Первый секс

      Вернувшись домой, Джон стянул с плеч куртку и сразу скрылся на кухне. Провожая друга взглядом, Шерлок так и остался стоять у двери. Надо было уделить себе пару минут на то, чтобы продохнуть и влиться в положенный его «гению» режим жизни. Он не мог понять произошедшее в кафе, не мог принять то, о чем они говорили по дороге на Бейкер-Стрит, и вообще давненько в своей жизни Холмс не был так растерян.       С чего бы вдруг доводить себя до ревности, которая не умолкала ни на секунду, лететь через весь Лондон в ресторанчик, перед этим выследив местоположение Джона через Майкрофта, и словно умалишенный муженек отчитывать дамочку на глазах у посетителей и всего персонала? Ясно было одно: они с Ватсоном больше никогда не вернутся туда.       Покрутившись возле двери еще пару минут, прислушиваясь к звону посуды, доносящемуся из кухни, Шерлок стянул пальто и повесил его на вешалку. Он шагнул к висящей рядом куртке Джона и, пригнувшись, втянул носом ее аромат. Куртка Ватсона всегда пахла больницей, слабым флером духов и его естественным запахом. В глазах у Шерлока на миг потемнело. Проведя ладонью по пустому рукаву, Холмс прижался щекой к распушенному меху и улыбнулся самому себе.       Вот же кретин. Стоит нанюхивает, как ищейка. Интересно, что он пытается унюхать? Шмыгнув носом, Шерлок отстранился и приложился другой щекой к колючему меху, пропахшему улицей и табаком. От самой куртки, синтетической и не очень дорогой, не пахло сигаретами, но искусственная шкурка впитала в себя аромат больничной курилки. С какой вообще стати Ватсону ходить в курилку? Может быть, у него завелся новый друг?       Да брось, Шерлок, это все враки и паранойя. Да уж. Все чаще замечая за собой легкие приступы агрессии и раздражения на других, Холмс все больше хотел быть только с Джоном. Паранойя лишь усугубляла желание, делая его мощнее, можно даже сказать, могущественнее.       Потерев на прощание рукав с холодной пуговкой, Шерлок сделал шаг назад и наткнулся на что-то теплое. Паника на мгновение показала нос и тут же юркнула куда поглубже. Ситуация не из простых. Он прислушался, улавливая шумное сопение, и развернулся на каблуках. Непонятливо вздернув бровь, он поглядел на покрасневшего друга.       — Джон, ты уже сделал чай? — спросил Холмс, склоняя голову набок.       — А должен был? — Джон повторил его движение.       — Вот как… Ну да, стоило бы догадаться, что после длительной прогулки мы останемся без чая, потому что кто-то недоволен тем, что романтический ужин не удался.       Ватсон недобро сверкнул глазами. Успев передумать на кухне за эти три минуты нахождения в одиночестве, все, что только можно, он вернулся в коридор и увидел Шерлока, пристраивающегося к его гребаной уличной куртке. Пожалев, что не прихватил с собой фотоаппарат или хотя бы мобильник, он просто встал как вкопанный. И вот.       — Это было слишком глупо с твоей стороны. Я ведь мог и ударить тебя. По носу. Мне совсем не жаль твоего прекрасного носа, когда ты ведешь себя… словно ревнивая женушка, — мягко заметил Джон, и только взгляд выражал все его эмоции, которые Шерлок тут же подметил.       — Кто? Р-ревнивая? К-кто? — опешил Холмс, забывая об анализе друга. — Ну уж нет, это далеко не так. Не стоит обольщаться на свой счет, мистер «Иду, куда хочу, и делаю, что хочу», — парировал он.       Повисла неловкая тишина. Они сверлили друг друга взглядами, не совсем понимая вспышек необоснованной (или вполне обоснованной) агрессии. Это было необычно, даже более, чем необычно, потому что каждый по очереди хотел засадить другому член по гланды или куда-нибудь еще, а вместо этого они выясняли отношения, которых вообще отродясь-то и не было. По крайней мере таких, каких они оба хотели.       Хватило секунды на то, чтобы они сцепились друг с другом и столкнулись в жарком и страстном поцелуе. Ватсон подумал было, что Холмс не кусок ледяной глыбы, а у Холмса в голове мелькнула мысль, что Ватсон очень твердый и напряженный. Между ног, конечно же. Хватаясь пальцами за ненужную сейчас одежду, они изучали друг друга языками, проникая в тесноту ртов, громко причмокивая и слизывая слюну. Джон потянул Шерлока на себя, вплетая в шелковистые кудри на его затылке пальцы, жестко кусая за нижнюю губу. Шерлок простонал ему в рот что-то отдаленно напоминающее «осторожней» и скользнул ладонями от пояснице к ягодицам, яростно сминая их и балдея от того, насколько они упругие и как прекрасно ложатся ему в руки.       На периферии сознания оба понимали, что проблему таким путем не решить, но уже ничто не могло их остановить. Во всяком случае, Шерлока точно ничто бы сейчас не остановило. Ни друг по шахматному клубу, ни студентка в лабораторной, ни прикушенный в порыве нескладного минета член, да даже идиотский клиент со странным именем. А вот Джон не мог бы похвастаться таким спокойствием, потому что мысль о друге по шахматам не давала ему покоя. Но чем дальше они кусали, целовали и мяли друг друга в коридоре дома на Бейкер-Стрит, тем больше этого хотелось. Возбуждение стучало в висках Джона, расталкивая рациональные мысли, а Шерлок бесстыдно льнул к сильному телу, от которого пахло выпечкой и уютом. Они оба изголодались друг по другу за все это время, которое их мучило разнообразными тревожными идеями, заставляя переживать и страдать, хотя все было очевидно. Они не смогут иначе, ведь там, на той самой кухне, уже было положено начало.       — Шер-р-лок, — прохрипел Джон, неуклюже отстраняясь от него, и заглянул в потемневшие серые глаза, в которые он мог глядеть сутки напролет. — Что там с твоим с другом? По шахматам?       Холмс сначала не понял, а когда понял, ухмыльнулся соблазнительно, но слегка кривовато, потому что пульсация в штанах не давала мыслить ясно и предельно четко, так, как он привык.       — Я еще никогда не был нижним, если ты об этом, — мурлыкнул Шерлок, видя в посиневших глазах Джона такое облегчение, которое ему и в самых хороших снах не снилось.       — Оххх… — выдохнул он, чувствуя, как напряжение этих секунд отваливается от него, все вокруг перестает существовать, и только хищная ухмылка чертова детектива-консультанта имеет значение, и помотал головой. — Ты попал, Шерлок. Ты очень круто попал.       У Холмса затряслись поджилки от прорывающегося в голосе превосходства, и он, не раздумывая, потащил Ватсона в спальню, чтобы уж точно «попасть».