Грешники

      Все получилось так странно, так непредсказуемо, так… забавно? Марде Гир иронично хмыкает. Да, наверное, так и есть. Их победила кучка каких-то жалких светлых волшебников из «Хвоста феи». Изначально Король демонов был уверен на все сто процентов в своей победе над жалкими людишками, однако капризная судьба распорядилась иначе.       Они проиграли. Позорно проиграли… Прежде такого не случалось, но, как говорят, все когда-нибудь бывает в первый раз. Воплощения Тартароса пали. Большинство из них убито, а оставшаяся мизерная часть тяжело ранена.       Марде Гир просто смотрит на серо-свинцовое небо, затянутое мрачными тучами, не в силах подняться. Он уже пробовал, однако тело свело болезненной судорогой, заставляя застонать. Единственное, на что сейчас способен парень, — это повернуть голову и посмотреть на свои ужасные раны, от которых просто смердит кровью и остатками магии Нацу Драгнила.       Рука неестественно вывернута и, черт возьми, регенерация уже началась, а поставить ее на место некому. Выходит, придется снова ломать. Мар де Голль усмехнулся: не он ли недавно говорил, что люди никчемные и слабые?       Взгляд алых глаз переходит на пробитую едва ли не насквозь грудь. Если его так потрепали, то что случилось с остальными?       Король демонов точно знал, что нового «человеческого» демона, Нео Минерву, привели в чувство и забрали с собой маги, пришедшие на помощь «Хвостатым». От Темпесты и Сильвера остался только пепел.       Где-то совсем рядом послышался оглушающий женский крик, от которого Мар де Голлю заложило чувствительные уши. Сэйра? Похоже на то… Король демонов, несмотря на то что говорил про созданий Тартороса как про бездушных существ, понимал: это далеко не так. Ему бы хотелось помочь Реугецутен, но на что он способен в таком состоянии? Разве что головой крутить.       От очередного крика агонии парень зажмурился. Он не хотел слышать их, не хотел ощущать боль Сэйры, пусть даже через расстояние. Что это она, у Мар де Голля не осталось никаких сомнений. В конце концов, эта демоница больше всех из них походила на человека, что внешностью, что поведением. Она, в отличие от других созданий Тартороса, не стеснялась показывать своих эмоций.       Иногда парень даже задумывался: может быть, Сэйра действительно была человеком?       Король демонов попытался рывком сесть, но в очередной раз со стоном упал на спину. Черт подери! Даже книги E.N.D. рядом нет, а она была бы сейчас очень полезна. Где-то рядом раздались тяжелые шаги.       Как ни странно, Марде Гиру было все равно, как его убьют. Главное, чтобы он был первым. Парень не хотел видеть и слышать, как будет страдать Сэйра и другие выжившие демоны, а в том, что они есть, Марде Гир был уверен.       Вот его резко хватают за сломанную руку, заставляя болезненно взвыть, — как бы хотелось сейчас уничтожить того мерзавца, что позволил себе так сделать, ну или хотя бы хорошенько приложить его о стену.       Рывком Марде Гир подняли ноги, плеснув ему в лицо какой-то вонючей жидкостью. Первые секунды черноволосый ничего не чувствовал — только спустя некоторое время пришла страшная боль. Кожа будто расплавилась и медленно стекала воском по лицу. Глаза нещадно жгло адским пламенем. Тело потрухивало, руки были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Однако Король демонов не издаст ни звука.       Ему не позволит гордость и желание досадить своим мучителям. Да, демон не позволит себя сломать.       В районе шеи что-то неприятно кольнуло. Неужели ввели магический транквилизатор?       Алые глаза мгновенно затянуло туманной дымкой. Мир поплыл кровавыми пятнами, тело стремительно немело. Последнее, что Марде Гир увидел, были маги в униформе совета и избитые Сейра с Шакалом и полуживая Кёка.

***

      …Темнота стала уже привычной, а пытки самым что ни на есть обычным делом. Ошейник, сдерживающий темные проклятья, содрал кожу до мяса. Каждое неловкое движение сразу же отзывается в каждой клеточке тела болью. Хочется, чтобы все это закончилось поскорее, и неважно, каким способом. Лишь бы не чувствовать уничтожающую агонию.       Внезапно загоревшийся свет нещадно бьет по глазам. Марде Гир жмурится, прикрывая глаза ладонью. Тяжелая металлическая дверь с характерным скрипом отворяется, заставляя существ Тартороса поморщится от мерзкого звука. В камеру вваливается, по-другому не скажешь, Кёка.       Рот раскрыт в немом крике. Из груди девушки вырывается один только хрип. Она с огромным трудом переворачивается на живот. Ее тошнит сначала какой-то противной зеленой жижей, а она даже не в силах подняться. Кровоточащие обрубки рук ничем здесь не помогут.       Следующая порция рвоты выходит вместе с кровью; сощурившись, Кёка видит крохотные ало-красные ошметки мяса — желудок? Кишечник, а может быть, печень? На глаза стремительно наплывает белесая пелена тумана, воздух клокочет в изъеденных магической кислотой легких, в ушах нарастает шум. Из глаз текут слезы. Рвотные порывы не прекращаются ни на секунду.       Демоница, как и ее товарищи, прекрасно понимает: смерть уже стоит на пороге. Тело корчится на полу в агонии, глаза стремительно закатываются, изо рта уже течет белая пена.       Король демонов отворачивается, чтобы не видеть ужасного зрелища. А говорят, что демоны жестокие. Непривычное чувство сострадания и злости появляется в груди парня, нарастая с каждой секундой. Сейчас он готов все разнести здесь к чертям собачьим и перебить магов, словно кроликов.       Темная магия огромной волной поднимается из недр источника, готовая вырваться наружу, но волшебный ошейник мгновенно блокирует все на корню, сильно ударяя демона током. Однако эта боль — ничто, по сравнению с тем, что испытала перед смертью Кёка.       До слуха Марде Гира донесся сдавленный всхлип. Сейра была готова разрыдаться, но упорно зажимала рот рукой, дабы ее тоже не убили. Из глаз текли слезы, а магический ошейник искрился от переизбытка темной магии. По ее телу бежали молнии. С каждым ударом число вольт увеличивалось.       — Сейра, прекрати! — резко бросает Марде Гир, глядя на свою подчиненную. Реугецутен послушно затихла, молнии медленно исчезали, а раскаленный докрасна ошейник стремительно остывал. Свет в камере медленно мерк, тело Кёки исчезало. Оно просто рассыпалось белым камнем. Уж теперь-то ей никто не причинит вреда…       Король демонов как-то безнадежно хмыкает. Интересно, кого убьют следующим? Во всяком случае, Марде Гир не завидовал никому из здесь оказавшихся существ Тартароса. Лучше бы они погибли тогда, при битве с «Хвостом феи». Те волшебники уж точно бы не стали их мучить.       И почему смерть не придет за ними сама? Почему не заберет их тихо и безболезненно? Скажем, во сне. Или ей тоже в удовольствие наблюдать за их страданиями? Хотя, смерти все равно: она не демон, не ангел, не человек.       Рядом зашипел Шакал: видимо, неудачно пошевелился или лег открытым переломом на камень. В темноте зажглись его лисьи глаза с вертикальным зрачком. Демон в бешенстве, как и все они. Правда, до этого плена никто из них не кричал и не плакал.       Да, Шакал и Марде Гир так и держались. Ни звука, какая бы ни была ужасная пытка. У Сейры же не получилось. Про Кёку говорить уже нечего…       Мимо камеры, громко хохоча, прошли несколько охранников. Из их разговора демоны смогли выцепить лишь обрывки фраз:       — Демоны… Мастера светлых… Смерть…       Существа Тартороса переглянулись: неужели их уничтожат?