Вальс на осколках воспоминаний

Если бы только взглядом можно было убивать, то Анри уже давно бы лежал кучкой пепла у ее ног. Любой здравомыслящий человек, к числу которых относился и личный врач, давно бы перепугался до смерти и попытался бы слинять из комнаты, а Анри почему-то широко улыбался и вообще делал вид, будто ничего не произошло. – Что я могу вспомнить? – она шагнула вперед, и побледневший медик тут же сделал два шага назад. – Что я должна вспомнить? – проговаривая каждой слово, тем временем наступала на них женщина. – Успокойся, – француз выставил вперед руки в примирительном жесте, – я тебе сейчас все объясню. Ее это не убедило. Совсем. Еще минуту назад она безоговорочно верила этому человеку, готова была исполнить любую его просьбу, а сейчас в душе поселилось сомнение. Он что-то знал, знал о ее прошлой жизни. Знал, но почему-то молчал. Увлеченная своими мыслями, женщина даже не заметила, как врач покинул кабинет, оставляя ее с Анри наедине. – Присядь, пожалуйста. Она упрямо мотнула головой, чем вновь вызвала у мужчины снисходительную улыбку. И это, если честно, уже начинало раздражать. – Присядь, – уже настойчивее предложил брюнет, – у нас долгий разговор. Ну же, не упрямься, Рит. Ее словно током прошибло. Рита? Он назвал ее Ритой? А как же Аня? Словно прочитав ее мысли, француз поспешил объясниться: – Удивлена? Сил хватило только на то, чтобы кивнуть. Но и этого оказалось достаточно. – Я не хотел тебе всего рассказывать раньше времени. Врач сказал, что память может и не вернуться, вот я и решил, что лучше всего для тебя начать новую жизнь, без всех тех потрясений, что тебе пришлось испытать. – Кто ты такой, чтобы решать, что мне стоит помнить, а чего нет?! – Маргарита, наконец, пришла в себя, а вместе с этим вернулась и злость. Это же надо, она полтора месяца каждый день задается одним и тем же вопросом – как бы поскорее все вспомнить, а ее обманывают. Придумывают новую жизнь, вовлекая неизвестно во что. Она потеряла память, а не разум и сейчас прекрасно понимала, что в таком состоянии ею очень легко манипулировать, заставить верить в любую чушь. Точнее, можно было заставить до этого момента, теперь это черта с два кому удастся. – Прошу тебя, – Анри опустил руки ей на плечи и попытался ее приобнять, но Рита не дала ему такой возможности. Женщина дернулась в сторону, а потом и вовсе отодвинулась. – Ну ладно, правду так правду. Но учти, ты сама ее захотела! На какое-то мгновение ей даже показалось будто в его голосе проскользнула не то злость, не то ярость, вот только обращать внимания на это женщина не стала. Во-первых, не страшно, а во-вторых, сейчас было совсем не до этого. Да и потом, где-то глубоко внутри ей всегда казалось, что Анри ее побаивается, смотрит на нее как на бомбу с замысловатым механизмом, хотя и пытается изо всех сил казаться независимым. Вот только взгляд… – Ты служила в спецназе. – Я? – она недоверчиво прищурилась, и француз тут же кивнул. В таком случае становилось понятно, откуда у нее такая физическая подготовка и умение обращаться с оружием. Вот только, как и зачем она туда попала? А главное, почему сейчас находится на противоположной стороне? – У вас была очень слаженная группа, и все было хорошо первые несколько лет, – тем временем продолжал Анри, – но только до тех пор, пока вас не расформировали, а ваш командир не связался с криминальным миром. Рита сглотнула. Спецназ, группа, расформирование, командир – и ничего из этого она не помнила. Вообще ничего. Хотя… нет, может тот мужчина, чье присутствие во сне она ощущала, и был ее командиром? – Ты ушла со службы. – Это ничего не объясняет, – вспылила Рита, – как и почему я оказалась здесь? Почему они теперь на меня охотятся? Француз шумно выдохнул: – Я же тебе все уже рассказывал, Рит. – Когда ты мне рассказывал, я была Аней. Расскажи мне правду. Всю правду! На этот раз он разозлился. И, кажется, сильно. Мужчина вскочил со своего места. Глаза горели, кулаки сжались, а венка на шее запульсировала еще сильнее. – Правду? – он дернулся было в ее сторону, но почему-то передумал. – Значит, ты хочешь правду? Маргарита молча кивнула в ответ, чем окончательно вывела Анри из себя. Теперь он не просто злился, он бесновался. Носился по кабинету, то и дело сжимая и разжимая кулаки, и тряс ими в воздухе, грозя кому-то невидимому. – И что ты хочешь узнать в первую очередь? То, как ты выступила против своего командира и нас всех за это чуть не убили? Или то, как после угроз не сдалась и пошла дальше и за это у нас похитили сына? Сердце, все это время размеренно бившееся в груди, вдруг замерло на пару мгновений, а потом пустилось в бешеный пляс. Сын?! У нее есть сын?! Точнее, не у нее, а у них. Но почему она его не до сих пор не видела? Неужели Анри не смог вернуть их мальчика? И что она за мать, раз даже не почувствовала, что что-то не так? Не поняла, что у нее есть ребенок. Да даже сейчас не имеет ни малейшего представления о том, сколько ему лет, как его зовут и как он может выглядеть. – Где он? – Кто он? – от неожиданности Анри замер посреди кабинета. – Мой сын. – Рита… – Где он? – она легко поднялась с кресла и теперь медленно на него наступала, – где мой ребенок, Анри? – Он… – Анри! – Он погиб. ОНИ убили его.