Теория лжи

ДонХэ основательно переделывает кухню в доме Ли ХекДже. А этот самый ХекДже сидит на столе, который накрыт пленкой и старательно размешивает какой–то раствор для стен, позволяя своему супругу–торнадо делать всё, что он захочет. Хэ крутится туда–сюда, снимает со стен пластиковые панели и, вытирая грязную щеку, усаживается рядом с супругом, пачкая кончик его носа цементной пылью. – Хек, у тебя волосы уже белые, – посмеиваясь, ДонХэ дует на светлые пряди, а когда вокруг поднимается небольшое облако из пыли, громко чихает, начиная хохотать во все горло. ХекДже дергает младшего за футболку, заваливая его на стол, продолжая замешивать раствор, иногда поглядывая на брюнета, который довольно болтает ногами в воздухе, что свисают с края стола. Дотянувшись до пульта, Хэ включает единственную уцелевшую вещь на кухне: телевизор, висящий в углу. Хек с интересом смотрит на экран, слушая новости, в которых говорят, что его Швейцарский банк может вот–вот «лопнуть». Чуть нахмурившись, он на мгновение отвлекается от реальности, думая, куда перевести свои активы фирм и денежные средства. – Даже не задумывайся о том, чтобы паниковать, – ДонХэ упирается о стол рукой и кладет голову на плечо старшего. – Этот мужчина, представитель банка, врет. С их активами всё хорошо и банкротство им не грозит, они просто привлекают к себе внимание. – С чего ты взял? – взглянув на младшего, ХекДже задумчиво потирается кончиком носа о его лоб, всё ещё продумывая дальнейшие комбинации. Он уже не замечает столь важных для него прикосновений, просто касается и становится немного спокойнее. ДонХэ нажимает на «паузу», и когда изображение на экране замирает - он протягивает к нему руку: – Видишь, говоря про разорение, он чуть прищурился, а затем у него дрогнула мышца на правой щеке? Это показывает, что реакция на эти слова волнует его так же сильно, как меня то, что мы завтра будем есть на завтрак. Думаешь, стал бы человек заявлять репортерам о своем крахе, и при этом его лицо не показывало бы ни единой толики волнения? Это ложь, он не переживает. А прищур показывает, что он проверяет: повелись ли репортеры на их удочку – он изучает людей, – объясняя, ДонХэ снова нажимает на кнопку пульта и изображение «оживает». – Я забываю, что ты читаешь людей, как книги, – прижимаясь губами к теплому лбу младшего, ХекДже задумчиво смотрит в окно: – Ты говорил, что меня тебе тяжело читать… – Да, я уже не вижу в тебе всех эмоций, которые замечаю у посторонних. Я только чувствую это. Знаешь, я хотел удостовериться в своих догадках: а ваш Генри Лау употребляет героин? – ДонХэ поднимает голову и, спрыгивая со стола, закидывает на спину пакет со строительным мусором. – За ужином я почему–то сразу подумал об этом. – Да, он употребляет, в последнее время всё чаще, нам пока никак не снять его с этой дряни, – на полном серьезе отвечает ХекДже и чуть хмурится: – Я надеялся, что ты не поймешь. – Он немного странный и наглый, но я заметил только героин и его взгляд к Чжоу Ми. У них что–то было, но они разошлись, я увидел на лице Лау сожаление, – скидывая мешок с мусором в угол к своим «собратьям», ДонХэ помогает Хеку отодвинуть стол в центр кухни и ловит отвертку – нужно снять оставшиеся шкафчики со стен. – А как ты понял, что у них что–то было? – ХекДже разбирает столешницу, но, вовремя оторвавшись от неё, ловит ДонХэ, который с трудом держит кухонный шкафчик, набитый множеством кастрюль, латок, сковородок и прочей ужасной утвари. Вот почему он её не разгрузил?! – По взгляду, это так же, как у нас с тобой. Я вижу твою страсть и тягу ко мне, поэтому я не сомневаюсь в том, что между нами что–то было, – поставив шкафчик на стол, Хэ потирает покрасневшие от нагрузки ладони. – Генри иногда плотоядно смотрит на него, а иногда со злостью, словно Чжоу Ми в чем–то виноват. – Ты давно вспомнил, что умеешь читать по лицам? – ХекДже подходит к младшему вплотную и рывком сажает его на стол, тут же вздрагивая от грохота: барная стойка окончательно развалилась и познакомилась с полом. – Как открыл глаза в больнице, увидел тебя, только анализировать стал позже, когда домой вернулись. Просто я как–то… Это так дико, читать эмоции людей, – тихо признается Хэ, потирая переносицу. – Сейчас я, не задумываясь, сказал тебе, что думаю и что вижу, а раньше… Я с трудом верил в нашу жизнь, Хек. Даже сейчас, когда мы вместе, рядом, меня словно что–то тянет назад, такой склизкое, мерзкое, словно сетью вытаскивают из теплой воды, в иную, поганую реальность, где нет тебя. И от этого хочется выть, страшно оставаться одному в кромешной темноте. Без единственного человека, которому я верю. – Ты ведь больше ничего не вспомнил, – ХекДже наблюдает за супругом, но кажется, его сердце стало жить своей жизнью: оно рвется к этому парню с неимоверной силой. ДонХэ немного потерянно осматривается, словно задумываясь. – Родной? – Нет, ничего, но предчувствие очень настораживает. Откуда у меня навыки боевых искусств? Я хорошо натренирован, словно не раз дрался, я читаю людей, меня пытали в той жуткой комнате. Почему мне кажется, что я могу оказаться в какой–то квартире в центре города совсем один? Почему мне кажется, что ты с красными волосами выглядишь каким–то родным, нежели сейчас? И почему мне хочется защитить тебя от наших друзей? Меня трясет в лихорадке, когда они рядом, словно ты можешь променять меня на них. «Потому что ты отличный детектив, который читает людей по лицам, ты умеешь драться и живешь в квартире в центре Сеула и видел ты меня до своего падения только с красными волосами. И да, рыжий и алый чертовски красиво сочетаются, точнее, сочетались. Правда, мои мечты о красных волосах можно снова похоронить… Ты не воспримешь меня таким после падения», – ХекДже чуть хмурится, но, положив голову на плечо ДонХэ, прижимает его к себе, успокаивая. – Ты всегда был спортивным парнем, оттуда у тебя хорошая фигура, ты давно умеешь читать людей и до нашей свадьбы ты жил в другом городе в самом центре, а волосы… Не знаю, возможно, облик моего близнеца тебя не отпускает? Вы тогда с ЫнХеком буквально возненавидели друг друга, да и я долгое время был красноволосым. Мне очень нравился этот имидж, но ради тебя я стал шатеном, – ДонХэ закрывает глаза, прислушиваясь к каждому слову и к своему счастью, он понимает: все эти объяснения идеально подходят к уже полученной информации. Пазл медленно складывается. – Хек, ты не обнимай так сильно, а то я очень резво реагирую на тебя, – кивнув вниз, Хэ немного отстраняется, но ХекДже нагло посмеивается и, игриво кусая супруга в шею, уваливает его на стол, зализывая след от зубов. – Ну, что ты делаешь? POV ХекДже. Что я делаю? Да просто распускаю руки, неужели нельзя? Отпускаю свой здравый смысл и прижимаю тебя к столу, правда то, как ты смотришь на меня… С какого черта становится так жарко? Надо покупать новый кондиционер, наверное, ты угробил и его. Тянешься вверх и, чмокая в губы, пытаешься оттолкнуть меня, но я прижимаю тебя к столу и не даю дергаться. Забираюсь пальцами в прорезь на твоих джинсах и, поглаживая внутреннюю сторону бедра, затягиваю в глубокий поцелуй, но ты рывком уваливаешь меня на спину, запуская пальцы в волосы. – Кто–то мне говорил, что я не готов к… – ты замираешь, видя, как я внимательно разглядываю твоё лицо. Да, ты красивый, я даже думаю, что не надо было перекрашивать тебя. Даже рыжим Лисом ты бы был привлекательным для меня. Чмокаешь в губы и крепко обнимаешь, отчего у меня спирает дыхание. Закрываю глаза и прижимаюсь к твоему плечу лбом, с жадностью делая вдох. Ты стал мне ближе, чем любая из моих жертв. У них я не помнил ничего – ни цвет глаз, ни запаха, ни повадок, как только работа заканчивалась, я вычеркивал дамочку из своей памяти навсегда. А от мыслей о тебе даже на работе не могу забыться. – Да, ты ещё не готов, но мне чертовски хочется тебя, – бормочу в твое плечо, вновь изучая свой засос на твоей коже. Красиво смотрится, можно даже сказать – он на своем законном месте. – Я не помню ничего, даже с трудом представляю как это, – чуть отстраняешься назад и мы оба теряем равновесие. Одно мгновение, и я следом за тобой улетаю на пол. От нашего падения вокруг поднимается облако пыли, громко чихаем, а затем начинаем смеяться. Вот как ты можешь превращать мои сексуальные порывы в такой балаган? Вот как, скажи мне! Я иногда в шоке от того, насколько ты меняешь мою жизнь, даже сейчас, отсмеявшись, ты целуешь меня в губы, а в глазах столько счастья, что злиться и обижаться нет сил. Сквозь поцелуй мы оба смеемся, а когда ты замолкаешь, глядя в мои глаза, мне становится плевать на все правила. На свои и чужие. На то, что я натурал, на то, что я вру тебе, и ты скоро будешь меня ненавидеть, я прижимаю тебя к себе и сминаю губы в поцелуе. Ты сейчас только мой. И пока мы «женаты», я никому не позволю прикасаться к тебе, плевать, что я уже обо всем договорился. В сознание окутывает странная пелена, когда мы одновременно прикасаемся друг к другу губами, я помню только твоё недовольство, когда ты что–то недовольно бурчал про свои джинсы, которые я порвал. Поцелуи очень несдержанные и немного грубые, мы оба боремся за первенство, ты не желаешь подчиняться, и в итоге моя старая рубашка расходится по швам от твоих сильных рук. Солнце, заливающее кухню, освещает лучами твоё лицо, а мой разум сходит с ума: его разрывают страсть и нежность. Хочется накинуться и взять своего непокорного Лиса, прорычать что–то пошлое на ухо и чувствовать, как от объятий трещат ребра, но одновременно есть желание чувствовать тебя каждое мгновение и ласкать кончиками пальцев, заставляя запоминать каждое прикосновение. Единственное, что пугает меня, всего на секунду, на одно мгновение – я понимаю, что ты веришь мне. Всецело. Ни мгновения не сомневаешься, не раздумываешь, прижимаешься ко мне и позволяешь быть рядом так, как не был ещё ни с одним мужчиной. Когда я заваливаю тебя на стол, мы уже оба без одежды, ты что–то шепчешь, жмуришься от солнца и нагло прижимаешь меня к столешнице, заставляя забываться в крепких объятиях. Твои губы не оставляют ни одного следа на моей коже, ты словно знаешь, что мне нельзя «носить» их, но, черт возьми, как сейчас хочется, чтобы ты грубо укусил и сказал, что я твой. Да, это настоящий идиотизм, но я теряю с тобой рассудок. Мышцы на спине напрягаются, а я впервые думаю, что, оказывается, это выглядит чертовски сексуально! Господи, похоже, я действительно гей. Потому что не может натурал с таким удовольствием оставлять поцелуи на загорелой коже, он не может прижимать к себе любовника и касаться его паха пальцами, в ответ с упоением слыша тихий стон. Ты до хруста сжимаешь мою ладонь в своей, когда я вхожу в тебя, но, взглянув на мое лицо, твои глаза загораются от восторга. Что же ты там увидел, малыш? Неужели эти эмоции так сильно понравились тебе? Вместо ответа целуешь меня, рывком прижав к себе за затылок, не позволяешь отстраниться, а я позволяю тебе делать всё, что захочу – только бы ты наслаждался каждой секундой, проведенной вместе. Я забываю о своем удовольствии и сосредотачиваюсь на тебе, стараюсь стереть боль мягкими движениями, кусаю за нижнюю губу и чмокаю в щеку, как маленького ребенка. Смеешься в мою шею и смущенно говоришь: – А я ведь снова влюбился в тебя… – от этих слов по телу бегут мурашки. Черт, знал бы ты, как это невероятно сейчас звучит. Когда я знаю всё, осознаю происходящее и одновременно начинаю бороться за будущее, которое ты вскоре уничтожишь. Но сейчас ты прижимаешься ко мне, тянешься губами и целуешь скулы, проходясь ладонями по торсу. – Видимо, я тоже влюбился в тебя снова, – понимаю, что не лгу тебе, на мгновение становится ужасно страшно, но ты крепко обнимаешь и, поцеловав меня, осторожно отстраняешь от себя. Я пытаюсь остановить тебя, схватиться как можно сильнее, но я снова забываю, что с тобой я теряю связь с реальностью и, стоило сделать два шага от стола, как он просто разваливается из–за наших развлечений. Утаскиваю тебя на небольшой угловой диван, снова погружаясь в горячее тело. Наши стоны сменяют друг друга, ты так тесно прижимаешь меня к себе, что наш пот смешивается, словно боясь потерять, заглядываешь в мои глаза. Качаю головой и тихо бормочу: – Я тебя никогда не оставлю, Хэ. От твоих сильных рук плечи начинают болеть, а когда я касаюсь стоящего члена, ты выгибаешься и, вцепившись в диванную обивку, запрокидываешь голову, делая несколько резких движений, вновь насаживаясь на меня. Мы кончаем следом друг за другом, я не успеваю понять, кто первый, чувствую только твои губы, которые оставляют отметину на моей шее, которая надолго покажет всем, кому я принадлежу. Ложась на диван, укладываю тебя сверху. Ты тяжело дышишь и, убирая мокрую челку со лба, тяжело выдыхаешь: – Теперь понятно, почему мы в такой хорошей форме, – смеюсь, чувствуя твои фантастические эмоции, ты только шкодливо улыбаешься и, приподняв голову, смотришь на меня: – Знаешь, я снова хочу, чтобы ты перекрасил волосы в алый цвет. Черт, похоже, я потеряю Лиса, в которого я влюбился и который так невероятно понимает каждую мою эмоцию. Вот я и попался в собственный капкан, который был уготован далеко не для меня… Конец POV.