3. contra

На маршрутке доехала до больнички. Не спеша поднялась по лестнице, предвкушая встречу с Никой. Ненависть и ярость под маской отчужденности и холодности. Идеальный антигерой! Она просто создана, чтобы стать моей соперницей и объектом моих насмешек! Она не божий одуван, это и ежу понятно, но это только накаляет атмосферу! Всегда жду с нетерпением ее злых «козней», чтобы я могла разбить ее черное дело своим добром и справедливостью... Как-то так. В идеале, конечно. Должно быть. Поднимаюсь наверх и сталкиваюсь с медсестрой. Дружелюбно ей улыбаюсь. Может, вспомнит? - А! Это вы, - улыбка. - А ваша сестра уже ушла...сказала вы ее заберете. - Давно ушла? - я даже не буду беспокоиться, - Может мы разминулись? - Может час назад...Ой, я посмотрю по журналу, - садится и листает. Вежливо стою рядом и жду. Ах, Ника, Ника. Врушка. Ничего, я приду к тебе в гости... - О, вот. В двенадцать десять... - Спасибо! - разворачиваюсь и ухожу. Почти три часа назад... Сучка крашеная...Ну погоди у меня. Будет тебе сестренка... Я ведь старше ее, по идее? Пусть и на десять дней, но кому какое дело? Выхожу из больницы и на маршрутках неторопливо добираюсь до дома Афанасьевой. Встаю у подъезда, прикуриваю сигарету. Нервишки шалят! Не хочу звонить в домофон! Хорошие сестры так не поступают...они приходят молча, заходят к тебе, как к себе домой, и медленно, но неумолимо отравляют твою жизнь всякой ересью и бредом, из-за чего ты чувствуешь себя преданным и обманутым. Я буду тебе такой сестрой, какой я бываю для своего милого братца! Дверь открывается с характерным сигналом, и оттуда выходит старичок с собакой, которую сожрет на завтрак любая кошка. Не знаю, кого жалеть больше: старика или это голое существо, напоминающее собаку. Прочь из головы, поганые мысли! Захожу в подъезд и предвкушающе поднимаюсь наверх. Мое сердце ускоряет темп и это не любовь. Это гребаный адреналин! Потому что сейчас будет битва тысячелетия! Водолей против Водолея! Жизнь против Жизни! Смерть против Смерти! Стою возле ее двери. Если постучу, то она выглянет в глазок? Любопытный вопрос... Попробовать тихонько потянуть за ручку? Вдруг открыто? Не-е, после того, что произошло в универе, вряд ли она оставляет двери открытыми. Надо учитывать, что она может быть таким же параноиком, как и я. Это все усложняет. Ок, пойдем ва-банк! Аккуратно ставлю пакет у стены. Достаю жвачку из сумки и кидаю в рот пару подушечек. Жую. Очень интенсивно. Устала жевать... Вырываю из блокнота листик и сворачиваю его квадратом. Делю жвачку на фрагменты и цепляю к четырем углам листика. Тихонько прикрепляю квадратик к глазку четырьмя фрагментами жвачки, подхватываю пакет в руку и замахнувшись, пинаю металлическую дверь носком ботинка. Еще раз. Еще. Еще. - Кто там? - ага! Не помогает глазок? Хе-хе... Продолжаю ритмично бить по двери. - Я вызываю полицию! Вызывай! Как-будто я так не делала в детстве, когда меня выбесил препод по физре, который домогался меня. Точно также: глазок и пинки по двери. Откроет дверь — сбегу, поймает — ору: насилуют. Вызывает полицию — звоню в любую квартиру ниже, пока наряд поднимается. Прошу дать позвонить и меня пускают без проблем. А что? Маленькая девочка... Что она сделает?! Равномерно и упорно долблю дверь, пока Ника не сдается. Дверь открывается и я вижу ее. Без косметики, растрепанную, но в глазах все тот же огонек. Это приятно радует. - Ты! - шипит. О, новые признаки нашей крепкой дружбы! - Я, - киваю, скалясь, и быстренько прохожу мимо нее в квартиру, сразу направляясь на кухню, - вот, решила навестить сестричку, салатиков принесла в больничку, фруктиков, а оказалось, что ты меня не дождалась и поехала домой без меня! Как ты могла! - Кончай этот цирк, Дёмина, и проваливай, - стоит в дверях кухни, пока я выгружаю из пакета салатики и фрукты. - Какой цирк, сестренка? Не ты ли убедила заботливую медсестру отпустить тебя на попечение меня? - выгружаю картошку в контейнере из пакета. Блин, остыла. Печаль... - Пф...Что тебе от меня нужно вообще? Ну сказала, что ты заберёшь, и что с того? Кому какое дело, где я и что со мной? - голос ровный, спокойный, холодный. Мне нравится. Продолжаем... - А вдруг с тобой что-нибудь случилось бы, сестренка? - разворачиваюсь к ней, встречаясь с ее свирепым взглядом. Усмешка-оскал мой ей ответ. - Знаешь, от суицида никто не застрахован... Прикрывает глаза, глубоко вздыхает. Наорет? Ударит? Что же? Ну? - Хорошо, - спокойно, с едва заметной улыбкой соглашается. - Обувь сними только, «сестренка». - Простите, извините, - прохожу мимо нее в прихожую, где и разуваюсь под ее взглядом. Снимаю пальто и вешаю на вешалку рядом с ее пальто. Шарф решаю пока не снимать. У нее тут не особо жарко... - пошли поедим? Я ничего еще сегодня не ела. Иду на кухню. Тут один стул. Угнетает... На ее тонких губах презрительная улыбка. - Принеси стульчик из комнаты, сестренка, - скалюсь. - Сама принеси, - убивает меня взглядом в миллионный раз. Борьба без слов продолжается минуту. Ла-адно, я сделаю это для тебя... Покорно иду в комнату за стулом и приношу его на кухню. Ставлю и сажусь. - Вилки дай, - прошу очень вежливо. - Ты прекрасно ориентируешься у нас дома, сестренка. Возьми их сама, - садится на соседний стул. Проглатываю и это. Вздыхаю и открываю ящики. В центральном нашлись вилки и ложки. Я настолько добра и любезна, что даже взяла вилку для нее. Протягиваю ей ее тупым концом. Берет, глядя на меня, как на ничтожество. - У меня всего два салата. «Цезарь» и «крабовый». Какой будешь? Тишина. Такое ощущение, что она меня сейчас заколет вилкой, так сильно ее сжала. Решаю чуток разрядить обстановку и пододвигаю ей «Цезарь», хотя я сама хотела его съесть. Чего не сделаешь для врага? Даже разделишь лишние калории. - Думаю, тебе понравится, - открываю картошку и пробую на вкус. Холодная. А ведь я грела перед выходом из дома так, что пар шел. - Ладно, Дёмина, к чему всё это? - задумчиво ковыряется в салате. Боится, что я его траванула? Ну, я бы тоже боялась, если бы я пришла к себе в гости вот так. - Кушай, он не отравлен. Честно, - ем свой салат, закусывая его холодной картошкой. - Ты не ответила на вопрос: к чему всё это? - но салат все же попробовала. Правда вяло. Без аппетита. Но это пока. Как известно, аппетит приходит во время еды. - Ты одна, я одна, почему бы не встретить новый год вместе? - как-то это не очень честно с моей стороны. Я не одна, а с братом, который выставил меня из дома и которому я отомстила. - Поправочка: ты, Дёмина, не одна. У тебя есть свой дом, своя семья и прочее, - подняла на меня взгляд. Ух...жуть. Убьет? Хм-м...Она может. А я даже никому не сказала, куда иду! Хе-хе... - Предки свалили в Таиланд, а младший брат выгнал из дома, отдав за это все свои сбережения. А это почти три тысячи рубликов. Так-то! - подцепляю картофель из контейнера и отношу к себе в рот. Жую. - И ты решила меня навестить в больнице? - Ага. На улице же делать нечего, ты видела, какая там погода? - киваю на окно, за которым бушует метель. - И, не найдя меня в больнице, ты решила пойти ко мне домой? - слабая, но пугающая улыбка. - Ну да. Какая разница, где встречать Новый год? - жму плечами, выгребая из контейнера остатки салата. - Ты — псих, - утверждение. - А ты будущий великий психиатр, я так понимаю? - язвлю в ответ. - Всемирно известный, - добавляет. - Ах, ну да, как я могла так ошибиться? - дергаю бровью в поисках чайника. Электрического нет. Значит, роль чайника исполняет вот то горелое нечто на плите? Встаю и беру его за горелую ручку. Открываю крышку и подхожу к раковине. Включаю воду. Наливаю. - Будешь кофе? - на самом деле, я без понятия есть ли он у нее вообще. - Я буду чай. Ясно, кофе нет, будем пить чай. А сахар есть? А где кружки? - Слушай, Дёмина, ты что, реально решила встречать Новый год со мной? - Ну да, а почему нет? - рыскаю по шкафчикам в поиске сахара, кружек и чая. - Мы не друзья, - как замечательно, что она заметила это! - Я скажу даже больше: мы враги! - заговорщицким тоном отвечаю ей, словно открываю величайшую тайну. - Как приятно, что у тебя все в порядке с памятью, - ест салат! - Мне приятно, что тебе приятно, - достаю из верхнего бокового шкафа кружку. Одну. Ок. Я приму это. Достаю сахар в кубиках и кидаю два. - Три, - поправляет. Добавляю третий. Мне пофиг, хоть пять. Сладкое полезно для мозга. А теперь нужно выбрать из этого огромного количества чая тот, который я буду пить. Нюхаю их. Выбираю какую-то смесь. Вроде ничего так. Пойдет. Насыпаю заварку в ситечко, которое было рядом с кружкой в шкафу. Заливаю кипятком. - Кто еще в курсе, что я одна? - отодвигает пустой контейнер из-под салата в центр стола. Мыть посуду ей претит? Собственно, мне как бы тоже, но это мелочи. Зато я выбрасываю шкурки от мандаринов! Почти всегда... - Только я, - размешиваю чай, отхлебываю, пробуя на вкус. - Я не люблю холодный, - замечает, с тонким намеком, чтобы я пила быстрее. - И как ты узнала? - Случайно, - почти правда. Не моя идея лезть в архив, и я не горела желанием узнавать что-то про тебя. Меня вынудили! - Расскажешь? - Когда-нибудь. - Это когда? - Когда ты станешь доброй и милой, - короче, я призналась, что никогда. - Тебе придется очень долго ждать, - замечает она. - Скорее, тебе. Мне лично не горит, - отхлебываю чай. Вкусный, зараза! Хочу такой же! - Ты влюблена в Катю? Классный переход! - Ты тоже, - киваю. - С чего ты взяла? - грубо. Вздыхаю. Ой, только давай не будем сейчас тратить целый день на каминг-аут! - Я спросила у ясеня, - хмыкаю. - В смысле? - опять грубо. - Песня такая, забудь, - отхлебываю чай. - Хорошо, - вздыхает, - допустим, ты спросила у ясеня... что он сказал? Похоже, она реально не знакома с этой песней. Удерживаюсь, чтобы не засмеяться. Рано! - Ничего, - честными глазами смотрю, как она звереет. - И? В чем прикол? - щурится. - Я пошла к тополю и спросила у него, - отпиваю глоток чая. Спокойно! Не ржать! Все должно быть идеально! Это же мой первый новый год с моей диаметральной противоположностью! Моим личным Шнайдером, Лексом Лютером и Дартом Вейдером! Мы должны общаться, пох о чем. Можно и так! Главное, чтобы она выдержала. - А лечиться ты не пробовала? Нет? - снисходительно улыбается. - Не было времени: я пошла к осени, спрашивать у нее, - слегка улыбаюсь ей в ответ. - Что ж, бывает... - глубокомысленно заметила она. Тишина. Допиваю чай и включаю плиту, ставя чайник. Три кусочка сахара. Та же заварка. Греюсь у плиты. - Она мне нравится, - отлично! Даешь каминг-аут за полчаса в массы! - У вас что-то было? - чайник засвистел и я отключаю плиту. Наливаю кипяток в кружку и отдаю ей. Сажусь. - Она гетеро, ты знаешь об этом, - медленно и элегантно помешивает чай. Она точно из детдома? Не из королевской английской семьи? - Знаю, но мало ли, - отворачиваюсь, смотря в окно без штор, за которым бушует пурга. - Боишься, что я буду первой? - ехидно. - Боюсь, что ты вообще будешь, - хмурюсь, глядя на погоду. - Это зависит от нее. Она большая девочка, если ты не заметила, - устало. - Ты спала с женщинами? - мне реально интересно. - У меня был некоторый опыт, - уклончиво. - Секс? - уточняю. - Тебе не кажется, что это не твое дело? - грубо. У меня чувство, что я хожу по минному полю. И каждая ее грубость - это своего рода большой БИ-ИП, когда все минное поле взрывается и приходится начинать играть заново. - Ну, мы же враги. Мы просто обязаны вести задушевные беседы, - усмехаюсь, глядя на ее вопросительно поднятую бровь. - Ну, знаешь, тот момент, когда злодей убивает главного героя, он выкладывает ему весь свой коварный замысел, и главный герой, напрягаясь от того, что одной ногой уже на том свете, все же убивает злодея, срывая его коварный план и спасая вселенную. - А. То есть я — злодей? - в очередной раз убивает меня взглядом. - Ну не я же, - широко улыбаюсь ей своей фирменной улыбкой. - Но из нас двоих псих ты, а не я, - снисходительно. - Психи могут быть счастливыми, а социопаты — увы, - развожу руками. - По-твоему, я — социопат? - она, похоже, очень сильно злится. Вон как ее глазки потемнели. Может, сменить быстренько тему? - Можно заказать пиццу, - киваю ей, словно она мне это только что предложила. - Ты платишь, - вздох. - Конечно я, - встаю и, проходя мимо, касаюсь ее головы, легонько похлопывая. Достаю из пальто мобилу и ищу номер хорошей пиццерии. Иду обратно на кухню. - Никогда не трогай меня, - отчеканила она, поймав мой взгляд. В ее голосе и взгляде - угроза расправы. Я даже ей верю. - Конечно, сестренка, - мило улыбаюсь и иду к окну. - А у вас есть роллы? Филадельфия сколько? А наборы? А сколько в наборе? И дешевле? Вот! Да, пойдет. Адрес...э-э-э. Диктую адрес и сажусь обратно за стол, ловя недоуменный взгляд Ники. - Ты же хотела пиццу? - Я передумала, - встаю и иду в комнату. Все, у меня ноги задубели по этому ледяному полу ходить! Забираюсь на кровать с ногами. О! Радость! Дайте мне одеяло и подушку! - И? - стоит в дверном проеме, пришпиливая меня, как бабочку к стене. Эй! Где те теплые отношения, которые у нас были в холодной кухне?! - Я замерзла, - разминаю закоченевшие ступни, - у тебя дубак, если ты не в курсе. - Я в курсе, - проходит и садится на кровать рядом, смотря прямо в окно. Опять без штор. Молчим. Кажется, ступни оттаяли. Теперь бы согреться... - Можно я возьму твое одеяло? - Ты наглеешь, - констатирует факт. - Я замерзаю, поэтому наглею, - поправляю ее. - Ты просто наглеешь, попутно замерзая. - Возможно, - соглашаюсь. Чего отрицать очевидное? Я в гостях, а веду себя, как дома. Не у подруги, не у родственника, а у врага! Это вообще какая-то комедия положений! - Так я возьму одеяло? - Только не говори, что если я скажу «нет», то тебя это остановит. - Не уверена, - может и остановит, если она опять начнет резко отвечать. - Пох, - хладнокровно, - бери. Сдергиваю одеяло с постели и закутываюсь в него. А-а-а, это прекрасно! Тут не дует! Сейчас согреюсь! - В кармане пальто - деньги за роллы, - пытаюсь донести до нее мысль, что, если я вырублюсь, она может заплатить курьеру. - Это намек? - устало. - Это прямой текст, - поясняю, - если я засну, возьмешь деньги в кармане. - Ты уснешь на моей кровати, под моим одеялом? - еще чуть-чуть и я подпишу себе смертный приговор, судя по ее взгляду. - Тебе жалко кровати? - пытаюсь избежать смерти. - Я не хочу спать с тобой! - грубо. - Я и не предлагаю, - спокойно замечаю я. Откуда она вообще это взяла?! - Хех, то есть ты будешь спать на моей кровати, под моим одеялом, а мне что делать? Мерзнуть? - ехидно. - Ладно, - киваю, соглашаясь с ее доводами, - что ты предлагаешь? - Иди домой. - Нет. Молчим. - Курьер потерялся... - констатирую факт. Он должен был быть еще десять минут назад. - Приедет, - вздох. - Дёмина, дай одеяло. А-а-а! Мое тепло! Меня душит жаба отдавать ей теплое, нагретое мной одеяло. Но ехать домой не хочу, ибо даже здесь и сейчас мне веселее, чем могло бы быть дома. Тут, как на фронте, приходится контролировать каждое слово, чтобы избежать ядерной бомбардировки. Это бесконечная игра в кошки-мышки. Где и мышка, и кошка — мутанты, каких поискать. - Я не социопат, - закутывается в теплое одеяло. - Может быть, - не берусь утверждать обратное. Звонок в домофон. Сижу на пригретом местечке. Встану — замерзну! Хотя...у меня же там пальто. Надену его, и будет не так холодно. Встаю и иду к двери. Нажимаю кнопку, впуская его: - Пятый этаж. Надеваю пальто и прыгаю на месте, стараясь не касаться ступнями холодного пола. Стук в дверь. Открываю и выхожу на площадку. Отдаю деньги, забираю пакет и иду обратно в квартиру. - Будешь роллы? - Какая ты сегодня щедрая, - едко доносится из темноты комнаты. Быстро стемнело. Из-за метели? - сама доброта. - Пошли, поедим, - иду на кухню и ставлю пакет на стол. Она идет следом, закутанная в одеяло. Включает на кухне свет и садится на стул, бросая на плиту взгляд, словно та может включиться от ее мысленной команды. Вздыхаю. Встаю и включаю плиту. Ставлю чайник. - Купи вторую кружку, - сажусь обратно за стол и разворачиваю пакет. - Смысл? - Для гостей, - не стоит ее нервировать обещанием, что я загляну на огонек. - У меня не бывает гостей. - Ну, а для Кати? - снова трогаю больную тему. - Я не приведу ее сюда, пока не обустрою тут все, - спокойно. - Она следующий год будет в интернатуре уже, - ставлю перед фактом, что у нас с ней всего один семестр, чтобы попытаться добиться сердца красавицы. - Я знаю. Выключаю чайник и завариваю чай. Забираюсь на стул с ногами. О да, Господи! Так намного лучше! Достаю контейнер с роллами. Открываю. Беру палочки. Вторые берет Ника. Отхлебываю чай и ставлю кружку на стол, откуда она переходит в руки брюнетки. Ем. - Ночью будет еще холодней, так что тебе лучше уйти, - замечает она. - У тебя что, отопление отключено? - меня передергивает от мысли, что будет еще холоднее. - Ну надо же, как быстро ты догадалась, - сарказм. - Я не хотела верить в это. Это разные вещи, - философски замечаю, поднимая палочки вверх. - Так ты уйдешь? - пристальный взгляд. - Я буду спать с тобой, - улыбаюсь, очень стараясь не выглядеть агрессивно. - С чего ты взяла? - высокомерно. Широко улыбаюсь и уже открываю рот, но она меня перебивает, - только не надо снова меня лечить, что ты спросила у ясеня и так далее. А она меня раскусила...хм... - Ну, так теплее, - констатирую факт. - Такое ощущение, что ты всячески пытаешься залезть еще и в мою постель, - задумчиво. - Хорошее ощущение, правда? - улыбаюсь. - Я бы так не сказала, - голос спокойный, но взглядом меня уже распяли. - Я же не предлагаю тебе заняться сексом. Всего лишь спать в одной постели, чтобы согреться, - я — сама рациональность! - допустим, альпинисты, забираясь на Эверест, вообще могут раздеваться догола и парами спать в спальных мешках, чтобы было теплее. Я что, уговариваю ее спать со мной?! Как такое могло произойти?! - Начнем с того, что ни ты, ни я не альпинисты, - пристальный взгляд на меня и легкое отрицательное покачивание головой, - И мы не в горах. И у нас нет спальных мешков. Мы не брутальные потные мужики, а две девушки с нестандартной сексуальной ориентацией. - Стоит заметить, что тут стоит вопрос о влечении, - жую ролл с лососем. М-м-м, вкусняшка! - И? - Если двое брутальных потных мужиков испытывают влечение друг к другу, то ночью в этом спальном мешке будет не спокойно, - усмехаюсь, - но если две девушки с нестандартной сексуальной ориентацией будут спать вместе, даже не голые, и при этом не испытывая друг к другу влечения, то все будет ок. Она тяжело вздыхает и мрачно смотрит в окно: - Почему бы тебе просто не свалить домой, а? - Мне и здесь хорошо, - ем. - Значит, ты не испытываешь ко мне влечения? - ехидная улыбка. - Абсолютно, - скорее, мне безумно хочется тебе делать пакости. Это кратковременное чувство победы и превосходства напоминают то чувство, когда ты в кинотеатре и под конец фильма затюканный герой все-таки одерживает победу над умным, красивым, успешным злодеем, причем не из-за ошибки злодея, а потому, что герою тупо повезло. - Как интересно, - отпивает чай с очень недоброй улыбкой на губах. По спине бегут мурашки- это характерный знак того, что Афанасьева задумала пакость. У меня чутьё. Жопой чую, буд...Какого хрена?! Она крепко держит мой шарф, притягивая меня к себе и целуя. И я не сказала бы, что мне не нравится... В том-то и прикол, что нравится! Фак! Ответить на ее поцелуй? Нет? Да? К черту! Отвечаю, потянув ее за край футболки на себя. Ближе... Еще ближе... Хочу поглотить её. Впитать в себя. Стать частью ее. Рукой, ногой, кожей, мышцей, связкой... Меня поглощает даже этот экспериментальный поцелуй. Я хочу ее... но мне не хватает воздуха. Вдох, и снова эти губы...со вкусом чая и сыра Филадельфия. Мне нравятся эти поцелуи... Это не как всегда, когда кто-то залезает тебе в рот языком, пытаясь достать им до гланд. Это...что-то нежное, воздушное, прекрасное. Неуловимое. Но все прекрасное рано или поздно заканчивается. - Абсолютно? - переспрашивает, ухмыляясь. - Ага, - скалюсь в ответ, - Абсолютно.