пальцами. Ягода молча подходит, садясь рядом. Рука тут же бессильно опадает, но на губах брата появляется болезненная ухмылка, даже отдалённо не напоминающая его прежнюю открытую улыбку. Пусть беззубую, но подкупающую своей искренностью.       Повинуясь неясному порыву, Лёша берет упавшую руку в свою. Брат заглядывает в глаза, непонятно что там высматривая. - Лёхааа... - то ли вопрос, то ли предостережение какое-то. Но руку Миша не убирает, наоборот, касается непослушными пальцами как-то очень неуверенно, но ласково. Или это Лёше кажется, что ласково. - М?- ну чего ему надо. - Да нет, ничего. Красивый ты парень вырос, - снова усмешка. - Опять бредишь... - горестно выдыхает Алексей. - Почему брежу-то. Ты себя в зеркало давно видел? - давно. Давно уже не заглядывает Ягода в зеркала, боясь встретить больной взгляд своего отражения. - Лёш... - звучит как-то жалобно. - Что? - Холодно. Иди сюда, - бессильно откидывает руку, открывая объятия. В комнате вообще-то тепло, но Миху, и правда бьет мелкая дрожь. Лёша молча укладывается рядом, прижимаясь, пытаясь отдать свое тепло дрожащему от мифического холода брату. Краем уха ловит тихий стон, замечая, как Миша морщится, когда Алексей чуть надавливает сбоку, стараясь придвинуть его ближе. - Тут больно? - озабоченно спрашивает Лёша. - Да мне везде больно, - вздыхает брат. - Лёшка, убей меня, а? Нахрена всё это? - Миха старается выглядеть спокойным, хотя чувствуются нотки истерики в его голосе. Алексей приподнимается на локтях, заглядывая в глаза брату, пытаясь найти там то, что заставило его произнести такие страшные слова. - Давай, просто пристрели. Чтобы не мучился. Я же всё равно сдохну... - он хочет сказать ещё что-то, но Лёша впивается в его губы поцелуем или укусом. Может, чтобы он, наконец, заткнулся. А может потому, что губы, выплевывающие эти страшные фразы, всё же слишком манят к себе. Миха на сопротивляется, даже отвечает. Когда Ягода отстраняется, брат смотрит на него с каким-то весельем. В глазах давно забытые озорные огоньки. - Ой, дурааааак, - тянет, не переставая весело улыбаться. Именно улыбаться, а на усмехаться и скалиться, что стало таким привычным за последнее время. - Застрелить меня, я так понимаю, ты отказываешься? - зачем спрашивает? Знает же ответ. - Мишка, ну что ты говоришь такое, ну? Ты выкарабкаешься, ясно тебе? - в голосе звучат предательские слёзы. Миха притягивает его к себе, прижимая к груди, гладя по волосам. - Ну чего ты, маленький? Тшш, тихо. Всё мне ясно. Выкарабкаюсь. Ну не разводи тут нюни, взрослый парень же, - такой уж он человек. Плевать ему на себя, когда его любимый младший брат плачет. - Обещаешь? - детский совсем вопрос. - Обещаю, успокаивайся давай.       Так и провели они эту ночь. Обнявшись, лёжа на полу.       А дальше... Ну, достаточно сказать, что Миха держит свои обещания.