Грешники

… Эльза, отложив в сторонку книгу какого-то популярного фиорского автора, задумчиво смотрела на недавно уснувшего в дороге Ромео. Мальчишка то и дело вздрагивал во сне, крепко сжимал кулаки с такой силой, что белели костяшки, на плотно сомкнутых ресницах блестели хрустальные слезы. Скарлетт могла только наблюдать, молча скрипя зубами от досады и отводя взгляд уставших карих глаз в сторону несущихся мимо окна деревьев. Разбудить временного напарника волшебница пока что не решалась; все-таки Конбольт-младший не спал уже пару суток подряд, боясь сомкнуть налитые свинцом веки хоть на минуточку. Титания отлично знала, что его преследуют ужасающие воображение любого иллюзиониста кошмары, однако спать все равно надо. Признаться честно, аловолосая девушка безмерно обрадовалась, когда не получила очередного четкого ответа на свой вопрос. Усталость все же взяла свое и погрузила мальчика пусть и в недолгий, тревожный, но такой необходимый покой. Сама Эльза даже не помнила, когда видела в мире Морфея спокойное, безмятежное небо приятного голубого оттенка, высокую сочную траву и целую Магнолию, играющую цветными красками жизни. Ее внутреннее хрупкое сознание вырисовывало совсем иные картинки, всегда пугающие закоренелую воительницу своей четкостью и реалистичностью. В это самом сознании все было серым и безмолвным. Скарлетт видела, как шелестят бесцветные тусклые листья, но не слышала; холодные капли дождя разбивались о сожженный дотла город, вернее, его одинокие руины, однако никакого приятного шороха не было и в помине. Все вымерло, даже звук. Бывшая „Хвостатая“ нахмурилась, скрестив руки на груди, и неожиданно фыркнула. „Все мертво, но только не души моих друзей и моя собственная“, — с какой-то странной горечью подумала она, несильно прикусывая нижнюю губу, дабы хоть как-то заглушить внутреннюю боль физической. Так легче. В конце концов, Титания просто обязана быть сильной. Хотя бы ради маленького, несмышленого мага напротив, которого жизнь уже успела изрядно потрепать. Похоже, Костлявая старуха впервые так близко подошла к нему, без стука входя в дом Конбольтов. Эльза не понаслышке знала, как больно и отвратительно терять дорогих тебе людей, без возможности увидеть их еще хотя бы один раз. Тряхнув головой, тем самым отгоняя противные воспоминания, внезапно навалившиеся снежным комом, оружейница постаралась взбодриться. Жизнь на расформировании любой гильдии не закончилась, верно? Нужно идти дальше с высоко поднятой головой и чистым сердцем. Она не собьется с пути, а сделает все возможное, чтобы стать еще сильнее и лучше. Конечно, работать на Совет Эльзе совсем не хотелось, но, насколько она знала, магам, не состоящим ни в одной организации, довольно-таки трудно найти высокооплачиваемую работу по специальности. Так что городская стража, на данный момент — самый оптимальный вариант. Возможно несколько позже, когда Скарлетт и Конбольт немного свыкнуться с нынешним положением, да освоиться в Харгеоне, тогда уже можно и в гильдию какую-нибудь вступить, ну, или на крайний случай, создать самим. В голову так не кстати пришло своеобразное наваждение, в котором мастер Макаров трясущимися от злости и раздражения руками открывает едва ли не сотый за неделю конверт от Эры и достает сложенное пополам письмишко. Буквы на нем красивые, ровные, с необычными завитушками, сразу видно руку Лахара. Вот только почему-то эти самые красивые буквы не приводят Дреяра-старшего в восторг и даже бурной радости не вызывают. Старик еще с минуту хмурится, повторно пробегая глазами по строкам, а потом, скрепя сердце, высылает Совету уведомление с магическим денежным переводом. — Нет, уж лучше повременить с созданием собственной организации, еще года эдак на два-три повременить, — тихонечко пробормотала волшебница себе под нос, а потом кротко улыбнулась, заправив мешающую длинную прядь за ухо. Неожиданно в неплотно закрытую дверь купе кто-то легонько постучался и чуточку приотворил ее. В скромную обитель напарников с тихим шелестом просунулась чья-то голова, скрытая под черной тканью плаща. Эльза удивленно моргнула и незамедлительно опустила руки по швам — в крайнем случае, самая удобная поза, чтобы материализовать меч из пространственного кармана. „Господи, обычный человек, а я сразу за оружие. Уже на почве недавнего сражения паранойя началась“, — с неприязнью к себе подумала она, активно стараясь унять бешено стучащее в груди сердце. — Здравствуйте, — негромко проговорил мужской голос из-под плаща. — Извините за беспокойство, но найдется ли у вас одно свободное место для меня? — весьма вежливо поинтересовался незнакомец, не открывая двери шире и даже не пытаясь осмотреться внутри. — Присаживайтесь, — небрежно бросила аловолосая девушка и, закинув свою на удивление небольшую сумку на полку для багажа, послушно подвинулась ближе к окну. — Или Вы хотите прилечь? А то я могла бы залезть на верхнюю полку, — сразу дополнила Скарлетт, не глядя в сторону нежданного гостя. — Нет-нет, что Вы, — с легкой полу-улыбкой проговорил мужчина, пользуясь приглашением девушки и присаживаясь подле нее. — Благодарю за разрешение. — кивнул он, натянув ткань капюшона пониже. Эльза неопределенно махнула рукой, закованной в железную перчатку, и вернулась к созерцанию пейзажа за окном. Заводить бессмысленный разговор с внезапным попутчиком у нее не было никакого желания. Да и мужчина явно не тянулся к обществу, судя по его скрытности. Купе вновь погрузилось в липкую тишину, которая, подобно паутине, накрыла троицу. Воительница едва удержалась от того, чтобы не передернуть плечами от мерзкого ощущения, внезапно заполонившего все пространство. Возникло такое чувство, что волшебница медленно, но верно погружается в топкое болото. Противно просто до безумия. — Ваш сын? — спустя некоторое время нарушил молчание незнакомец, кивнув головой в сторону завозившегося на постели Ромео. Мужчина покосился в сторону дернувшейся от неожиданности Титании и хрипло рассмеялся. - Ох, простите, как я мог так подумать, ведь Вы еще так молоды, мисс… — Эльза. Меня зовут Эльза, — холодно отчеканила бывшая „Хвостатая“, понимая, сказани что-нибудь в этом духе Грей или Нацу, вариться бы им в котле на медленном огне. — А Вы? — Зовите меня Отшельником, мисс Эльза, — усмехнулся попутчик. Его голос напоминал карканье ворон, дерущихся за кусок сыра, найденного в мусорном баке. Скрипящий, громкий и просто до безобразия противный. — Кстати, мы с Вами ни где не встречались? — Я боюсь, что это исключено, Отшельник. Даже если бы и встречались, я бы не смогла забыть столь… яркую личность, — запнулась Скарлетт в конце собственной фразы, но быстро поспешила исправиться, выдавив кривоватую улыбку. Но человек уже понял, что под крылось под „яркой личностью“. — Хорошо. Не встречались, так не встречались, — неожиданно легко согласился он, пожав широкими плечами. — Тогда скажите, Вы бывали когда-нибудь на Вороньем карнавале? — участливо поинтересовался мужчина, в нетерпении ответа даже придвинувшись чуть ближе. Эльза, едва сдерживаясь того, чтобы не отодвинуть чересчур любопытного попутчика, мысленно сосчитала до десяти, дабы немного успокоиться и прийти в себя. Почему-то этот странный человек вызывал у аловолосой воительницы нездоровые подозрения. Девушка не знала, что именно, но что-то в нем было не так. — Нет, не приходилось, — слишком резко отозвалась бывшая „Хвостатая“, отдергивая себя. — А Вы бывали? — дабы не дать раздражению вылиться наружу, спросила Скарлетт, вновь опуская руку вниз. — Бывал-бывал. Частенько, причем, — неопределенно хмыкнул мужчина. — Можно я задам Вам еще два вопроса, не считая этого, и оставлю Вас с покое, мисс Эльза? Обещаю. — волшебница сдержано кивнула, понимая, что ее начинает подташнивать от раздражения и от самого гостя в общем-то. — Тогда ответьте не задумываясь. Что такое справедливость? — Справедливость — это ловушка, которая ведёт в адские врата, — Эльза слышала свой голос будто бы издалека. Слова сами сорвались с ее губ, не успела Скарлетт толком понять, что именно у нее спросили. Возникло неприятно чувство дежавю. Будто… кто-то когда-то давно уже спрашивал у нее об этом, а затем и вдолбил в голову один-единственный ответ. Оружейница испуганно дернулась, закрыв рот рукой. Нет! Она просто не могла сказать такое! Справедливость — это все, что угодно, но только не то, что она только что произнесла. Почему ответ сам собой сложился в голове, хотя мастер меча даже не успела подумать? Почему, черт возьми?! — Оу… — довольно протянул незнакомец, хрустнув суставами на пальцах. — И последний вопрос. Можете, кстати, не отвечать на него вслух. Помните, мисс Эльза, кого называли „Кровавый каратель?“ Девушка неестественно дернулась в сторону мужчины, который с легким поклоном покинул купе беспризорных волшебников. Неизвестно когда очутившийся в руке Скарлетт меч со свистом разрезал один лишь воздух, застряв в мягкой обойме настенных подушек. В ту же самую Ромео подскочил на месте, будто его окатили ледяной водой. По лбу и вискам градом катился холодный пот, тело мелко подрагивало после очередного кошмара, в котором лязг металла стал финальным аккордом. Конбольт-младший, с горем пополам угомонив сумасшедшее сердце, перевел удивленный взгляд на взъерошенную, как воробей, напарницу, глаза которой горели не шуточным огнем. — Эльза, что случилось? — напряженно спросил паренек, мгновенно сбрасывая с себя остатки сна. В кулаки потекла привычная энергия пламени. — Я разбудила тебя, прости, — шепотом выговорила девушка, стерев тыльной стороной ладони испарину со лба. — Плохой сон приснился, собственно говоря, как и тебе, — сама не зная зачем, соврала Скарлетт, аккуратно вытаскивая оружие из обивки. — До Харгеона еще около трех часов, можешь еще вздремнуть, — посоветовала она и, развеяв клинок, бухнулась в подушку вниз лицом. «Кого называли „Кровавый каратель?“ — отстраненно подумала аловолосая воительница, прикрывая глаза. — Что вообще хотел добиться Отшельник этими глупыми вопросами? И… что такое Вороний карнавал?» Как она провалилась в сон, воительница не помнила. Однако она явно осознавала, что это не просто часть ее больного воображения — это часть ее прошлого. Прошлого, которое выпало из ее памяти сразу после того, как она покинула Райскую твердыню. Маленькая девочка с короткими, неровно отрезанными алыми волосами шлепала босыми ногами по мокрому полу. Звук ее шагов отпрыгивал от каменных стен небольшого тоннеля резиновым мячиком, нервируя тем самым совсем еще юную Эльзу. Она, крепко сжимая в тоненькой ручке тяжелый топор, волочила его по полу, боязливо оглядываясь. Скарлетт свободной рукой закрывала совершенно черную, пустую глазницу. Зачем девчушка это делала, не понимала и она сама. Оруженийница даже сквозь доспехи и кожу ощущала страх прошлой себя. А еще жуткую жажду крови. Волшебница невольно содрогнулась. Разве может совсем еще несмышленый ребенок так сильно желать кому-либо смерти? Сейчас бывшая „Хвостатая“ могла бы легко поставить это ужасное желание на один уровень с желанием Зерефа уничтожить мир. „Господи, и эта девочка… я?“ — воительница, зависшая где-то в невесомости, крепко обхватила себя руками, будто пытаясь себя защитить от собственного прошлого. Внезапно коридор закончился, и Скарлетт с ужасом поняла, что маленькая она оказалась в клетке с толстыми прутьями. Внешне малышка оставалась невозмутимой, а вот внутри нее бушевал самый настоящий ураган эмоций. Страх, ужас, боль во всем теле, желание убивать и одновременно с этим жить. Эльза сама едва не задохнулась от накатившегося на нее волной животной паники. Почему она не помнит этого? .. Внезапно темнота в клетке отступила, и по единственному на ту пору глазу нещадно ударил яркий свет прожекторов. К ребенку с разных сторон подошли двое людей, облаченных в черные плащи, и протянули руки к юной Скарлетт. Аловолосая девчонка, как ни странно, послушно отдала последнюю свою надежду на спасение одному из надсмотрщиков. Другой мужчина помог крохе спрыгнуть с клетки, висящей над землей. Он без лишних слов подвел малышку к большому креслу с кожаными ремешками, фиксирующими руки и ноги. Усадив ребенка на это самое кресло, надежно пристегнул и затем издевательски потрепал ее по голове. Какая-то женщина с жуткой улыбочкой от уха до уха, в медицинском халате подошла к креслу, сжимая в одной руке скальпель, а в другой спринклерный ковш*, верхняя честь которой была заполнена раскаленным металлом. Первая капля, сорвавшись с устройства пыток, упало прямиком на правое бедро девчушки. Дикая боль обожгла кожу, проедая мясо и кости. Аловолосая девчушка громко и надрывно кричала, захлебываясь слезами и слюнями. Перед глазами поплыли цветные пятна и лишь одна вывеска отличалась своей четкостью. „Добро пожаловать на Вороний карнавал!“ …Беспокойный сон Эльзы был прерван невесомым прикосновением ребяческой руки к плечу. Скарлетт, резко распахнув полные безумия глаза, с громким, нечеловеческим воплем подпрыгнула на нижней полке, на животных инстинктах приставив меч к горлу Ромео. Казалось, раскаленная капля все еще продолжает жечь бедняге бедро, на котором итак остался отвратительный шрам. — Эльза? .. — неожиданно севшим голосом позвал мальчик, шумно сглотнув вставший в горле ком. В глазах девушки медленно стало проясняться. Спустя пару мгновений бывшая „Хвостатая“ недоуменно моргнула и опустила клинок, повалившись обратно на постель. — Прости, — выдавила она из себя, прикрыв глаза и стараясь дышать медленнее и спокойнее. — Кошмар? — понимающе спросил Конбольт-младший. Скарлетт оставалось только кивнуть. Язык внезапно прилип к небу, а в горле пересохло, голос исчез. Маг без лишних слов сел поближе к напарнице и просто стал успокаивающе гладить ее по голове, точно так же как делала она, когда мальчику было плохо. «Кого называли „Кровавый каратель?“