Теория лжи

Чонун переворачивает мясо на сковородке и передает Реуку приправу, прислушиваясь к шорохам в квартире: может, Хэ уже проснулся? После осмотра врача друзья поселились в квартире ДонХэ. Сломанная нога, нос, разбитое лицо, руки, многочисленные порезы ножом, сотрясение мозга и трещина в черепе. Хэ сутки напролет спит, будят его три раза в день, чтобы накормить и заставить принять таблетки. Но сейчас Хэ заходит на кухню, упираясь на трость, - врач разрешил ему приступать на ногу, но всю нагрузку всё равно принимает на себя здоровая нога. – Ты снова встал… Тебе же сказали лежать, упрямец, – Реук сажает ДонХэ за стол и осматривает его лицо – отек медленно исчезает и Хэ уже может открыть левый глаз, вправленный нос не выглядит так страшно, как раньше, о побоях напоминают только губы и брови. – Эта чертова цифра снова болит, – выпивая обезболивающее, шатен закрывает глаза. – Вы бы ехали домой, не нужно со мной возиться, – устало улыбаясь, ДонХэ потягивается. – Сто лет так не спал, мне даже кажется, что эти несколько дней заменили годовой отпуск! – Если ты не против, мы посидим у тебя до вечера, а потом уйдем, – зная, как Хэ ценит уединение, Реук проверяет повязку на бедре. – Рана не кровоточит, но порез глубокий, болеть может долго. – Мы тут с Реуком подумали, ХекДже… – Я не хочу ничего слышать о нем. Я не терял память, и не было этих нескольких недель, не было заказа на него, не было вообще ничего. Считайте, что я уезжал на острова, а вернувшись - подрался с незнакомцами, – друзья читают на лице друга ложь, а Чонун замечает боль. – Я хочу забыть всё, что связано с этим человеком, хотя бы до того момента, пока не поправлюсь. – Прошла неделя, а ты… – Я прекрасно знаю, что вы не оставите его в покое и будете следить дальше, тем более зная, где он живет. – Три дня назад дом был продан на аукционе, Вук ездил туда под видом риелтора, и там голые стены, нет никакой мебели, вообще ничего нет. В кабинете такой едкий запах хлорки, что туда заходить не хочется, – Чонун накрывает на стол, и ДонХэ выпивает антибиотики под его пристальным взглядом. – Вишня осталась там, – хмурясь, шатен смотрит на небольшую корзинку для хлеба, в которой обожала спать его морская свинка. – Я в тот момент совершенно забыл про неё. Реук переглядывается с Чонуном, а когда в дверь звонят, Ким-старший идет открывать, почему–то чувствуя какую–то опасность, хотя, как выясняется - за дверьми стоит курьер. Он передает Чонуну большую корзинку с фруктами и быстро уходит. – Хэ, это тебе, – разглядывая причудливых животных из винограда и мандаринов, которые обнимают бананы, детектив видит маленькую горку ягод, которая уложена в виде морской свинки. – Это от ХекДже. – Не произноси это имя в моем доме, – серьезно предупреждает Хэ, сжимая трость в руке. – Выкинь всё это, – разглядывая красивых животных, детектив поднимается на ноги и, снова практически ничего не съев, направляется в спальню. Ложась в постель, он вновь прокручивает одни из последних слов Енуна в голове.

«– Знаешь, ты неимоверно глуп. Я столько раз видел, как он очаровывает всех этих куриц, как они бегают вокруг него, а с тобой… было наблюдать намного интересней. Гордый детектив Ли ДонХэ, всегда такой правильный, бескорыстный, и на этот раз лег под парня, который насмехается над тобой, пока ты не слышишь. Большего идиота в жизни не видел! Интересно, что ты сейчас чувствуешь, понимая, что ты у него тридцать девятый, такая же ненужная шлюха, как и все предыдущие? Или тебе понравилось, как он трахал тебя? Кстати, он попросил меня и Генри развлечься с тобой, правда, у меня особого желания уже нет, не люблю использованный материал. Наверное, погано хоронить свою гордость, осознавая, что ты вещь, которая никогда ему не понадобится, потому что с тебя даже нечего взять. Был бы ты мальчиком с круглым счетом в банке, возможно, он бы клюнул, а так… Предпоследняя игрушка, шлюха, которая легла под него и пела серенады о любви. Представляю, как Хека тошнило от поцелуев с тобой, про секс я даже думать боюсь!».

ДонХэ каждые несколько часов слышит эти слова в каждом своем сне, затем гиенный смех КюХена и заливающийся хохот Генри. Эти слова были сказаны за мгновение до нападения, когда первым ударом Енун сломал ему нос. – Хэ, можно к тебе? – Реук осторожно садится на край кровати и протягивает ещё одну порцию таблеток и стакан воды. – Выпей, на сегодня это последние антибиотики, – ДонХэ заталкивает в себя последние капсулы, думая, что скоро его организм просто прекратит воспринимать какие–либо препараты. Он пьет медикаменты по четыре раза в день, в каждом приеме около четырех таблеток. – Я хотел спросить, у вас с ним… Ну, всё было? – Ты про секс? Да, был, но это меня особо не волнует, – укладываясь на подушку поудобней, ДонХэ улыбается. В комнате постоянно закрыты шторы – от резкого света у него болят глаза. – Сейчас главное забыть те чувства, которые были рядом с ним. Перед дракой Енун сказал мне, как ЫнХеку было мерзко прикасаться ко мне, и от этого я чувствую себя ещё большим идиотом. – Забудь о его друзьях, а то, как он себя вел… Я не считаю его человеком достойным твоего внимания и тем более твоих чувств. Ублюдок – одним словом, – видя, как от оскорбления Хэ хмурится, Реук понимает, что друг всё не может похоронить те теплые чувства по отношению к ХекДже. Он старается забить влюбленность, избавиться от неё, но ничего не получается. – Дом продан, как и вся недвижимость его друзей, думаю, они просто сменили адреса, места встреч и прочее, но из Сеула не уехали. Знаешь, учитывая то, сколько ты знаешь о них, думаю, они спрячутся так далеко, что мы их не увидим. – Или они попытаются избавиться от тебя, – предполагает Чонун, облокачиваясь на стену спиной. – После романа с этим Дон Жуаном бесследно пропало четыре девушки, их пытались искать, но всё безрезультатно. Сначала они уезжали с ним в ресторан, а потом не возвращались домой, Хек всем говорил, что они расстались у кафе и каждый раз его алиби подтверждал один из закадычных друзей. – Ребят, идите домой, я всё равно до утра спать буду. Я позвоню, если что, – Чонун кивает, и когда Реук проверяет все электроприборы, оставляет еду в холодильнике, друзья уходят, зная, что с Хэ спорить бесполезно – он невероятно упрям. «Как–то смешно сейчас вспоминать о том, как всё началось. Мне ты не показывал своей настоящей личности. Да я видел то, что не должен был. Но ты сдерживал свою агрессию, хотя неприязнь всё же не сдержал один раз – в торговом центре, когда нужно было играть при всех. Твои жесты выдавали стыд и смущение, а под конец я заметил неприязнь, такую же, как при первых прикосновениях ко мне. Когда ты дома обнял меня за плечи, гримаса недовольства на мгновение появилась на твоем лице, но я тогда подумал, что мне показалось. В твоем доме не было моих фотографий, а на одежде в гардеробе висели бирки и они не пахли стиральным порошком – ни разу не надевались, а то падение с лестницы… Ты пытался очаровать меня, расположить к себе, а я показал характер и решил сдать тебя. Почему все уверяют, что ты балуешься наркотиками? Или при мне ты держал себя в руках, чтобы не сказать лишнего? СонМин пытался отравить, а Генри и Енун… Если бы я всё не понял, то, скорее всего, Енун бы просто изнасиловал меня и отдал в больничку к КюХену. Хотя сейчас мне нисколько не стыдно за всё то, что я делал. Я верил, был искренним и настоящим, даже когда ты отравился благодаря Мину, я был рядом и не отпускал тебя из объятий. Отпаивал таблетками и пытался накормить, держал за руку и убирал влажную челку с глаз. Жаль только, что поверил настолько, что теперь легче спать, чем жить в реальном мире. Только вот последние дни были настолько невероятными, что кажется - я действительно был с твоим близнецом – он обнимал меня, дурачился, и мы вместе учились готовить. С одной стороны это было невероятное ощущение: влюбленность, счастье, восторг и невероятное удовольствие в твоих глазах. Теперь мне есть для чего жить: я знаю, что это такое, когда ты любишь, когда это взаимно, сейчас главное встать на ноги и снова искать того человека, который полюбит меня таким, какой я есть. С моей памятью, характером, а не безвольного щенка, который не знал, куда ступить неокрепшей лапой. Тебе понравился тот образ ДонХэ, который появился в моем забвении, настоящего же Ли ДонХэ ты пытался отравить, скинул с лестницы и просил своих друзей изнасиловать. И какая тут, к черту, влюбленность?», – ДонХэ не замечает, как засыпает, обняв одеяло руками, и он не слышит, как дверь в его квартиру тихо открывается, а в темном коридоре появляется знакомый темный силуэт…