Warriors

      — Не могу поверить, — прошептала я, склонившись над огнем в папином камине.       Жар дотрагивался до лица, словно гладил меня, пытаясь успокоить. Я все еще дрожала, но сама почти не двигалась, застыв перед пламенем в одной позе. Не могла пошевелить ни головой, ни даже взгляд отвести. Превратилась в камень.       — Это... да, — вздохнул за моей спиной папа.       Он громко помешивал сахар в чайной чашке, а затем протянул ее мне. Черный с молоком и два кусочка сахара. Папа никогда не забывал.       Я подняла взгляд. Вид у него был в целом спокойный, но серые глаза как-то смущено смотрели то на меня, то на чай. Господи, мой папа!       — Там есть секретный ингредиент, — улыбнулся он, ожидая, когда я заберу блюдце с чашкой.       — И что, бренди что ли? Спасибо, мне сегодня было достаточно.       Я забрала чашку и сделала глоток. Сладость осталась на губах и языке, навевая на меня воспоминания, которые снова стали реальностью, прямо как я мечтала.       — М-м-м, — не удержалась, делая еще один глоток. — Только у тебя так получается.       Папа рассмеялся и неуклюже сел рядом. Пытаясь успокоить меня, он уже дал выпить бренди профессора Би, пока я не переставая рыдала и крушила его кабинет. Стихия за окном совсем разыгралась, освещая комнату яркими молниями и нарушая темноту громом. Папа укутал меня в плед, но холодно мне не было. Я просто не понимала, что происходило.       — Слишком сладко, — сказала я, возвращая чашку на блюдце.       — Я добавил два кусочка сахара. Как всегда.       — Я обо всем этом, пап. Что это... вообще такое? Ты сделал машину времени?       Он прищурился и покачал головой, пытаясь казаться спокойным.       — Это не машина времени.       — Да? — с издевкой в голосе произнесла я.       — Время не делится на прошлое и будущее. Мы сами придумали это. Просто мы существуем в разных потоках, которые пересекаются, как нити в паутине. Я, Фрэй и профессор Би нашли способ сократить расстояние между нами.       — Я тебя все еще не понимаю.       — Ладно, — глаза папы загорелись, как когда в детстве он объяснял мне законы мироздания. — Оттолкнемся от паутины. Представь ее. Большая паутина — это наша Вселенная.       Я кивнула.       — Я — одна нить, ты — другая. Мы в одной связке. Мы пересекаемся. Но мы совершенно разные нити. Мы все живем настоящим, прошлое и будущее — просто материалы, на которых держится наша паутина. Они части процесса плетения. А что есть в каждой паутине?       — Паук!       Папа выпрямил палец в мою сторону.       — Верно. Ты паук. Можешь прыгать по нитям, но будь очень осторожна — не порви их. Время не течет. Даже этот момент зациклен, мы вообще с тобой никуда не движемся.       — Но папа! Ведь есть вчера, прошлое, есть последовательность!       — И вот ты вернулась в прошлое. И снова оно для тебя настоящее. Снова.       — Я могу попасть в будущее?       — Нет, — папа с горечью покачал головой. — Мы поняли как двигаться назад, но не вперед. Э.Н.И.Г.М.А. отправляет тебя в твой поток, опираясь на пройденную часть цикла. Я могу попасть в твою комнату, потому что меня проведешь ты, но...       — Папа, ты путаешь меня! — я устало провела руками по лицу. — Я могу перемещаться только в прошлое?       — Да.       — Почему сюда?       — Потому что это твой временной поток, ты не можешь просто взять и прыгнуть в чужой. Ты можешь быть связана с ним, потому что они пересекаются, но это не одна и та же линия.       — Но... — я задыхалась от вопросов, ответы на которые все равно не понимала. — Почему она так открывается? Цветные буквы и все такое...       — Э.Н.И.Г.М.А. связана с твоим сознанием.       — Что вообще невозможно.       — Почему?       — Потому что это не научная фантастика, пап!       — Так а разве можно двигать предметы, не прикасаясь к ним? — папа слегка улыбнулся, и я тоже. — Когда все стало плохо, когда мы поняли, что это изменит мир не в лучшую сторону, мы просто закрыли возможности куба от тех, кто дал нам возможности его создать.       — "Энигма"?       — Да, это организация, на которую мы работаем. Она расколется, и ты попадешь в ту часть, которая за сокрытие секрета от всего мира, а другая сторона, будет за то, чтобы изменить его.       — Фрэй... Годфри Фрэй...       — Сын Юлиуса, — кивнул папа.       — Да, мы нашли фотографию, где вы были вместе с доктором Циммерманом.       — Еще один гений в лодке. Он тоже был в "Энигме", но поддержал другую сторону, когда началась война.       — Так "Фантом" и "Энигма" одно и то же?       — Когда-то были. Айви, здесь больше, чем ты думаешь. Так много секретов. Ты всегда мыслила по-особенному, из-за... своей проблемы с развитием, аномалий. Поэтому мы с Фрэйем и профессором Би решили доверить "Энигму" тебе, так, чтобы только ты смогла ее открыть и воспользоваться.       — Зачем?       — Потому что я верю в тебя. Ты сделаешь то, что должна. Найдешь правильный путь. Хоть это и не делает меня хорошим отцом.       Я покачала головой.       — Как ты можешь быть во мне уверен? Ты меня совсем не знаешь, пап! Все давно изменилось. Я уже не такая, какой ты меня знал!       — Нет. Ничего не упущено, Айви. Я знаю обо всем, что ты думаешь я упустил.       — Так что... мне теперь делать? Изменить мир? Я не хотела этого выбора. Не уверена, что смогу поступить правильно, что... что вообще мне делать?       — Сохранить секрет. Не дать куб "Энигме".       — Но папа...— я рассержено вздохнула. — Из-за этого война. Люди умирают каждый день, мама и...       — Так прекрати это! Останови войну, "Фантом" для этого и готовит вас, чтобы подавить "Энигму". Не думал, что буду отправлять на войну свою единственную дочь, поставив ее в центр мишени, но я зашел слишком далеко. Извини меня, Айви. Все, что ты пережила, из-за меня.       — Нет, это не так. Но, пап, ты спрятал... эту штуку даже от стороны, которую считаешь правильной.       — Я не говорил, что считаю ее правильной. Айви, никому не доверяй. Никому. Ты должна сохранить этот секрет. Никому о кубе не рассказывай, не показывай, не многие знают, как выглядит Э.Н.И.Г.М.А., но а если знают, то могут позволить тебе оставить ее только для того, чтобы ты открыла ее. Будь осторожна.       — Так я смогу навещать тебя?       — Об этом и говорю. Тебе нужно будет возвращаться сюда, чтобы я помог тебе, но делать это нужно очень осторожно.       — А как мне вернуться назад?       Я обернулась на свою комнату.       — Просто сдвинь грань — так ты все нарушишь и червоточина захлопнется, а обратно — просто подумай обо мне.       — Бред какой-то!       — Ты привыкнешь, — слегка улыбнулся он. — Знаю, что привыкла. Извини, что втянул тебя в это, но я могу доверять только тебе. Ладно, — папа поднялся, отряхивая руки. — Тебе пора. Мы еще ни раз встретимся, в разных точках, но помни об осторожности и ничего не меняй, Айви. У всего, что происходит есть причина.       — Я не хочу уходить!       — Я тоже. Но ты потерпи немного, мы еще встретимся.       — Когда я смогу сделать это снова?       — Когда у тебя появятся вопросы.       — Да они не прекращаются!       — Ты поймешь о чем я. Но... Айви, не пренебрегай кубом.

***

      Я окончательно запуталась и ничего не понимала. Все произошедшее казалось бредом дочери, соскучившейся по своему мертвому отцу. Но я знала, что все в действительности произошло, ручка из папиного кабинета лежала в кармане моей куртки и напоминала о том, что я не сумасшедшая. Мои пальцы почти не разжимали ее, пока я постоянно прокручивала в голове нашу встречу, разговор, пыталась понять это.       Теперь стена в моей комнате вернулась на свое место. Будто ничего не было. Глядя на нее, я снова хваталась за ручку и старалась дышать медленно, чтобы паника не начала крутить мною как ей угодно.       На меня нашло окоченение. Я не хотела шевелиться и с трудом представляла как повернуть голову, но нашла в себе какие-то силы выйти из комнаты и пойти на тестирование. Чертово тестирование.       — Что я делаю? — шептали мои губы, пока я бездумно шла в тренировочный зал. — Господи, это все... все не так.       — Ты чё, Скалли? Сама с собой?       Фрэй треснул меня по спине. Я так испугалась, что вскрикнула и свалилась с ног. Какая-то дымка слетела с глаз, и я поняла, что давно находилась в тренировочном зале, давно пересекла коридор, но совершенно не запомнила этого. Меня затрясло.       — Скалли?       Я обхватила голову руками и, вся дрожа, прижалась к грязному полу.       — Эй! — Фрэй склонился надо мной и легко дотронулся до плеча. Его голос теперь звучал тише. — Что с тобой?       — Это еще что такое?!       Бёрт грубо схватил меня за плечи и рывком поставил на ноги, не вдаваясь в подробности. Я так резко вырвалась, что он чуть не порвал рукав старой куртки, в которой я снова пришла, и побрела к трибунам, не взглянув ни одного из них. Пошли все к черту! Они не знают, через что мне пришлось пройти. Как это мучает.       Карман. Ручка. Папа.       — Все не так... — помотала головой я, снова начав бормотать себе под нос.       Мои мысли быстро оторвались от Бёрта и Фрэйя, чтобы вернуться к папе и Э.Н.И.Г.М.Е., но я все равно быстро понадеялась, что они не пойдут за мной, чтобы спросить в чем дело.       — Что мне делать? Что делать?       Куда мне теперь деться? Куда мне деться вместе с кубом? Где его держать? Где безопасно? Я была его стражем много лет, вертела им у всех перед носом, но теперь, когда все изменилось, я не знала куда с ним спрятаться. Сердце билось до боли быстро.       Эл! Он прочитает мои мысли! Нет!       — Нет, — простонала я, снова схватившись за голову.       Нужно было сказать папе об Эле и спросить что делать. Эл был умным и быстро учился, а папа просил никому не доверять. Моя команда молча окружила меня через несколько минут. Фокс и Бёрт ходили по залу, готовя площадку для тестирования и изредка поглядывая на меня. Больше всего я боялась, что со мной мог кто-то заговорить.       Команда из "Фантома-4", с которой мы приходили тестирование, состояла из четырех человек. Скорпион — самый взрослый, без понятия как его звали. Высокий и крепкий блондин с внешностью типичного бабника. Его особенность была не в хвосте, как могли подумать, а в нечеловеческой силе. Скорпионом прозвали за татуировку на спине. Нарастили мышцы, подумаешь, Циммерман сделал из Эмери Google. На вид ему было вообще лет двадцать пять. Нэйт — полное имя Нэйтлин, тоже блондинка примерно моего возраста, вот только тихая и сосредоточенная, по способностям похожа была на нашего Эмери. Логан и Норт — два брата с разницей в два года. Тот что старше, Логан, ходил с видком, будто свернет тебе челюсть, смотреть на него было и страшно и приятно — холодный, с разноцветными глазами, острый как бритва, быстрый как Фрэй.       — Че за херня, — прошептал Фрэй, глядя, как великолепная четверка проходила к противоположной трибуне. — Они не похожи на подростков.       — Вообще то, мы единственная группа от 16 до 22, — ответил ему Эмери. — В остальных возраст членов команды от 20.       — О. Супер.       Их наставник, Джай, пугал меня до чертиков. Он напоминал движущуюся скалу в обтягивающих черных штанах и кожаной куртке. Подойдя к нашим руководителям, он пожал им руки, и они стали о чем-то переговариваться.       — Что говорят? — спросил у Эла Эмери.       Парень покачал головой.       — Ничего особенного. Обсуждают с чего начать.       Фокс сложила руки за спиной и взглянула через весь зал на меня, пока Бёрт и Джай разговаривали.       — Обсуждают, кого в пару поставить первыми, — продолжил Эл.       Я посмотрела на вторую команду. Не уверена, что в рукопашном бою хотела встретиться хоть с кем-то из них, девушка выглядела как невинная белая роза, но у роз всегда есть шипы, Норт был худющим, но руки у него были какие-то крепкие, да и прыгал наверняка, как кузнечик.       Я почувствовала на себе взгляд Фрэйя. Такой, которым смотрят на подавленного друга и решают, что ему сказать. Я ответила на его взгляд, посмотрев уголком глаза. Тогда он отвернулся.       — Прости, — сказала я, выдохнув горячий воздух и поежившись в своей куртке. — Я просто дерьмово себя чувствую.       Мне казалось, что он ответит "по тебе видно", но Фрэй просто застыл и ничего не сказал, он бы и не успел — Бёрт подозвал его к себе. Джай в свою очередь вызвал на "поле" Логана. "Полем" мы называли серую площадку для рукопашного боя, освещенную прожекторами так, что в глазах оставались желтые пятна.       Фрэй поднялся со скамьи, сбросил свою толстовку и пошел навстречу Логану.       — Деретесь в полную силу, — объявил Джай, взглянув на парней. — Как на заданиях. До крови и переломов, но не насмерть. Нам нужны результаты, а не поддавки.       Никто не посмел высказать удивление или возмущение. Меня лупить будут до изнеможения, ведь мне сложно навредить и почему-то все думали, что боли я тоже не чувствовала, но страшно было просто представить, что кто-то так же отметелит Дарси и Эла. Надеюсь, противник у них будет послабее. Циммерман, конечно, всех залатает, но как-то жутко было драться в полную силу со своими же союзниками.       Фрэй и Логан отделались набухающими ушибами и малой кровью, когда Джай остановил их, правда, меня чуть не стошнило, пока я смотрела как они дрались. Каждый удар я пропускала через себя, ежилась, подпрыгивала и морщилась, надеясь, что меня не стошнит.       Каково мне будет стоять там? Я чувствовала слабость во всем теле, плохо понимала что происходило, мои глаза так покраснели, что капилляр на правом лопнул, и выглядела я довольно жутко.       После боя можно было приложить к ушибам льда и отсидеться, пока не вызовут снова, на сей раз на драку с применением способностей, тогда нас поставят в пару с другим "коллегой", как сказала Фокс.       Эл и Дарси дрались с Нэйтлин.       — Меня сейчас стошнит, — сказала я, наблюдая за тем, как они идут на поле.       — Они это делают каждый раз, когда мы на задании. Ты воспринимаешь их, как детей, — ответил Эмери, оставшись со мной.       — Они дети.       — Уже нет.       Я следила за реакцией Нэйтлин. На ее месте я бы не посмела врезать хоть одному из них так, как сделала бы это с Логаном, к примеру, но мелкие задали ей такого жару, что бедная девушка не успевала отдуваться.       — Скалли — Скорпион! — скомандовала Фокс.       — Охренеть, че серьезно? — прошептал за моей спиной Фрэй, прижимая к лицу пакет льда.       Кажется, даже микробы в тренировочном зале посмотрели на меня. Тошнота сдавила горло, слова Фокс еще несколько секунд доходили до меня, пока я как статуя сидела на своем месте.       — Скалли? Ты меня не услышала?       Стараясь не бояться дрожи в руках и ногах, я неуверенно сняла с себя куртку и протянула ее Фрэйю трясущейся рукой. Тот посмотрел на меня такими глазами полными жалости, что у меня внутри чуть все не разорвалось к чертям.       Скорпион уже стоял на поле, когда я брела туда под взглядами остальных. Прожектора слепили до боли в глазах, из-за них я ни черта не видела и даже не представляла, что со мной станет меньше, чем через минуту.       — Скалли! — подозвал меня к себе Бёрт на полпути.       У меня в голове пронесся маленький план: он спросит все ли со мной в порядке, я скажу что нет, меня отправят обратно на трибуну. Я легко избегу этой драки. Но потом я увидела в его руках перебивку, приготовленную для меня. Не помню, чтобы ее надевали на тех, кто боролся перед нами. Наверное, считают, что из-за эмоций не смогу себя контролировать.       Немного разочарованная я подошла к нему, и Бёрт защелкнул перебивкой у меня на руке. Я решила не поднимать глаз и не смотреть на него, просто одернула руку и пошла к Скорпиону.       Ближе он оказался еще выше и крупнее.       Твою мать. Меня сожрут заживо.       Я подумала, что надо бы разозлиться, но во мне просто не осталось на это сил. От части мне хотелось, чтобы он ударил меня и вырубил с первого раза, с другой стороны, я не хотела показывать слабость.       — Начинайте! — скомандовал Джай.       Скорпион напал первым, и мне еще как-то удавалось вяло пропускать его удары, а затем он ударил меня по лицу. Было так больно, будто меня несколько часов били по свежему синяку. Я пошатнулась и вроде бы разозлилась достаточно, чтобы прыгнуть на него и свернуть шею, но вместо этого просто попятилась назад, получая удар за ударом и думая совершенно не о нашей драке.       Папа.       — Скалли! — рассерженно заорал где-то из темноты Бёрт.       Я снова сделала шаг назад, затем рванула на Скорпиона, умудрилась ударить его так, чтобы он не успел схватить меня за что-то, но потом снова позволила ему бить меня по всему телу, по-дикому начав рыдать во весь голос и что-то кричать, пока не упала на пол, обхватив себя руками. Никто не решался ко мне подходить, а потом я просто открыла глаза и поняла, что снова попала в комнату выздоровления — последнее место, куда мне хотелось, мать его, попасть.       Свет в ней догадались приглушить, было слышно, как успокаивающе булькал аквариум, который не так давно поставили.       Я сразу вспомнила, откуда должна была сюда попасть, но вместо паники, стыда или чего-то еще просто почувствовала странное спокойствие, хотя визги и пугающие крики, которые я издавала во время своего нервного срыва — все еще звучали где-то в ушах.       — Накачали меня успокоительными? — спросила я, смотря в потолок.       — Ага! — ответил мне Фрэй. Кажется, он был один и рисовал что-то неприличное на моей правой руке. — Никто не понял что с тобой произошло, а Циммерман просто залил тебе в рот антидепрессанты. Не волнуйся, твоя суперкуртка здесь. Как себя чувствуешь?       — Спасибо хреново. Давно мы тут?       — Почти четыре часа.       Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, на сей раз по-лучше припоминая что творилось в тренировочном зале.       — Фокс и Бёрт сильно злятся?       — Не думаю, что они злятся. Сами виноваты, выпустили тебя против Скорпиошки в таком виде. Что с тобой случилось? Ты напугала меня до... никогда, нахрен, так больше не делай.       — У меня был нервный срыв. Я серьезно, Фрэй. Я просто не выдержала. Можно свалить отсюда?       — Да. Циммерман так и сказал, что ты можешь уйти, когда в себя придешь.       — Я в восторге. Что ты делаешь?       Я приподнялась, но тут же почувствовала, как по всему телу ударил жар, вернувший меня обратно на подушку. Нет, я никогда не смогу встать на ноги. Мне слишком больно. Снова. Снова, снова и снова. Боль стала не просто частью моего существования, она стала самим способом существования. Не знаю, что со мной станет, неужели я навсегда останусь этим искалеченным существом, не способным идти дальше.       — Почти закончил, — улыбнулся Фрэй и на мгновение боль все же ушла.       Только короткое мгновение. Затем подавляющая темнота снова заполнила все пространство вокруг и внутри меня.       — Что это?       Мой голос прозвучал слабо и хрипло. Фрэй поднял голову и посмотрел на меня тем же взглядом, как когда я пошла на поле к Скорпиону. Между нами на несколько секунд возникла неловкость, он опустил глаза, и я с ужасом подумала не больно ли ему видеть меня в таком жалком состоянии, но Фрэй умел скрывать свои чувства лучше меня.       — У тебя же была татуировка здесь? — он снова улыбнулся, будто ничего не было. — Созвездие Льва?       — Откуда ты знаешь? Разве я говорила?       — Айви, — кажется, он впервые назвал меня по имени. — Ты мой единственный друг. Я знаю тебя.       Я снова сломалась и начала рыдать. Слезы с жаром стекли по щекам, из скривившегося рта выползали жалкие стоны и всхлипы, я не могла и не хотела сдерживаться. Внутри нарастала такая сила, что меня трясло от недостатка воздуха.       — Что-то случилось, — сумела сказать я, перевернувшись на бок.       Мне не стыдно было плакать перед Фрэйем. Ему я доверяла, мы попались вместе, может, только ему я и могла доверить свои чувства.       — И это все изменило...       Он бросил фломастер на тумбочку и лег на кровать вместе со мной. От Фрэйя пахло одеколоном и сигаретами, несмотря на то, что я не видела, чтобы он курил.       — Тогда расскажи мне что случилось, чтобы я смог помочь тебе.       — Я не могу! Не сейчас! Но я не знаю, что мне делать...       — Тш-ш, — Фрэй положил руку мне на плечо и стал поглаживать.       — Я хочу рассказать, но не могу. Извини!       Если Фрэй узнает про Э.Н.И.Г.М.У., про то ЧТО это и ЧТО она может, его жизнью будут распоряжаться по-другому, чтобы добраться до того, что всех действительно интересовало.       — Не извиняйся, может, на твоем месте я поступил бы так же. Из-за этого ты так...       — Да, — я всхлипнула и перевернулась на спину. — Я не знаю как взять себя в руки. Я чувствую, будто я полна сломанных вещей, которые режут и царапают меня изнутри, но от них никак не избавиться. Будто я превратилась в бомбу.       — Ты та еще бомба, детка!       Я закрыла глаза и слеза скатилась по моей улыбке.       — Что бы не произошло, я в этом с тобой. Ты и я, Скалли. Ни Эмери, ни Дарси с Элом, ни Бёрт и Фокс. Ты и я, мы найдем выход. Ты читала Библию?       — Твою... Фрэй! А я похожа на девочку с Библией?       — Нет, ты скорее на Страшилу похожа, но ладно... — Фрэй взял меня за руку, где было кольцо, подаренное Циммерманом, и провел по нему пальцем. — У Соломона тоже было кольцо, на котором было написано "Все пройдет. И это тоже", или чё-то как-то так. Так что... боль не бесконечна. Мне хочется в это верить. Борись, детка, борись!       — Откуда ты все это знаешь?       — Я учился в литературном колледже. Поэтому я ругаюсь крепче тебя.       Когда я успокоилась, мне не захотелось оставаться в этой психушке, но и делать хотя бы шаг по "Фантому-3" тоже казалось невыносимой пыткой. Фрэй спросил не побыть ли ему со мной сегодня, если я чувствую, что в одиночестве мне снова станет плохо.       — Мы можем просто молчать и обниматься вечность. Ну типа, если надо тебе.       — Милое предложение, но почему ты звучишь как парень, пытающийся выбраться из френдзоны?       — Да обойдешься!       — Кстати, что еще за Пчелка?       Клянусь, он покраснел раньше, чем я произнесла последний слог.       — Она просто... нравится мне, а я ей не интересен.       — Может, она всего лишь не разглядела тебя за своей работой, а ты принял все на свой счет? Ты же у нас красавчик!       — Да иди ты!       — Я серьезно.       Я вернулась в свою комнату, закрыла дверь изнутри, на всякий случай подперев ее комодом, потому что решила пренебречь советом отца и увидеть его снова. Мне нужны были ответы. Мне нужно было понять что происходило здесь и там.       Одежда у меня провоняла потом и больничным отделением. Я бросила ее под кровать, надела легинсы, тунику и завязала волосы в хвост. Глаза у меня были все еще красными. До ужаса красными, но спала я, кажется, около двух суток назад.       — Так, — я взяла в руки Э.Н.И.Г.М.У. и закрыла глаза, пытаясь представить каждую букву в отдельности. — Э — оранжевая. Н — синяя. И — красная. Г — черная. М — зеленая. А — белая.       Я бросила ее в ту же стену, моргнула и куб приземлился в папином кабинете. Не было никакого проходного момента, когда мой глаз заметил бы, КАК менялось пространство.       — Ладно, — прошептала я и перешла на ту сторону.       Кабинет был пустым. Я быстро подняла Э.Н.И.Г.М.У., сдвинула грань и стена вернулась на место так же незаметно. Папа сказал, что я могу вернуться в то же время, из которого уйду, но Э.Н.И.Г.М.А. может и ошибиться, вернув меня на несколько часов позже. Может, подобные путешествия и влияли как-то на организм, но я и без того чувствовала себя настолько хреново, что разницы просто не заметила.       В прошлом снова было темно. Папа сказал, что оставляет для меня на столе календарь с отмеченными датами, чтобы я знала в какой день и год попала. Сказал мне код от сейфа, чтобы я могла прятать куб туда на всякий случай, но я находила этот способ ненадежным и тупым, и пока только обдумывала куда можно было бы припрятать его.       Засунув куб в сейф, я вышла из кабинета и оглянула этот чертов дворец. В коридорах мне вряд ли кто-то встретиться. Профессора Би редко доводилось видеть, маленькая Айви любила прятаться, и я помнила где, мне мог попасться только папа или придурковатый сын профессора Би, который появлялся не часто, но всегда с какой-то поганой речью, от которой всех тошнило. Я его терпеть не могла, но однажды он мне очень помог и показался не таким придурком. Всего однажды.       — Господи, что я здесь делаю?       Часы у лестничного пролета показали половину седьмого. В это время мы с папой обычно были вместе, но я осторожно прошла мимо своей комнаты и меня там не оказалось. Свет в половине дома был потушен. Такое случалось часто из-за работ папы и профессора Би, и меня это страшно волновало, потому что темнота — одна из тех вещей, которых я боялась больше всего. Сейчас мне уже было наплевать светло или темно. Для меня почти всегда темно.       — Где все? — послышался мужской голос под лестничным пролетом, ведущим на первый этаж.       — В зале, — робко ответила маленькая я, имея в виду гостиную, где часто проходили собрания, во время которых я сидела под дверью, листая "Удивительного волшебника Страны ОЗ" и ждала папу.       Так странно было слышать свой голос. Еще страннее видеть себя. Ну нет, не просто странно! Это охренеть как сюрреалистично.       — А ты чего тут?       Я спустилась на несколько ступеней вниз. Из-за темноты они не могли меня видеть, а я, мать его, разглядела прекрасно.       — Сукин ты сын! — тихо прорычала я.       Придурковатый сын профессора Би, только что зашедший в дом, рухнул на софу рядом с мелкой Айви и вытянул ноги. Я, не очень любившая его общество, возмущенно подпрыгнула и вжалась с книгой в противоположный конец софы, надеясь, что он перестанет меня замечать, точно так же, как я пыталась не замечать его, не смотреть на него и вообще забыть о его существовании. Придурковатый сын профессора Би, которого теперь я страстно хотела и называла Бёртом. Кит Бёртон.       Тогда ему было должно быть около девятнадцати и выглядел он по-другому. Меньше мышц, больше гонора и вечно ухмыляющееся лицо, которое не шло в сравнение с вечно подавленным и угрюмым Бёртом, которого знала я.       — Сукин сын, — не могла успокоиться я и положила руки на плечи, чтобы не потерять чувств. Я прекрасно помнила, что сейчас должно было произойти между им и мной.       — Читаешь? — спросил он. — Не знал, что ты умеешь.       — Не читаю, — нехотя ответила маленькая Айви, поправив страницу. — Я смотрю на картинки.       Он вытянул руку и выхватил у меня книгу. Я вздрогнула, но злиться не умела, как и постоять за себя. Мои светлые волосы были разбросаны по плечам, брови хмуро сдвинуты, на плечах висел толстый свитер, потому что помимо проблем со светом, в доме были еще и проблемы с отоплением.       — "Удивительный волшебник Страны Оз", — ухмыльнулся он и вернул мне книгу.       Я провела по обложке ладонью, будто Бёрт успел ее запачкать. Мне было так неприятно, что он взял ее в руки, да еще и с такой издевкой, что захотелось убежать и расплакаться, но вместо этого я понадеялась, что скоро уйдет он. Он всегда быстро уходил.       — И кто твой любимый персонаж?       — Железный дровосек.       — Неповоротливый тупица!       — Ну а мне его жалко! — чуть громче сказала я.       Бёрт поднял брови удивившись тому, что я могла повысить голос, но мне это не понравилось, и я снова уткнулась носом книгу.       — Ну а кто ты в этой истории? Трусливый лев?       — Я не Трусливый лев!       — Тебя мой отец так и называет, разве нет?       — Нет!       — Так ты Дороти?       — Я... — я задыхалась от ненависти к нему. — Нет! Мне все равно! Отстань!       Сейчас я бы ответила ему в дюжину раз крепче, за что он выпроводил бы меня в коридор и заставил стоять у стенки на руках.       — Ладно. Хорошо. Не ори только на меня! — рассмеялся он, поднимая руки. Очень странно видеть его смеющимся. — Вы еще не поужинали?       — У них собрание. Ужина не было.       — Из тебя выйдет хороший папенькин ассистент. Только читать придется научиться.       Я не стала ничего отвечать, потому что и ответить мне было нечего. Хотелось только разрыдаться, что он вообще докопался до меня, а потом прокручивать это в голове снова и снова, как глупая маленькая девочка.       Вот, сейчас.       Свет в коридоре, где мы сидели, резко погас, и весь дом погрузился в темноту и тишину. Теперь я не могла нас видеть, только слышать, но и без этого прекрасно все помнила. Помнила, что он для меня сделал, и как много это значило до сих пор.       — Ты что боишься темноты? — спросил Бёрт.       — Нет!       — Да, ты вся дрожишь.       — Я не дрожу!       — Ты боишься темноты.       — Нет! Отстань от меня!       Стоило мне скрипнуть ступенью на лестнице, как маленькая Айви вздрогнула с приглушенным стоном. Ее колотило, я почти забыла как сильно всего боялась в детстве, как мир пугал меня.       — Ладно, слушай!       Бёрт поднялся с софы, снял с себя кожаную куртку и набросил ее мне на плечи.       — Не волнуйся. Не бойся, Трусливый лев. Эта куртка — твоя суперсила. Пока ты в ней — ничего плохого с тобой не случится. Обещаю.       — Но ведь она твоя...       — Тебе она нужнее.       Свет резко появился во всем доме, выводя меня из темноты и заставляя их повернуться в разные стороны.       Черт.       Молодой Бёрт сдвинул брови и посмотрел на меня, все еще держа руки на плечах маленькой Айви, тоже уставившейся в свою очередь на незнакомую девицу, которой станет через много лет. И что теперь? Сказать "привет" и убежать? Меня спасла открывшаяся дверь гостиной, откуда не спеша вышли папа и профессор Би.       — Да, я согласен, но он требует многого о...о! — папа запнулся в словах, когда заметил на лестнице меня.       Я подняла руку и неловко помахала ему, не зная, куда себя деть. Он приподнял одну бровь, затем устало опустил глаза и поманил меня пальцем.       — Это мой ассистент. Э-э, Ив.       Папа настойчивее поманил меня, чтобы я наконец-то сдвинулась с места.       Ив.       Ив! Да ты должно быть издеваешься надо мною!       Все перевернулось с ног на голову. Все. Все, во что я верила или в чем была уверена — оказалось совсем не тем. Ив — единственный друг, который у меня был в детстве, это я сама. Отлично. Я ее плохо помнила, только то, как весело и спокойно мне с ней было, чем мы занимались, как она отвела меня к Маргарет, а через шесть месяцев сказала, что больше никогда меня не увидит, но я с ней еще встречусь. Так вот, что это значило. И значит ли это так же то, что я спасала саму себя, потому что больше никого не смогла спасти?       — Ну же, — шепотом поднажал папа.       — Ого, — профессор Би поправил очки в круглой оправе, чтобы лучше меня разглядеть. — Какой повзрослевший ассистент, Скалли.       Я улыбнулась. Лицо профессора Би освежилось в моих воспоминаниях. Вечно уставшие покрасневшие карие глаза, черная смешная борода, растрепанная прическа. Он напоминал мне сумасшедшего профессора из комикса, только в прикольном клетчатом костюме и с яркими рубашками под ними.       — Привет! — неуверенно произнесла я и спустилась к ним.       Маленькая Айви уже соскочила с софы и подбежала к папе. Я старалась не смотреть на нее, но Вселенная, кажется, не должна взорваться, если я прикоснусь к самой себе, ведь мы много времени провели вместе.       — У тебя есть ассистент? — удивился Бёрт.       Я закатила глаза, оторвав свой взгляд от папы.       — Дел у нас прибавилось, кто-то же должен разбираться с грязной работой, — сказал профессор Би. — Ну что? Мы будем ужинать? Хорошая куртка, Айви!       Маленькая я улыбнулась и коротко взглянула на самодовольного Бёрта. Господи, что с ним произошло? Почему он так сильно изменился? Где профессор Би сейчас? На какой стороне оказался он?       — Кит, нам надо поговорить, — хлопнул сына по плечу профессор.       Они пошли впереди нас, в то время как мы с папой обменивались многозначительными взглядами. Я не помнила, как мы с Ив познакомились, после всего что произошло, мне просто казалось, будто она всегда была рядом.       — Прости, — прошептала я. — Я, наверное, сделала все неправильно, просто творится что-то... что я не могу выдержать, мне хотелось поговорить.       Папа кивнул, делая вид для маленькой меня, что разговор у нас неважный.       — Хорошо. После ужина все расскажешь. Идет?       — Да.       — Выглядишь ужасно.       — Спасибо, я постаралась. Стой, а профессор Би знает?       — Да. Ведь это наш общий замысел.       Маленькая Айви ревниво схватила папу за руку и прижилась.       — После ужина, — кивнул он мне.       Столовая была одним из моих самых любимых мест в доме, но мне нравилось есть в ней вдвоем с папой, чувствуя себя как в мультфильме "Красавица и чудовище". Длинный стеклянный стол окружали высокие кресла, на которые мне приходилось класть подушку, чтобы дотянуться до тарелки, здесь всегда стояли подсвечники и искусственные цветы.       Ужина страннее, должно быть, в моей жизни не было. Папа показал мне сесть рядом с мелкой Айви, и так получилось, что я оказалась прямо напротив Бёрта. Либо он не помнил меня, либо знал с самого начала об этом дурацком плане с Э.Н.И.Г.М.О.Й. Я поставила вазу с цветами между нами, чтобы она закрывала мое лицо.       На ужин еда обычно была из ресторана доставки, но ее всегда было много. Я обожала запеченную курицу с чесноком и могла ее есть каждый вечер, но сейчас меня от нее воротило. Долгое время никто не говорил, я чувствовала себя просто отвратительно и сгребала на край тарелки круглишки моркови, которые в ресторане обильно клали в салат. Мама говорила, что морковь полезна для кожи, но мне от нее всегда было плохо.       — Не любите морковь? — спросил вдруг профессор Би.       Я посмотрела в тарелку маленькой Айви. Она не подняла глаза, продолжая жевать курицу, но ее морковь лежала ровно с того же края, что и у меня. Да уж. Внешне мы были мало чем похожи сейчас. У нее светлые волосы, у меня темные, крашенные и сухие, лицо у нее здорового цвета, у меня же — будто я восстала из мертвых всего пару минут назад, да и глаза от голода казались темнее и больше. Я не жалела подводки.       — Да, — наконец-то ответила я, выйдя из анабиоза. — Она противная на вкус.       — Она полезна для кожи, — сказал профессор, нацепляя на зубцы вилки круглешок.       — И моя мама так говорила! — вырвалось у меня.       Би и папа переглянулись. Наверняка они в курсе ее печального конца.       — Ну, взрослым верить нельзя, — рассмеялся профессор и маленькая Айви улыбнулась.       — Да, — согласилась я, просто уже не зная что сказать.       Бёрт резко сдвинул вазу с цветами, чем напугал мелкую и разозлил меня.       — Так откуда ты взялась?       — Кит! Какая разница?       — А что? Из "фонда" направили?       За объяснением я повернулась к папе. "Энигма" прошептал одними губами он и сделал глоток из стакана.       — Нет, я попала под благотворительную программу Эдварда Скалли. Вот чё, — сказала я максимально дерзко.       Температура так резко ударила по голове, что я наклонилась над тарелкой и едва ли не потеряла сознание.       Профессор Би усмехнулся моему колкому ответу и, наверное, удивился, как из запуганной малявки я превратилась в дерзкую девицу с подведенными глазами.       Кто-нибудь, пожалуйста, прекратите это. Я не хочу быть на своем месте.       Я вытянула руку к стакану с водой и тут же выпила всю жидкость. Вообще-то это оказывается дынный лимонад. Запах чеснока и куриной кожицы ударил мне по носу, снова провоцируя тошноту, и я поморщилась. Если бы только в моем сознании остались какие-то воспоминания о том как закончился этот ужин. Умру я в конце концов, или все же нет?       — Как у тебя дела, Бёрт? — вдруг говорю я, поднимая в его сторону стакан с лимонадом.       Он нахмурил брови, продолжая жевать салат. Клянусь, это было самое эмоциональное выражение лица, которое я видела в его исполнении.       — Бёрт?       Не надо было так его называть. Может, он пока не использует это сокращение.       — Меня так только в школе звали. Спасибо, ничего. Красивая татуировка.       — Спасибо, — ответила я, не глядя на свою руку.       — Это созвездие Льва? — поинтересовался профессор Би, и я снова оказалась благодарной ему за вовлечение в беседу.       — Да. Вообще-то, это фломастером нарисовано.       — Почему именно этот рисунок?       — А-м-м, я родилась под этим созвездием.       Что вообще-то было неправдой. Я сделала это тату, потому что созвездие мне показалось прикольным, а Сэм сказал, что я сошла с ума. Он был против татуировок.       На мелкой мне все еще была куртка Бёрта. Она быстро стала моей второй кожей, будто действительно защищала от всего мира время от времени. В этом возрасте я смотрелась в ней совершенно нелепо и мило, никто не пытался снять ее с меня, словно она вообще была невидимой. Когда неловкий ужин наконец-то закончился, мы с папой пошли в его кабинет, оставив маленькую Айви в ее комнате. Я шла будто в тумане, плохо соображая и почти не помня того, что наговорила за ужином. Ноги тряслись, но приходилось это скрывать, слезы накатывали и отступали, их тоже удавалось прятать за глубоким вдохом и остекленевшим взглядом.       — Все плохо, пап, — выпалила я, как только он закрыл дверь. — Ты... доверил мне эту штуку, не уверена, что ты поступил правильно. В моем мире... будущего, — я взмахнула руками. — Все по-другому. Я не смогу скрывать ее. В нашей команде есть парень, который мысли блин читает!       — Элвин?       — ДА! — выдохнула я, удивленная тем, что он знает.       — Не беспокойся, — папа покачал головой и прошел к своему столу. — Не беспокойся из-за Элвина.       — Что? Что это еще значит?       — Он не выдаст.       — Так ты сказал мне никому не доверять! А что Бёрт? Он знает? Ему я могу доверять, когда мне понадобится помощь?       — Бёрт? Ты имеешь в виду Кита? Я не знаю. Ты мне о нем мало что рассказывала.       — Но он знает? Об Э.Н.И.Г.М.Е.?       Папа закрыл глаза и покачал головой.       — Он знает, что она у меня?       — Да.       Я сжала руки в кулаки и упала в кресло, стоявшее перед камином.       — Я бы хотела ему доверять. Я схожу с ума, мне так нужен кто-то, кто поймет это все.       Папа хотел что-то сказать, но замолчал, а я думала только о том, как не хочу уходить, хочу остаться здесь, с ним. Однажды так и произойдет, я знаю, но что заставит меня убежать и спрятаться в своем прошлом? Очередная потеря. Хоть бы не Фрэй. Не Бёрт.       — Какой сегодня день для тебя?       — Я не помню ни числа, ни дня недели, пап. Знаю лишь, что сегодня март.       Я закрыла лицо рукой и сползла вниз по спинке. Меня снова начало трясти, как на тестировании, вот только комок боли застрял где-то в груди и плакать мне больше не хотелось. Легче все равно не становилось, только хуже. С каждым днем только хуже. Я цепенею. Меня будто каждый день бьют ножами. Мне так больно.       Папа встал за спинкой кресла и положил руки мне на плечи. Я не стала открывать глаза.       — Прости, что втянул тебя в это безумие, но ты моя единственная надежда. Э.Н.И.Г.М.А. ... была ошибкой.       — Так давай уничтожим ее! — я вскочила на ноги снова.       Предложение обожгло меня. По взгляду папа, наверняка, понял, что на самом деле я совсем не хотела, чтобы мы от нее избавлялись. Я могла бы вернуть себе брата. Маму. Изменить мир.       — Это не так просто, Айви.       — Почему?       — Это может привести к разрушению материи. Ко всему, что было создано. По этой же причине нельзя менять события. Все, что происходит, имеет причину. Значение.       — Кто вы? — я слегка попятилась назад. — Боги? Как вы вообще могли создать ее?       — Как и все создатели, мы так сильно хотели достичь величия, что видели только цель и не думали всерьез обо всех последствиях. Ответственность за мир, в котором ты живешь, в котором... ты осталась, лежит на нас. К сожалению, по моей вине, ты была частью этого с самого начала.       — Ну, — я постаралась сделать вид, будто это не такая уж большая проблема. — Не думаю что я смогу сделать то, что вы оставили на меня. — Я стала бродить по комнате, только чтобы найти способы спрятать от него свое лицо. — Я не смогу защитить Э.Н.И.Г.М.У. в клубке змей, в котором оказалась. Теперь, и я чувствую вину за эту войну. Каждый день кто-то умирает, и это потому что я прячу...       — Выдай куб и станет только хуже! — прервал меня папа. — Как ты думаешь, что они сделают, когда получат ее? Все исправят? Вернут потерянные жизни? Станут святыми? Конечно, нет. Они будут использовать ее как оружие, а это не приведет ни к чему хорошему. "Фантом" готовит вас к тому, чтобы вы уничтожили "Энигму" — организацию.       — У них тоже есть свои воины.       — На вашей стороне Циммерман.       — А что, если он передумает? Стой... а профессор Би? Что станет с ним?       — Я не знаю, но от своих убеждений он не откажется.       — А кто выполняет работу Циммермана в "Энигме"?       Папа открыл рот, чтобы ответить, но тут же замолчал.       — Кто? — потребовала ответа я.       — Ты узнаешь сама. Тебе не понравится ответ.       У меня голова шла кругом. Меня все это достало. Могла я просто прийти в штаб-квартиру "Энигмы" и разнести ее к чертям, закончив все это? Почему мы до сих пор этого не сделали? "Фантом" собрал свою армию сверхлюдей, как насчет того, чтобы покончить с этим? Змейка, Череп — в них нет ничего особенного, только навыки убийц, Пэн — единственный, кто отличается в их команде, но откуда он? Кто он? Почему он помогает?       — Я пойду, — сказала я, чувствуя, что встреча с папой не принесла облегчения, на которое надеялась.       Отец кивнул и прошел к сейфу, чтобы вернуть мне куб. — Айви, сказал он, подходя ко мне.       Я попыталась собраться, шмыгнула носом и посмотрела на него. Мой грустный волк. Он будто был моим сновидением. Я до конца не верила в реальность происходящего.       — Мне было бы легче, если бы ты пообещала заботиться о себе.       Я усмехнулась и забрала Э.Н.И.Г.М.У. обратно.       — Не переживай. Циммерман сделал из меня идеального солдата. Я неуязвима из-за аномалии, сильна в бою из-за этого, — я подняла руки. — С искрометным чувством юмора. Ничего со мной не случится, я кремень. Идеальный защитник.       Папа пропустил мой бред мимо ушей и просто обнял. Это то, что было нужно мне сильнее всего, но это то, чего вечно не хватало. Я бы хотела, чтобы он был со мной рядом каждую минуту. Чтобы никогда не покидал меня.

***

      — Ты знал? — влетела я так, будто меня гнали горящими метлами.       Дорога до тренировочного зала превратилась в целое испытание: я то неслась на эмоциях и адреналине, то едва плелась, уставшая и разочарованная. Я надеялась, что Бёрт будет в зале. Где ему еще быть в очередную бессонную ночь?       Он обернулся на мои крики с обеспокоенным видом, и это лицо совершенно не походило на то, что я видела чуть меньше часа назад.       Бёрт пристально смотрел на меня несколько секунд, пытаясь понять, что я имела в виду.       — Ты знал меня. Мы жили в одном доме!       — Да, — ответил он, нанося слабый удар по груше. — Я был Китом Бёртоном когда-то. Очень давно.       — Ты видел меня. Ты знал меня, ты...       Бёрт посмотрел на меня и кивнул.       — Ты знаешь...       — Да. Это правда.       — Господи...       Мне стало дурно. На секунду голова так сильно закружилась, что я наклонилась вперед, уперлась руками в колени и сделала глубокий длинный вдох, только чтобы снова не потерять сознание.       Они все с ума сошли. Я не могу этого сделать. Я слабая. Я никакой не супергерой, просто девушка с руками-магнитами и покалеченной психикой. Я даже убить себя не могу.       Бёрт бросил свою грушу и, подойдя ближе, обнял меня.       — Что мне делать? — взмолилась я, вытирая слезы.       — Как они сказали.       — Я устала от всего этого! Я хочу убежать...       — Я знаю... — его пальцы стали осторожно поглаживать мой висок, щеку. — Он поможет тебе. И я тоже. В конце концов, мы с самого начала были частью этого. Вдвоем. Но, Айви...       Я шмыгнула носом и подняла заплаканные глаза. Бёрт обхватил мое лицо руками и слегка наклонился, так, что я могла чувствовать его дыхание.       — Никому не доверяй. Никому не рассказывай. Никто не должен знать. Нас предают не наши враги, но ничего нельзя менять. Айви! Ничего не меняй, не пытайся вернуть того, кого нельзя вернуть. Я знаю, знаю, что ты будешь думать об этом. Жертвы — часть жизни.       — Что ты говоришь? Я знаю ДОСТАТОЧНО о жертвах.       Кипящая злость заставила меня отстраниться от него.       — Может, это не вовремя, но с другой стороны, твой честный ответ не даст мне сойти с ума окончательно! — я сама не заметила, как начала кричать на него. — Что это было? Ты из жалости... — слова не приходили. Мне хотелось просто продолжать кричать и требовать от него взаимного чувства. — Ты вообще чувствуешь ко мне что-нибудь? Хоть что-нибудь?       — Айви... — он попытался меня успокоить.       — Нет! ОТВЕТЬ!       Я замахнулась кулаком, но остановилась, не выдерживая его взгляда, полного жалости. Я могла сбить его с ног, швырнуть на другой конец зала, но мысль, что придется причинить ему боль по собственному выбору, нарочно — была невозможной. Я не могла. Не могла ничего ему сделать. Я его не ненавидела.       — Пожалуйста!       Смотреть на него становилось все тяжелее. Растерянный взгляд. Молчание. Ему жалко меня, а я оказалась в таком положении, в котором теперь не знала как защитить себя.       — Ты знаешь. Ты не безразлична мне. Но...       — Но?       — Если ты станешь моей, какое будущее ты видишь?       Он завел меня в тупик. Какое будущее. Я боялась смотреть далеко и думать о том, что будет. Меня пугало это сильнее всего, что происходило в реальности.       — Я с тобой. Но мы на войне. У нас есть обязанности. Свои роли. Я знаю, что ты это понимаешь.       — Бёрт, я не прошу тебя держать меня за руку, водить в кино и быть моим парнем. Мне просто хочется знать, чувствуешь ли...       — Да. Да... Конечно.       Я обняла его. Кит обнял меня. Все затихло и стало так спокойно. Ты был со мной.