Теория лжи

Как только дверь в кабинет ХекДже закрывается, ДонХэ вспоминает характеристику из дела супруга – скуп, наркозависим, агрессивен, непостоянен в сексуальных отношениях. Почему именно эти слова лезут ему в голову? ДонХэ старается не думать об этом, закрывает глаза всего на мгновение, но упускает момент, когда Енун запирает дверь кабинета на ключ. И почему–то сейчас он осознает – всё, что говорили друзья – правда. Он влюбился в наркозависимого альфонса, который не брезгует ничем, лишь бы в его кошелек упали пару миллионов. – Я думал, Хек тут, – вспоминая, что супруг должен был подняться наверх за документами, Хэ подходит к окну, замечая ту самую блондинку, которая успела вернуться и жаждет общения с ХекДже. – Он отошел, чтобы поговорить с гостями, – ДонХэ по голосу определяет, что мужчина лжет, а когда видит ХекДже, который подходит к своей «работе» и та бросается ему на шею, чувствует, что та темнота реальна. Она осязаема. Была всегда и никогда не исчезала, а та, так называемая, любовь - просто фальшивка. Идеальная теория лжи, которая разрушается на его глазах, когда возлюбленный целует девушку на его глазах. – А по сути ХекДже – проститутка, соблазняет за деньги, спит, влюбляет в себя, а потом получает за это деньги и исчезает, – Енун встает за спиной Хэ и, понимая, что всё тайное становится явным, с неким облегчением слышит звук отпирающегося замка. Пришли Генри и КюХен. – Ты ничего не помнишь, так ведь? – голос Чо нисколько не удивляет ДонХэ, он не может оторвать взгляда от ХекДже, который целуется с девушкой, жадно изучая стройное тело руками. – Видимо, Бог любит меня, раз не позволял увидеть мерзкое двуличное лицо того, в кого я влюбился, – видя в отражении окна злые глаза Лау, ДонХэ поворачивается к друзьям «супруга». – Знаете, ему повезло с вами, – Кю немного удивленно приподнимает бровь. – Вы до последнего защищали его от меня, от моей памяти, продумывали уловки и многочисленные ходы, поддержали его легенду с нашим браком, – ДонХэ снова отворачивается к окну, ему нужно видеть измену ХекДже сейчас, чтобы задушить в себе чувство влюбленности, привязанности, а главное - убить то гребаное доверие, которое вцепилось в его сердце. – Это он тогда столкнул меня с лестницы, и ты помог создать иллюзию брата–близнеца, да, Генри? – Лау кивает, а детектив видит это в отражении окна. – А какой я у него по счету? Или статистику никто не ведет? – Тридцать девятый, – Енун садится в кресло, прекрасно понимая, что ДонХэ уже не выйдет отсюда живым – слишком много знает о ХекДже и слишком большая угроза для всех его друзей. – Когда–то говорил, что дойдет до 40 и остановится, – криво ухмыляясь, Енун незаметно достает из кармана брюк кастет. – И скольких из них он убил? – почему–то зная, что Хек не брезговал и подобным способом заработока денег, Хэ наблюдает, как возлюбленный отрывается от губ девушки и с лживой, чересчур слащавой улыбкой что–то говорит. На мгновение ДонХэ думает, что ХекДже не лгал ему о своих чувствах – каждое движение, мимолетный жест пропитаны неприязнью по отношению к блондинке, такой же, как к нему в первые несколько дней совместной жизни. Когда нужно прикасаться, а не хочется, когда тошнотворный комок застревает в горле, но нужно улыбаться. – На моей памяти - трех, – отвечает Генри. – Редкостные идиотки были, если честно. – Четырех, – поправляет КюХен, и Хэ замечает стальной блеск – хирург достал нож или скальпель. – ДонХэ, ты ведь всё прекрасно понимаешь… – Что я не выйду отсюда живым? Конечно, – как–то безразлично, с полным осознанием дела говорит Ли. – Значит, я оказался практически последним этапом его карьеры… Сколько же лет он лжет людям, играет с ними и калечит жизни? – Около десяти, а может и больше, – Генри достает пистолет. – Если тебе так важна эта цифра, думаю, мы доставим тебе удовольствие – умрешь под номером тридцать девять, дорогой поганый Лис. – Лис? Так вот почему он попросил перекрасить меня – ассоциации с моим прошлым, – улыбка касается губ Хэ. – Я раскусил его перед тем падением, узнал, кто он такой, а он решил избавиться от меня, вот только я сгруппировался при падении, – вспоминая, как тело среагировало в последнюю секунду, на рефлексе, защитном механизме, он сжался в клубок, словно ёжик, и кубарем слетел с лестницы. – А наркотики… Вы тогда столько лгали все, что я даже запутался. Он принимает их? – Иногда, на вечеринках, чаще всего мешает с алкоголем, – без единой толики смущения поясняет Лау, закуривая в кабинете. – С чего такой интерес, Ли? – Когда человек теряет память, он хватается за того, кто ближе всего к нему. Верит ему во всем, ищет поддержку и заботу, а сейчас он всё тот же человек без памяти – вот только один единственный человек–спасательный круг пропал, – поясняет КюХен, с толикой сожаления понимая, что сейчас чувствует ДонХэ. – Да нет, он здесь, вот только я совсем не хочу знать его истинную натуру. Вам лучше было меня грохнуть, пока я всё не узнал – это роскошь, умереть в неведении, – ХекДже смеется, обнимает девушку за талию, целует её в щеку, а когда на секунду его взгляд цепляется за что–то знакомое, он видит ДонХэ. Шатен смотрит в его глаза, не отрываясь, а ХекДже… Детектив видит дикий ужас в его глазах, который выдает мимика, едва заметные жесты, мужчина даже теряется в пространстве, не понимая, что делать. Паника и необузданный страх потери. Хек, словно прокаженный, пятится назад, а затем срывается на бег, направляясь в дом. Он уже заметил за спиной Хэ КюХена и Генри. Чонун и Реук видят ХекДже, который, расталкивая гостей, мчится к своему кабинету, - остальные дружки поднялись несколькими секундами ранее. – Хэ против Енуна, КюХена, Генри, Ми и СонМина, а сейчас и этот ублюдок присоединится. Ты ведь не разучился стрелять? – улыбнувшись, Чонун направляется на второй этаж, Реук следует за ним и оба останавливаются в длинном коридоре, видя ХекДже, который дрожащими руками ищет ключи в карманах дорогого костюма. – От дверей отойди. Хек поворачивает голову и видит Реука, который наставляет на него пистолет, жестом приказывая поднять руки. – Они там с ним, у ребят всегда с собой оружие и… – Закрой пасть, – Чонун чувствует, что ещё несколько минут, и он сорвется, разорвет ХекДже на части, растерзает собственными руками за друга. – Ты сам попросил их угробить его, а теперь неожиданно влюбился и начал волноваться? Знаешь, мы выяснили про тебя многое, но то, какая ты тварь в жизни, к несчастью, почувствовал только Хэ. Из–за закрытых дверей разносится звук выстрела, и Чонун, не задумываясь, выламывает злосчастный кусок дерева плечом, застывая на пороге. Половина дружков Хека избита, а те, кто ещё стоят на ногах, вооружены, но главное, это - ДонХэ в луже крови. Перед ним стоит Генри, который снова целится в столь ненавистного противника, но когда замечает Реука с пистолетом в руках, делает шаг назад. Ким, не задумываясь, приставил дуло к виску ХекДже, угрожая убить его за любое неверное движение. – Пистолет на пол и отошел от него! – рыкнув на Лау, Чонун быстро подходит к ДонХэ, который сидит на полу, прижавшись спиной к батарее. Первое, что он видит, это цифру «39», вырезанную ножом на бедре друга. – Хэ… – сломанный нос и разбитое в кровь лицо, Ким замечает в руках Енуна окровавленный кастет и осторожно касается шатена пальцами, боясь причинить боль. – Погано выглядишь, Ким, – с трудом шевеля разбитыми губами, ДонХэ пытается осмотреться – один глаз залит кровью и его не открыть, как бы он ни старался. – Куда стреляли? – шатен с трудом показывает на ногу, а Чонун чувствует себя идиотом. Разбитые костяшки пальцев, сломанный нос и изувеченное лицо, разорванная рубашка и злосчастная цифра на бедре, простреленная нога и всё это так сильно залито кровью, что детектив понимает – увидеть простреленную конечность он просто не в силах. Видимо, Хэ защищался, он побил нескольких дружков ХекДже, и те действовали радикально – останавливали Ли оружием. – Вы отсюда живыми не выйдите, – СонМин с трудом поднимается с пола, держась за вывихнутую руку – глупо было думать, что ДонХэ позволит себя убить. – К стене отошли все, иначе ваш ловелас распрощается с последними мозгами, – взводя курок, Реук прищуривается, стараясь не смотреть на ДонХэ. – В таком состоянии он не был даже после пыток маньяка, ты можешь гордиться собой, ЫнХек. Звание - ублюдок года достается тебе, – все друзья ХекДже медленно отходят к дальней стене, Генри выкидывает пистолет, а КюХен отпускает нож. – Лицом к стене, – Ми внимательно смотрит на Реука, но рисковать не решается – он ничего не знает об этих двух дружках ДонХэ. – Кость задели, не встать, – Чонун кивает и, помогая другу опираться на себя, чувствует, как пачкается кровью. – Цепляйся как можно крепче, тут до машины недалеко, потерпи чуть–чуть, – успокаивая, Ким поднимает взгляд на Реука, но, слыша стон боли, смотрит на ДонХэ, который падает на колени, держась за голову. – Хэ! – ХекДже в который раз дергается к своему Лису, но Реук не пускает, держит в локтевом захвате, и он точно знает – тот выстрелит не задумываясь. ЫнХек наблюдает, как ДонХэ сжимается, и восемь пар глаз впиваются в него взглядом, пытаясь понять, что происходит. ХекДже с ужасом понимает, что память возвращается, Хэ закрывает лицо руками, размазывая кровь по коже, он не понимает, что болит больше, а воспоминания горячими иглами вонзаются в разум, словно мстя за то, что их и не желали вспоминать. – Ещё раз дернешься, и тебя похоронят на заднем дворе, – предупреждает Реук, он всё же смотрит на ДонХэ и тошнотворный комок медленно подкатывает к горлу. Неужели это их Хэ? Он видит его глаза, в которых нет абсолютно ничего, и становится страшно – та пустота, она действительно осязаема, но главное – она внутри ДонХэ, а не вокруг. – Малыш, ты… – ХекДже, словно не слышит, он продолжает рваться к возлюбленному, но как только их взгляды встречаются, по телу проходит дрожь. С трудом открыв второй глаз, Хэ вытирает кровь с щеки и зажмуривается от боли – видимо, черепно–мозговой травмы он не избежал. – Мне повезло, что вы у меня есть, – голос наполненный облегчением и каким–то убитым спокойствием. Карие глаза и улыбка на разбитых губах. – С возвращением, Хэ, – улыбается Чонун, но все присутствующие в комнате видят только одно: та пустота в серьезном взоре Ли ДонХэ никуда не исчезает. Она занимает главное место, затуманивая всё. Она пропастью расстилается между прошлым и будущим, показывая, как сильно Ли ХекДже растерзал его жизнь за пару недель. – Нужно уходить, – Реук сжимает горло заложника сильнее и старается улыбаться, когда Хэ благодарно кивает в ответ, но как тут показывать свои эмоции, когда друг готов выть от боли? – ДонХэ, подожди, нам с тобой… – Нам с тобой? – переспрашивает шатен и тихо смеется. – Нам с тобой… – смакуя эту мерзкую фразу, ДонХэ кидает взгляд на собственное тело: – Я 39, ЫнХек, не так ли? – ХекДже с трудом, едва заметно кивает. – Уведите меня из этого серпентария, тошнит от этих людей и от этих стен, ужасно хочется в душ, отмыться от всего, что здесь произошло. Чонун молча кивает и, помогая подняться другу с пола, перекидывает его руку через шею, быстро покидая кабинет. Реук сжимает пистолет сильнее и, отталкивая ХекДже к столу, наводит дуло на цель – затылок ублюдка, который издевался над его другом. – Жаль, что я по ту сторону закона, сейчас я бы с удовольствием убил тебя, – слыша шорох, Реук стреляет в стену, и Генри вздрагивает – начать двигаться было большой глупостью. – Не рыпайся, тварь, – Лау кивает, и Реук медленно отступает назад, держа Хека на прицеле, а через пару минут и он исчезает из кабинета. ЫнХек молча садится на пол и касается пальцами ещё теплой крови на полу, это - последнее в жизни, что связывает его с возлюбленным Лисом. Хотя через пару минут он понимает, что ошибся – теперь у них одна на двоих та самая пустота. Только у ДонХэ она внутри, а у ХекДже вокруг.