Вальс на осколках воспоминаний

– Ай! Больно же. Ты чего творишь? – молодой человек дернулся в сторону, – вы сегодня все сговорились, что ли? Мура неопределенно передернула плечиками, давая понять, что не совсем понимает, о чем именно сейчас толкует каплей. О чем там и кто сговаривался, она не знает, а вот то, что он ее игнорирует, не очень-то приятно. – Иначе ты на меня не реагируешь. Она даже позволила себе обиженно надуть губки, так, шутки ради, но Кот не отреагировал. Впрочем, он сегодня весь вечер был каким-то заторможенным, что на него вообще было не похоже. Справедливости ради, конечно, стоит отметить, что задумчивым был не только Ионов, вот только остальные хотя бы изредка отвечали на вопросы или задавали их сами. Василий же уставился перед собой стеклянными глазами и теперь гипнотизировал стену. Со стороны и вовсе создавалось впечатление, будто он решает в уме сложную математическую задачку, что уже, по сути, было нонсенсом, ибо с точными науками каплей не дружил. – Кофе будешь? – наконец, смилостивилась девушка, но, не дождавшись ответа, вновь ощутимо пнула товарища по ноге. – Ионов, я с тобой разговариваю! Ты меня сегодня целый день не слышишь, между прочим. Ни утром на задании, ни сейчас! – Не слышу, – задумчиво протянул Кот, – на базе… Точно, не слышал! Он подскочил так резко, что сидящая рядом Ума чуть было не опрокинула на себя кружку горячего чая. Физик отреагировал спокойнее. Только поинтересовался как бы невзначай: – Ему точно плечо прострелили? А то такое ощущение, будто был рикошет в голову. В любое другое время Кот непременно бы огрызнулся, Серега ответил, и парни бы по обыкновению сцепились, но сейчас Ионову было не до того. В голубых глазах мерцали странные искорки, и Мура мысленно перекрестилась. Кто знает этого безбашеного, что на этот раз пришло ему в голову? – В том секторе, где мы с Умой наткнулись на Багиру, не работала связь. – И? – вопросительно изогнул бровь Мыцик. – Может, это какое-то устройство? – Василий энергично замахал руками, и Олеся на всякий случай прижала кружку к груди. – Ну, не только рации наши глушило, но и людей зомбировало. В комнате отдыха воцарилась тишина. Ребята, до этого занимавшиеся своими делами, синхронно развернулись в сторону каплея и теперь не мигая смотрели на него. От столь пристального внимания Ионову стало не по себе, и он осмелился робко поинтересоваться: – Что? – Ничего, – пожал плечами Сергей. – А ведь все так хорошо начиналось: задумчивый взгляд, интрига, а тут тьфу! Мур, ты проверь, у него там на затылке точно нет шишки? Секунда тишины, а потом ее нарушил дружный хохот ребят и обиженное сопение Кота. Допросы Булатов терпеть не мог и честно признавался, что ему привычнее бегать в полях с автоматом наперевес, чем сидеть в удобном кресле и задавать вопросы. Не всегда хватало терпения и умения правильно подобрать подход к тому или иному человеку, а вот Багире с Приговым в этом деле не было равных. Сейчас же Риты не было, так что сия почетная миссия была уготована генералу, хотя, если честно, сегодня Батя даже рвался в допросную. Дело ведь касалось не каких-то там незнакомых людей, которых ему и видеть-то не доводилось, а Багиры. Их Багиры! Но в чем-то Пригов все же был прав, лучше уж контр-адмиралу посидеть в соседней комнате и понаблюдать из-за стекла, а то неровен час сорвется и голову кому-нибудь открутит. А у них и так всего лишь двое задержанных, третьему при встрече с Ионовым не так повезло. Увлеченный допросом Батя не сразу заметил, как приоткрылась дверь, и в комнату вошел Бизон. – Ну и как успехи? – Никак, – тяжело вздохнул Иван, – этот ушел в несознанку, вся надежда теперь на второго. Только черт их знает, может, они, действительно, не в курсе относительно планов своего хозяина и не догадываются, кто он? Тарасов пожал плечами. Такое в их практике тоже частенько случалось. Людей нанимали посредники, которых в свою очередь нанимали другие посредники, и так целая цепочка совершенно незнакомых друг другу людей. Правда, почти всегда им все же удавалось выйти на заказчика, но это ведь вопрос времени. А кто знает, есть ли у них время сейчас? – Как ты думаешь, это была Русалка? Батя пару раз моргнул и все же повернулся к другу. – Думаю, да. Иначе у Кота с Умой были коллективные галлюцинации, а это уже пугает. Борис понимающе хмыкнул, позволил себе улыбнуться. – Тогда я вообще ни черта не понимаю, Бать. Какого черта она творила? – Если бы я знал. На какое-то время в комнате повисла тишина, а все внимание мужчин сейчас было приковано к Пригову, ведущему допрос, и к самому задержанному, который, судя по всему, пытался изобразить слепо-глухо-немого. – Но главное, что она жива, – вдруг снова заговорил Булатов. Причем, создалось впечатление, будто он разговаривает сам с собой. – Главное, что жива. Жива, Борь! – Жива, – машинально подтвердил друг и, протянув руку, похлопал мужчину по плечу, – я ведь говорил, что она выкарабкается. Это ведь Багира. Весь вчерашний день и последующую за ней ночь ее не покидало странно чувство тревоги. Словно что-то должно произойти. Что-то, что кардинально перевернет ее жизнь. Вот только что именно, женщина никак не могла понять. Ей не удалось выспаться. Стоило только прикрыть глаза и погрузиться в приятную полудрему, как все начинало вертеться, крутиться, меняться. Она то и дело меняла свое местоположение, попадая из одного места в другое. И где она только не побывала за эту ночь: и в горах, и на океане, и в воздухе, и в каких-то пещерах. И все это время рядом с ней кто-то был. Кто-то, кого она не видела, но четко ощущала его присутствие. Мужчина. Но не Анри. Но такой же сильный и смелый. Временами картинка менялась, и перед глазами вновь появлялся тот молодой человек, в которого ей пришлось стрелять. С его губ вновь и вновь слетало чужое имя, которое к утру уже стало казаться своим, родным. Она видела его удивленный взгляд, когда ей пришлось наставить на него оружие, и то недоумение на лице, когда раздался выстрел. Или это была обида? Да нет, бред какой-то. Проснулась она от падения. Точнее, от ощущения падения. И от крика. Крика того мужчины, чье присутствие она ощущала буквально кожей, но так и не увидела. «Рииита!» И сердце в груди забилось с неистовой силой. Неужели все-таки Рита? Рита, а не Аня? Или это уже игра воображения, и подсознание просто издевается над ней, подкидывая ложные воспоминания? А если нет? Она неслышно ступала по ступенькам. Не кралась, нет. Видимо, из прошлой жизни осталась привычка передвигаться бесшумно. У двери, ведущей в кабинет Анри, она все же замерла. Она ему уже, наверное, надоела со своими проблемами. Но ведь никого другого она не знала. Точнее, не помнила. Женщина уже подняла руку, намереваясь постучаться перед тем, как войти, как вдруг до ушей донесся обрывок фраз: «Она может вспомнить?», «Не думаю, беспокоиться не о чем». Она прекрасно знала эти голоса. Выучила за полтора месяца. Врач и Анри. Дверь распахнулась так неожиданно, что оба мужчины чуть было не подпрыгнули от удивления. Но если медик мертвенно побледнел под взглядом воинственно настроенной женщины, то хозяин дома даже бровью не повел. Он по обыкновению нацепил лучшую из своих улыбок и широко распахнул объятия. – Что я должна вспомнить?! Что, Анри?!