Грешники

      Марде Гир не спал. Он озлобленно и несколько опасливо вглядывался в очертания ночи. В их камере нет окон — так почему он решил, что сейчас ночь? Все очень просто: по запаху. Его нос все еще мог различить влажный ночной воздух за толстыми стенами их тюрьмы. Король демонов старался без особой нужды не двигаться: все тело ныло после очередных побоев.       С того момента как троица услышала обрывки разговора стражников, прошло около четырех дней. Наверное, именно тогда в темной душе порождения Тартароса появилась смутная тревога, а телом завладела бессонница. Он, будто сторожевой пес, караулит двух своих подчиненных, с трудом подавляющих агонические стоны, даже во сне.       Сегодня досталось больше всех Сейре. Девушке сильно обожгли магической кислотой правую половину лица. Сейчас там висели кровавые лоскуты облезшей кожи, глаз запекся и вздулся пузырем, готовый в любое мгновение лопнуть. Слава Богу, хоть регенерация уже началась, и нижняя часть лица — вплоть до носа — была восстановлена.       Сейчас Реугецутен вздрагивала во сне и бормотала что-то несвязное, скорее всего, проклятья, так как ошейник слегка покраснел. Казалось, что за эти дни они трое настолько привыкли к ужасной боли, что обычный удар рукой для них был как бальзам на душу. Да и с возможной кончиной они тоже быстро свыклись. Умирать, так умирать. Молча.       Марде Гир перевел взгляд рубиновых глаз на Шакала, уснувшего в позе эмбриона. Перелом уже мало волновал его, а вот пробитая, как когда-то у самого Короля демонов, грудь значительно больше. Кровь перестала идти только спустя несколько часов после нанесения этой жуткой раны, однако до конца она еще не зажила.       Возможно, это была последняя их спокойная ночь. Черноволосый будто чувствовал, что Смерть дышит им в затылок. Наверное, все случится на рассвете. Их наконец избавят от многочисленных страданий и мучений.       Прах Кёки так и не убрали из камеры. Маги злорадно говорили, что это будет им напоминанием, насколько демоны слабы. Если приглядеться, можно было заметить белый камень, оставшийся от тела Рейсейтен.       Интересно, а Сейра любила Кёку? Или же это было всего лишь минутной человеческой слабостью или привязанностью?       Марде Гир резко тряхнул головой. С какого перепугу его вообще это волнует? Особенно сейчас.       Но все же ему было жаль обеих девушек. Кёку оттого, что так мучительно умерла, оттого, что он даже слова сказать ей не успел, пусть и не в его стиле прощаться. Сейра же сейчас стала для него объектом, ладно, далеко не предметом, который нужно оберегать. Самое простое и, как ни странно, глупое оправдание: она девушка.       Внезапно ночную тишину разрезал, словно острым ножом, пронзительный вой Шакала. Поначалу парень не понял, что происходит, и глупо смотрел на товарища. Марде Гир очухался только спустя пару секунд, догадавшись перевернуть демона на спину и зажать ему рот более-менее целой рукой. Не хватало еще, чтобы из-за этих воплей его убили.       Шакал упрямо хотел перевернуться обратно на живот, а посему сильно вертелся, но пока парню удавалось сдерживать его. Вой с каждой секундой становился все громче и громче. Шакал скреб руками по полу, оставляя длинные следы от когтей.       Рана на груди снова начала кровоточить. Но почему же он тогда воет? Марде Гир не понимал, что изменилось за это мгновение в ране товарища.       Полагаясь на удачу, черноволосый с огромным трудом поднял свою вторую сломанную в трех местах руку и коснулся рядом сидящей Сейры.       Девушка мигом открыла темные глаза и посмотрела на парней. Превозмогая боль, демоница подползла к Шакалу, придавила левым коленом его руку и вместо Короля демонов закрыла ему рот.       Парень повторил манипуляцию Реугецутен с коленом и осторожно погрузил пальцы в рану на груди демона. Шакал взвыл еще громче, став вырываться активнее. Внезапно Марде Гир нащупал в ране что-то мерзкое, склизкое, что-то… живое! Крепко схватив нечто пальцами, парень дернул существо на себя. Оно вышло из раны с громким противным чавканьем.       В ту же секунду Шакал прекратил метаться в агонии. Сейра, вздохнув с облегчением, отпустила товарища. Регенерация возобновилась.       Реугецутен перевела взгляд на существо бездны и нахмурилась. В руках он держал плотоядного паука-падальщика. Скривившись, демон легко раздавил паразита в руке. Вот тебе и спокойная ночь.       Марде Гир с помощью Сейры аккуратно усадил Шакала, дабы никакое существо больше не тронуло его. Сама демоница села с другой стороны от товарища: так надежнее.       — Марде Гир-сама, может быть, поспите, а я подежурю? — негромко предложила Реугецутен, осторожно поддерживая Шакала. Алые глаза метнулись к девушке и застыли на ее лице. Некоторое время порождение Тартароса молчал.       — Спи. Тебе нужен покой, — как-то утомленно сказал он. — У Марде Гира все равно нет сна, так что не утруждайся, — отрезал Король демонов, отвернувшись. Он слышал, как Сейра глубоко вздохнула, но возразить не посмела.       Парень втянул носом воздух. Помимо запахов разложения и плесени, что были присущи их камере, черноволосый уловил едва заметный запах росы. Рассвет. Через пару минут решится их судьба.

***

      Действительно, через пару минут пришли маги, громко громыхая цепями, разбудили Шакала пинком ноги и повесили на их ошейники, руки и ноги сдерживающие цепи. На этот раз среди мучителей была молодая девушка, с виноватой улыбкой глядевшая на них. Она замыкала шествие за нашей троицей и незаметно помогала идти Шакалу.       Как ни странно, порождение Тартароса от помощи не отказался и шел молча опираясь на руку волшебницы.       Темные коридоры освещал небольшой свет факелов, горевших на стенах. Иногда демоны видели других преступников, заключенных в камеры, их уставшие, изнемождённые лица и обгоревшие руки с ногами.       Внезапно появившийся яркий свет нещадно бил созданий тьмы по глазам, отчего они прищурились. Зрение вернулось к ним спустя некоторое время, и троица смогла оглядеть зал, в который их привели. Они стояли по центру, а по краям располагались трибуны, места которых занимали мастера светлых гильдий.       Каждый смотрел на них свысока: кто с презрением, кто со страхом, кто с завистью. И только один взгляд, устремлённый на них, ничего не выражал. Никаких эмоций. Это был мастер «Хвоста феи». Глава волшебников, которым они принесли столько боли, волшебников, которым они проиграли.       — Я приветствую собравшихся здесь в этот день и в этот час мастеров светлых гильдий, — по залу разнесся громкий мужской голос, заставив демонов неприятно поморщится. Все же у них слишком чувствительные уши. — Перед вами предстали трое мразей, виновных в гибели тысяч людей! — человек явно не подбирал выражения, говоря о порождениях Тартароса. — Сегодня решится их судьба. И решать ее будете вы! Умрут ли они сегодня и какой смертью, — на этих словах все трое вздрогнули, — или же им позволят жить среди людей в одной из светлых гильдий. Поскольку вы шокированы, да и выбор у вас особо невелик, мы дадим вам несколько минут подумать над нашими словами! — прогремел голос. — Мы спросим каждого. Если ни один из мастеров не возьмет к себе этих монстров, то они будут казнены! Не забывайте, какой смертью — тоже решать вам, дорогие мастера! Итак, у вас есть ровно три минуты.       Отсчет начался. Зал мгновенно погрузился в давящую тишину. Все трое демонов опустили глаза в пол. Оказалось, когда смерть стоит уже на пороге, страшно. Страшно умирать. Да и совсем не хочется.       Каждый из мастеров буравил порождения Тартароса тяжелым взглядом. Им оставалось только ждать своего приговора.       — Итак, дорогие мастера, время вышло! — объявил голос. — Мы приступаем к опросу! Начнем, пожалуй, с Вас, мистер Боб. Что Вы скажете?       — Я не возьму этих адских отродий к себе, — мастер «Синего пегаса» говорил твердо и четко.       — Прекрасно! — взвизгнул от восторга голос. — Мы продолжаем наш опрос! Как насчет Вас, Голдмайн?       — Отказываюсь! — оборвал речь мастер «Кватро Цербера».       — Отличненько. А Вы, миссис Оба Бабасама?       — Для начала, я мисс, — важно вставила старушка. — Нет, я не приму их, — сухо сказала волшебница.       — А как насчет Вас, мастер Макаров?       После вопроса зал снова погрузился в тишину. Дреяр-старший внимательно смотрел на троицу. Марде Гир неуверенно поднял полные мольбы алые глаза на Макарова. Старик явно тянул с ответом.       Троица поняла: хочет помучить. В конце-то концов, именно его гильдии они принесли столько бед.       — Я беру их, — глухо прозвучал ответ. Демоны вскинули головы, смотря на мага широко распахнутыми от шока глазами. Они ослышались? Им должно быть показалось.       — Простите, мне должно быть послышалось, что Вы сказали…       — Ну, долго мне еще ждать, пока с моих детей снимут эти чертовы ограничители! — с нажимом сказал Макаров, ловко спрыгивая с трибуны к оторопевшим демонам. Послышался глухой щелчок, и все магические предметы спали с порождений Тартароса.       По залу прошелся ропот: он с ума сошел?! Дреяр, не обращая внимания на возмущенные возгласы, подошел к ребятам. Бегло осмотрев их раны и ушибы, Макаров глубоко вздохнул.       — Идемте, эм… Марде Гир, Сейра и Шакал. Я правильно назвал? — с легкой улыбкой спросил мастер, получив в ответ три кивка. — Идемте, идемте. Нам здесь больше нечего делать, — старик уверенно пошел вперед, а за ним, все еще шокированные, хромали три демона.