Средимирье: Башни

Как я вернулся в Башню, лучше не вспоминать, по крайней мере в добром здравии. После умопомрачительного секса с перчинкой вины перед моими гаремниками я ещё довольно долго думал, что сказать тем, кто будет приходить по мою голову. Софи, собственно, ничего посоветовать такого не смогла, потому что больше ухохатывалась с моих предположений, что со мной там сделают, но она пообещала, что стерла шлейф нашей связи с моей ауры, так что хотя бы парни меня не должны уличить в измене. Ой как я не хотел оправдываться перед ними ещё и за это. Не то чтобы я чувствовал себя дико виноватым, что вы, я просто ощущал себя полным мудаком, но был достаточно счастлив после того, как переспал с девушкой, так что пока что это заткнуло мою совесть, хоть и не избавило от осознания неприкрытой вины перед ними. Как часто бывает, "хочу" и "нельзя" часто пересекаются. Я знал, что я не прав в отношении них, но так же я был полностью уверен, что не переспать с ней было бы большим упущением, и я, в принципе, давно уже хотел кого-нибудь разложить, да вот только окружение моё этого не хотело. Короче, оправдывая сам себя, я убивал просто тьму времени, зато чувствовал себя вполне хорошо. В какой-то момент я даже хотел, было, увильнуть и не возвращаться в Башню вовсе, но этого мне уже не позволила Софи, настроив портал прямо в одну из дверей альма-матер. ― Меня убьют, да? ― ныл я, обнимая её со спины и всё оттягивая пугающий момент неизвестности. ― Успокойся, ― усмехнулась она. Ну конечно, не её же собираются покарать за всё хорошее. ― Все мы имеем право делать так, как считаем нужным. Так что пускай орут и указывают, но это твоя жизнь. Если оно было тебе надо, то почему ты должен от этого отказываться? ― Это ты меня так на эшафот провожаешь? А где же попытки успокоить и пообещать, что меня не убьют? ― Рио, я никогда не даю ложных обещаний, это относится и к нашему моменту. Давай, иди уже. Твоя башня - твои правила, так что если ты не будешь пресмыкаться, то все будут с тобой считаться. ― Ммм, ― не сильно-то я верил в этот подход, если быть честным, но, с другой стороны, что-то в этом было. Некое разумное звено. Хм. Итак, выход царя с корабля на бал: акт первый. Стоило мне оказаться внутри высоченных стен Башни, как рядом моментально нарисовались мои гаремники и Икзар. На лицах всех троих было ярко выраженное негодование, но прежде чем хоть кто-то мне что-то успел сказать, я лишь вздохнул, что я к Мане, и исчез в раскрывшейся печати переноса. ― Кто пришёл! ― усмехнулся Хранитель, заметив меня рядом с собой. Мы были в его кабинете, что имел прямой выход в библиотеку, только вот на сей раз комната с одной отсутствующей стеной, которая просто исчезала в бесконечных рядах книжных шкафов, была похожа на диспетчерскую. Вокруг висели десятки визуализаторов, проще говоря, голографических экранов, отражающих всё то, что творилось в городе, который всё ещё восстанавливался после атаки. ― У меня к тебе есть пара вопросов, ― сообщил я между делом. Позади меня зашуршали одежды, я лишь покосился в ту сторону, чтобы понять, что за мной последовали и трое моих неизменных компаньонов. Имеют ли они право знать правду? Впрочем, это уже забота Мане. ― Икзар, у тебя есть что-то ко мне? ― строго спросил Хранитель, явно намереваясь избавиться от лишних ушей. ― Только информация, что наследник вернулся. ― Я заметил, спасибо. Можешь идти. Рокшар, Каиномар, прошу вас, проследуйте за Икзаром, обещаю, что после того, как мы поговорим, я верну вам Рио на растерзание. Парни явно нахмурились, но послушались. Когда Хранитель настаивал на чём-то, очень сложно было ему возражать. Троица исчезла в отблеске печатей-переносов. Я же вновь посмотрел на Мане. ― Мне кажется, что теперь-то я имею право знать, почему меня вызвали в этот мир? ― слова так и отскакивали от губ. Я так давно хотел получить все ответы, что вопрос буквально лился из меня, будто поток воды по вырытой канаве. ― Пожалуй, ― не стал отрицать Хранитель. ― С тобой как-то вообще всё сложно, ― вздохнул он и предложил сесть в рядом стоящие кресла. Я был готов к тому, что нас прервут появившиеся слуги, но их так и не появилось. ― И почему ты вечно находишь мне поводы для беспокойства? ― Это не только с тобой так, не беспокойся, мои родители тоже постоянно жаловались, что я ходячая проблема. Считай, что проблемы - это приложение ко мне в целом. Так что у вас случилось? Почему в глубине Башни существует Лорель? Мне сложно назвать это жизнью… Мане тяжко вздохнул и посмотрел в сторону, на табло, что отражали городские улицы. На лице этого невероятно красивого мужчины отразилась вселенская скорбь. ― Даже у Хранителей есть несколько строжайших правил, нарушение которых несет за собой необратимое. Одно из этих правил: не брать себе в гарем людей. Как ты сам знаешь, люди - это первоначальная раса. Когда Дева создавала других существ, она вносила определенные изменения не только в физические показатели, но и в устройство психики, всё для того, чтоб новые создания могли переносить долговечность. Время давит на психику любого существа неумолимо: чем больше ты живешь, тем больше смерти ты соберешь вокруг себя. Хранители вроде бы защищены от этого, весь гарем становится одним общим организмом, но и тут есть слабое звено: если в гареме есть человек, то насколько бы хорошим магом он не был, он всё же сломается через определенное время. Лорелю 1578 лет, столько не прожил ни один даже очень сильный маг-человек. Люди угасают только на подходе к тысячелетию. Он был первым, кого я захотел в мужья. Слепая и очень сильная привязанность тянула меня к нему, вопреки твоим убеждениям и запретам всех Хранителей сразу, ― в тот момент я ощутил себя на совершенно другом месте. Мане словно раскаивался передо мной за ту ошибку, что совершил против моей опеки. Раньше мне приходилось ощущать себя наравне с ним, но сейчас я чувствовал себя выше и мудрее, и он, как ученик перед учителем, раскаивался и просил прощения, пусть и не в открытую. ― Трактаты Девы, твои наставления, даже сама Дева, никто не смог переубедить меня в том, что истинную любовь можно оставить. Я пошёл на грех - принял в гарем человека. К тому же ещё и отказывался от полигамности моего положения. Говорил, что мне нужен только он, что вдвоем мы справимся со всем. Тогда мне был девятнадцатый период, я был молод душой и глуп настолько, чтобы пойти наперекор всем известным правилам. Я погубил своей глупостью двести с лишним душ, но тут уже ничего не исправишь. Как говорится, исключение из правила только подтверждает правило. ― Именно поэтому ты жаждешь смерти? ― Да, и уже довольно давно. С тех самых пор, как понял, что натворил. Но я все так же жил и продолжал набирать гаремников, поняв, что всё же выхода из тупика нет. Лорель начал угасать, а общая связь делала и всех нас калеками. Мы живём с ощущением смерти у самого сердца. Магия Башни делает так, что гаремники чувствуют друг друга на особом ментальном уровне, благодаря чему между ними не возникает ревности. Когда со мной в постели один, остальные тоже остаются удовлетворенными, но то же работает и со смертью. Они умирают вместе с Лорелем, а я вместе с ними всеми. Звучало поистине ужасно. И как же хорошо, что я не успел наломать дров подобно Мане. С натуральностью ещё как-то можно совладать, для этого нужно определенное время и я не имею права себя обманывать в том, что с этим действительно придется смириться. Мужчины - лучшие воины, я прекрасно это знаю, просто до сих пор не могу перешагнуть себя. Однако обречь на смерть - это куда хуже, а главное, необратимо. И ведь все они живут с этим уже долгие годы, умирают душой, но живут наяву. Невообразимо! ― Получается, что и Икзар это ощущает? Он тоже умрет? ― эта мысль внезапно ударила меня, словно разряд молнии. ― Он тоже умирает внутри? Эти живые глаза молодого парня никак не вязались с мыслью о смерти. ― Он - это моя вторая или третья по счету ужасная ошибка. Я взял его в гарем, когда всё уже понимал и дал обет безбрачия. Я даже носил уже к тому моменту амулет, ограждающей меня от набора гарема, но мимо него я пройти не смог. Слишком притягателен он был. Я хотел получить эту жемчужину к себе в коллекцию. Несмотря на уговоры Эгиля и Литеры, как они умоляли меня, а я не мог совладать с собой. Возможно, это отчасти и Башня постаралась, всё же за несколько дней до этого я применил очень сильную магию и она, несомненно, давала эффект помех на любые артефакты, которые были со мной в тот момент. Но в любом случае я заполучил его и наслаждался им бесконечные два года, пока мои гаремники наконец-то смогли до меня докричаться. Они требовали, чтобы я сходил к Лорелю, но все два года я обходил его спальню за три версты, словно бы его и не было. Только когда сам Икзар стал рассказывать, что у него в груди засело какое-то ощущение разрушения и уныния, я понял, что вновь сделал ужасное. ― И нет никаких вариантов его спасти? ― Есть шанс, но он так мал, что уповать на него чистое безумие. Однако приходится уповать. Может быть, ты заметил, что мы практически не контактируем с ним физически. ― Заметил, и он, кстати, очень обижается за это, ― кивнул я. ― Да, я знаю. Он единственный, кто недополучил меня. Обычно на одном-двух гаремниках я зацикливался на пять лет минимум. Да я мог сразу быть с двумя и даже больше, но у меня всегда были долгосрочные фавориты, но тут всем гаремникам и мне лично пришлось ограничить связь с Икзаром. Чтобы он не выл от тоски, приходилось подкладывать его под моих десятинников, чтобы поддерживать в нём ощущения моего присутствия. Если у него и есть шанс, то только благодаря тому, что я не прикасаюсь к нему уже очень долгое время, он словно отдален от Башни, и если ритуал пройдет успешно, то по твоему согласию он останется жить на попечении Башни, как твой недо-гаремник. Спать с ним тебе будет не надо, но вы будете питать его, и умрет он своей смертью. Кошмар! Он заставлял Икзара спать с другими гаремниками? Меня это так шокировало, будто бы в это же время он же не убеждал уже меня, что мне надо переспать с двумя парнями. Что тут с порядками нравственности? Впрочем, Мане действительно порядочно накосячил, на его фоне я прям золотце. ― Грустно как-то за Икзара… ― вздохнул я. ― Иметь истинного и не иметь возможности быть с ним. ― Правда, что ли? ― едко усмехнулся Мане. В этой улыбке была вся возможная ирония, коей только обладал этот человек. ― Тогда что же ты совершаешь мою ошибку? ― В смысле? ― меня так поразила эта перемена, что мозг зациклился на его изменившимся лице и совершенно отказывался думать над его словами. ― Твои гаремники. Рокшар и Каин, тебе не кажется, что ты сейчас тоже как бы есть у них, как истинный, но при этом не даешь им быть с тобой? ― Это другое. ― Нет, это ровно то же самое. Ты думаешь, что они не представляют тебя в своей постели, что они не хотят этого всей душой? Да я более, чем уверен, что, как и Икзар, они мечтают и лезут на стену. Нельзя, но так хочется, до безумия и помутнений, что иногда приходится ставить их на место. Знаешь, сколько раз Икзар пробирался ко мне, обезумев от недостатка внимания? Сколько раз он заставал меня с другими гаремниками? Сколько раз его силком уводили в почти невменяемом состоянии, а я мог на это только смотреть и корить себя за всё совершенное? Ведь вот оно, моё тело, эти руки, я мог бы его банально обнять и успокоить, словно нерадивое дитя, но нет, я не мог, я стоял и смотрел, как его уводят. Десятки, даже сотни раз. И всего лишь потому, что он ещё может остаться жить, несмотря на то, что я, его истинный, умру. Возможно, он никогда в будущем никого так не полюбит, но, тем не менее, мы решили так за него, и он смирился со временем. Тебе не понять той тоски, что висит между нами. Он из года в год смотрит со стороны на то, что происходит, и молча, тускло мирится с тем, что его любовь всей жизни умирает. Он бы умер вместе с нами, но в моих объятиях, но я не хочу брать на грех ещё и его душу. Этот дракон слишком мало видел в этом мире, чтобы так рано умереть. ― Так просто забери его с собой? Возьми его ещё раз, нагони то время в последних годах своей жизни! ― я до боли в пальцах сжал подлокотники. ― Не решай за него! Мане лишь улыбнулся и опустил взгляд. ― Я не могу. Лишь то, что он, возможно, найдет потом своего истинного, что он, возможно, будет счастлив потом, а не сейчас, заставляет меня делать то, что я делаю. У него будет шанс, которого я лишил двести тридцать три существа. Тоска и боль, смерть у самого сердца, сейчас он это слышит лишь отдаленно, в то время как мы дышим этим. Время душит нас. Принять это, смириться с этим было невероятно сложно. Я мог себе представить, но не мог ощутить всего этого, чему в глубине души был безумно рад. Вот она ошибка, стоимость которой сотни душ. Причем очень сильных душ, которые без этого могли бы прожить во много раз дольше. Глупость одного может сжечь лучшие ростки. ― Риогалл, если ты понял меня хотя бы отчасти, то прошу тебя, переведи стрелки своего негодования на своих гаремников. Тебе с ними жить ещё очень долго, они будут твоей силой и твоей поддержкой. Заботься о них, и давай им себя, чтобы они хотели жить, а не умереть вместе с тобой. Не доводи их до состояния, когда они просто воспользуются возможностью и реально изнасилуют тебя. ― Думаешь, такое возможно? ― Мне ли не знать? Икзар сильный маг, куда сильнее твоих двоих, но он таков просто потому, что все эти годы глушил желание любви знаниями, но и это он делал с надеждой, что сможет добраться до меня. Чаще всего меня спасали другие гаремники, а тебя никто спасать не будет, пойми это. И они реально могут травмировать твою психику, просто от того, что больше не смогут терпеть. Я вспомнил, как однажды на меня уже набрасывался Каин, как он сковал меня магией паралича. Да уж. ― Пока что они ещё держатся, за что им хвала, но не тяни кота за яйца, ты угробишь вас всех. Не доводи до предела, не потакай своим принципам, перед тобой живой пример огромной ошибки ублажения собственного эго. Я реально думал, что со всем справляюсь и что запреты написаны не про меня. Самоуверенность - это хорошо лишь до границ адекватного, а дальше - верная смерть. Тишина, словно пузырьки в бокале с пивом, зависла и лишь изредка что-то меняла, будь то смена позы или неаккуратный вздох. Мне было о чём подумать, а Мане было о чем сожалеть. ― Ладно, я понял, ― я встал с кресла и посмотрел на дверь. ― Как Тархан? ― Жив, почти здоров. Его подлатали и сейчас работает магия регенерации, завершая процесс восстановления. Через пару дней он будет полностью здоров. ― Спасибо. Если честно, то он стал моим братом. ― Что ты имеешь в виду? ― Чтобы спасти его отца от бога смерти, пришлось сделать Тархана моим сводным братом. И они оба теперь на попечении Башни. На лице Мане промелькнула легко читаемая мысль: “Ты одна огромная ошибка!” Ну правда, ему простой жизни же никто не обещал? А со мной вообще не соскучишься. ― Ладно уж, разберемся с этим как-нибудь, ― вздохнул Хранитель. ― Он, кстати, уже очнулся, так что иди, сам расскажи ему о том, что ты и кто ты для него теперь. И прошу тебя, постарайся ради своих гаремников. ― Хорошо. Тархана я нашёл в больничном крыле, где всё и вся пропахло настойками и прочими медикаментами. Врачи делились на два типа: на магов жизни и тех, кто просто имел достаточные знания и умения для того, чтобы помогать людям жить. В Башне же было больше вторых. Маги жизни, те, кто в обычных больницах спасает тысячи жизней тем, что, помимо своего умения оперировать, ещё и вливают свою регенерацию в чужое тело, здесь были нужны редко. В Башне была полная медицинская страховка и каждый год все работники этого сложно устроенного механизма обязаны были проходить осмотр. К тому же удобно, когда можно спросить о любых болях, не выходя из здания собственной работы, и получить исчерпывающий ответ или даже сразу помощь. Магия и физическое умение лечить существовали в этом мире в полном симбиозе. От привычных мне прививок и уколов до огромных магических печатей для сложных операций. Волшебство! ― Привет, ― я вошел в частную палату, где в одиночестве лежал мой друг, а рядом с ним, едва заметный, висел призрак его отца. Тархан повернул ко мне голову и улыбнулся. ― И тебе. Плюс больничного крыла - ходи, в чём хочешь. Я знал, что мне придется объяснять, что я такое, но всё же не хотелось расставлять акценты. ― Как ты себя чувствуешь? ― спросил я, то и дело косясь на парящего рядом мужчину. ― Уже лучше. Спасибо тебе. Слышал, что это именно благодаря тебе я вообще сюда попал. Я даже и подумать не мог, что ты работаешь в самой Башне! Я сжал губы в улыбке. Отец Тархана облетел меня и помахал у меня перед лицом рукой. Сам парень этого будто бы и не видел, а я еле уловимо, но всё же не только ощущал, но и различал очертания. ― Тут спасибо не только мне, тут и твой отец отличился. ― Да, он мне рассказал. Но всё же именно ты захотел меня найти, да и я думаю, что ты бы сделал всё возможное, чтобы спасти меня, по крайней мере, очень хотелось бы в это верить. ― Ну, это действительно так! ― пожал я плечами. ― Правда, твой отец значительно ускорил этот процесс. Неизвестно, сколько бы потребовалось времени, чтобы уговорить Хранителя. ― Ты лично с ним знаком? Вау! Это очень круто! Я видел несколько его гаремников, ну, таких, в черных одеяниях. Как я понял, чем ты выше по статусу, тем больше на тебе мантий, да? ― Ага. Тархан, можешь попросить своего отца, чтобы он прекратил проходить сквозь меня? ― мучительно попросил я. ― Ой. Пап! Не издевайся. Тебя укачало, да? Он всегда так делает, если пытается отвадить кого-то от меня. Хотя тут может быть и что-то другое. Прости его, пожалуйста. Я вздохнул с облегчением и присел на край кушетки. ― Ничего. Кстати, я хотел сказать тебе, что теперь тебя защищает Башня, так что вы можете создать своё агентство. Или же ты можешь попытать счастье в одном из отделов Башни. Хранитель будет только рад таким рукам и знаниям. Его папаша намеренно помахал у меня перед лицом руками и нахально проскользил кистями в районе моей головы, чтобы у меня опять появилось тошнотворное желание лечь. ― Ты уговорил Хранителя взять меня к вам? ― чуть ли не с щенячьими глазами спросил меня Тархан. ― Пап, ты слышал? Это же так здорово! ― Не совсем Хранителя, ― ща блевану, ей богу. ― Я уговорил богов жизни и смерти сделать тебя моим сводным братом по крови, поэтому, так как ты мой брат, Башня теперь тоже за тебя в ответе. Юноша промолчал, только выпучил глаза в мою сторону, а отец его отлетел на почтительное расстояние и заинтересованно наклонил голову. ― Ты уговорил богов жизни и смерти? ― неверующей повторил братец. ― Догадываюсь, как это звучит, но давай я тебя ещё добью, так уж, чтобы всё и вовсе встало на свои места: я наследник Хранителя. Я будущий Хранитель Восточной Башни, отсюда я знаю и богов, и спутников Девы, и саму Деву. Вероятно, если бы меня так не тошнило в тот момент, то я бы нашел, как по-другому преподнести это, но пока что этот вариант меня тоже вполне устраивал. Головокружение потихоньку отступало, давая ясности в окружающий мир. Тархан полулежал на своей кушетке и во все глаза пялился на меня, открывая и закрывая рот, будто золотая рыбка. Его отец застыл рядом, поглядывая то на меня, то на сына. ― Роднили, кстати, нас по крови, так что теперь в тебе течёт кровь Хранителя, а на всех твоих родственников распространяется знамя тайности Башни. И теперь за твоим отцом не будут гоняться шинигами, он свободен делать всё что угодно, находясь в эфирном духе, ― дополнил я. Меня будто не слышали. ― Тархан, оттай, пожалуйста. Меня пугает твое молчание. ― Да, ― выдохнул он. ― Я просто не могу в это поверить. Я же простой парень, без каких-либо особенностей, так почему… ― Ты против? ― Смеешься? Я не верю своему счастью! Рио, да ты себе не представляешь, что это такое для простого парня оказаться так близко к тебе! Будущий Хранитель Башни! Вау! ― Меньше экспрессии, братик, ― усмехнулся я. Однако резонанс от его слов было не так просто утихомирить. ― Я такой же, как ты, меня тоже каким-то чертом взяли и затащили сюда, объявив наследником. Так что мы почти что в одинаковом положении, только что я смог уже как-то с этим примириться. ― Вау. ― Так, понятно. Тархан, я к тебе завтра приду, ладно? А то меня уже закидали тут магическими сообщениями, и что-то подсказывает мне, что вот-вот, и их отправители заявятся сюда. А ты пока перевари всё то, что с тобой произошло. Если к тебе заявится Мане (это Хранитель), то ты его дюже не бойся, он славный. Скорее всего, теперь тебя попытаются пристроить в Башню, но не соглашайся на рабские предложения. Отец тебе в помощь. Юноша с каштановыми волосами, обрамляющими лицо, будто вихрь, заторможено кивнул и откинулся на подушки, вперив взгляд в потолок. Я неохотно встал с кушетки и развернулся к выходу, когда мимо меня пронёсся дух и схватил за руку, передав вместе с этим прикосновением ментальное “спасибо”. Я улыбнулся и кивнул, после чего вышел из палаты и пошел пешком до своих покоев. Всё же был уже поздний вечер, я бы даже сказал глубокая ночь. День сегодня был, конечно, тот ещё. Побывал в подземном царстве смерти, познакомился с Лорелем, переспал с Софи, спас Тархана и его отца, узнал о главной ошибке Хранителя, а теперь ещё и парней надо успокоить как-то. В спальне наследника было на удивление тихо. Аккуратно заправленная кровать, чистота и полная тишина. Вызвать, что ли, слуг? Принять ванну? Что-то я совсем обнаглел, и сам ведь могу о себе позаботиться, а массаж потребую как-нибудь завтра. Вода смыла с меня налет безумия, вернув трезвость ума и красочные эпизоды из разговора с Мане. Со стороны акценты совсем по-другому расставляются. Бедный Икзар, теперь понятно, почему он вечно как на иголках, а ведь держится как-то. Решение было. Надо было действительно начинать что-то делать. Я вышел из душа и подозвал к себе полотенце взмахом руки. Магия реализовалась с погрешностью и все полотенца, что лежали на полке, рухнули на пол, и лишь одно подлетело ко мне. Эх, всё же я ещё далеко не мастерски владею даже банальной бытовухой, которую изучают в школе дети. ― Рокшар, Каин, прошу, придите ко мне, ― кинул я зов в ментальный поток. В ожидании ответа я собрал упавшие полотенца и сложил их обратно на полку. В комнате меня уже ждали двое. Оба стояли поодаль и смотрели волками. ― У меня к вам предложение, ― начал я, но они никак на это не отреагировали. ― Поспите сегодня со мной? Буду потихоньку привыкать к тому, что рядом со мной будут спать мужчины. Рок и Каин переглянулись. ― Пытаешься угодить или кто мозги прочистил? ― грубо поинтересовался Каиномар. ― Где ты вообще пропадал? ― Долго рассказывать. Спасал от забвения отца моего друга, пока маги Башни спасали самого моего друга, ― пожал я плечами. ― Так вы ложитесь? ― я переместился к кровати и начал оттягивать покрывало. Каин шумно выдохнул и взмахом руки сложил тяжелое полотно, что прикрывало спальное место. Мда, сам бы я так красиво не сделал, больно уже большое оно. Рокшар подошел ко мне сзади и внезапно поцеловал в шею. Я поморщился, но постарался не реагировать как всегда. Нет, я ему не позволю сделать больше, чем я сам для себя ограничился. ― Очень странно, ― фыркнул он мне в затылок. ― Ложись. Каин тем временем подошел к другой стороне кровати. Я испугался, если быть честным. Все слова Мане о том, что страсть иногда доводит до необдуманных действий и даже насилия, вмиг вспыхнули у меня в мозгу. ― Ложись, или ты думаешь, что мы ляжем с одной от тебя стороны? ― хмыкнул Каин. ― Не надейся, здесь нам интересен только ты. Я тяжело вздохнул и нырнул под одеяло. ― Только не прижимайтесь ко мне, ладно? Не люблю я, когда нет возможности повернуться, ― попросил я, уже и не надеясь на их сознательность. ― Да чего ты так боишься? Не тронем мы тебя… ― Сегодня, ― дополнил Рокшар. ― Ты мне лучше скажи, почему у тебя потоки перезаписались? Никаких признаков того, что ты с кем-то переспал, но, тем не менее, налицо смена ауры и чистота потока. Подозревающий в измене Рок - это реально что-то страшное. Он навис сверху и внимательно следил за моими глазами. Ищет ложь. Каин же усмехался чему-то своему и тоже смотрел на меня. ― Я спускался в подземелье бога смерти, договорился с богом жизни, что она сделает Тархана моим братом по крови, чтобы я мог спасти его отца. Потом я вернулся в Башню. Собственно вот, ― изложил я версию, которую в меня буквально вдолбила Софи. Наше с ней время было настолько спрятано в путанице мироздания, что даже как время не засчитывалось, всё же мы были в другом кармане, где время независимо от Средимирья. Я сам бы легко смог забыть о нём, только не хотел. На моё удивление, парни будто зависли. Неужели всех так шокирует, что я спускался в лабиринт богов? Ну да, соглашусь, не все знакомы со Спутниками, которые захотят помочь, но это всё равно должно же быть как-то возможно. Не я же один такой классный. ― Так, давайте уже спать, а? Я очень устал, ― признался я, поняв, что парни явно что-то застопорились. Я вручную уложил Рока, в то время как Каин и так лежал. ― Ну вот, спокойных снов, ― выдохнул я, устроившись под одеялом между двух тел. Свет потух и я уже, было, понадеялся, что всё хорошо прошло. И всё же чужая рука обвила меня за талию, а горячие губы коснулись моего голого плеча. Я надеялся, что одноразово, однако вереница поцелуев потянулась от плеча по ключице к губам. Что творилось в тот момент с Роком, мне было непонятно, но мозг требовал это прекратить. ― Я всего лишь хочу пожелать тебе приятных снов, ― улыбнулась мне эта змеюка и аккуратно коснулась моих губ своими. ― И тебе, а теперь сгинь. Рок послушно вернул голову на подушку и с улыбкой устроился рядом с моим телом, соприкасаясь ногами. Змей! Ну да ладно, главное, чтобы не мешал. Разумеется, нечто подобное я ожидал и от Каина, что было бы вполне логично, однако тот вырубился практически мгновенно, ну, или я так думал. Однако пока я не заснул, никто больше ничего не предпринимал. ― Как думаешь, он действительно с кем-то был? ― спросил Каин, разорвав пелену забвения сознания. Душа аловолосого Хранителя вновь отделилась от тела. ― Все на то указывает, но физических отпечатков нет, ― прошептал Рок, приподнявшись на локте, чтобы полюбоваться умиротворенным лицом своего избранника. ― Сам бы он так следы не замел, да и вряд ли существует такая магия, что могла бы это сделать. Но я привык полагаться не только на явные признаки. Быть может, конечно, что это подземелье перезапустило его ауру, но я никогда не читал об этом. ― Мда, вот и мне кажется, что нас где-то наебали, ― вздохнул дроу и тоже привстал на локтях. ― Всё же то ощущение ни с чем не спутаешь. Но даже если оно и так, то мы всё равно уже ничего не изменим. Если всё это как-то повлияло на его отношение к собственной ориентации, то я только за. ― Не хочу его ни с кем делить, ― ревниво зашипел Рокшар. ― Поздно, змееныш, придется как минимум делить его со мной. Глаза нага блеснули недобрым светом, но Каин только улыбнулся во все свои клыки и лёг поближе к Рио, практически уткнувшись в него грудью. Они уже не раз выясняли, что не соперники друг другу, однако пока магия Башни не вошла в свою полную силу, они всё так же будут чувствовать друг друга единственными, кто имеет право на его тело и душу. Словно два испорченных ребенка, они облепили парня с двух сторон и постарались уснуть. Душа Рио оставалась ко всему этому нейтральна, стоило парням закрыть глаза, как дух обратил внимание на портал, за пределами которого творилась кровопролитная битва. В мире духов порталы не имели плёнки, защищающей тело от спонтанного перемещения, поэтому душу легко засасывало внутрь и выкидывало в любой точке мироздания. Рио уже прежде сталкивался с этим и даже как-то привык к ужасам, что ждали его по ту сторону, однако в этот раз портал просто висел рядом, и только от его решения зависело, будет он видеть очередной кошмар или останется в Башне. Присутствие рядом двух гаремников притягивало душу с той же силой, что и спонтанные порталы. Риогалл улыбнулся и нырнул обратно в тело, предчувствуя хороший, добрый сон, после которого не будут дрожать руки и течь слезы. Никакой смерти, только тепло и любовь рядом лежащих созданий.