Средимирье: Башни

Тот день во всех отношениях был странным. Когда я пришёл в себя, оказалось, что мы с Вигором находимся в смежной палате, которая, однако, ничем не была похожа на лекарское крыло нашей Академии. В уши словно белого шума налили, тело было тяжелым, так что рядом висящей таблице диагностики я даже не удивился. ― Ты пришёл в себя? ― спросил вампир, заметив моё трепыхание. ― Вроде как, ― приглушенно отозвался я. ― Это хорошо, ― он рухнул обратно на высокие подушки и выдохнул. ― Я думал, что убью тебя. ― Ты сам чуть не умер, ― заметил я. ― Рио, ― два красный глаза посмотрели в мою сторону, приковав мой собственный взгляд, ― я умер. Эти слова резали по живому. Всё то, что мы совсем недавно пережили, было кошмаром наяву. Потерять кого-то было для меня шоком, проклятьем и я до сих пор не верил в удачное стечение обстоятельств, позволившее вытащить друга с того света. ― Можно, я спрошу? ― я и правда не был уверен, что мне можно даже думать в этом направлении. ― Спрашивай, ― пожал плечами Вигор. ― Зачем ты кинулся наперерез? Ты ведь принц, за тобой целое государство, ты важен им. Какой смысл было спасать меня? ― Рио, а зачем ты спас меня? Вопрос прозвучал неуместно, однако стоило ответить, как всё встало на свои места. ― Потому что ты мой друг. Вигор улыбнулся и удобнее устроился на подушках. Мы посидели в молчании минуты две. ― Риогалл, ― голос Вигора прорезал тишину, словно ножом, ― я обязан тебе. ― Не больше того, как обязан тебе я. ― Нет, прикрыть тебя мог бы любой, а вытащить меня с того света - никто. А ты смог. Ты пожертвовал собой, чтобы сделать это. Я ведь и правда мог тебя иссушить, да и откуда у тебя нашлась бутылка с кровью вампира? ― Я забрал её у Рокшара. Пригодилась, на удивление. ― Ты же знаешь, что делает кровь вампира с человеком? ― усмехнулся одногруппник. ― Вот поэтому и забрал, ― улыбнулся я в ответ. ― Не думал, правда, что она пригодится в таком свете событий. Надо будет ещё парочку прикупить. ― Это будет непросто, кровь вампира - это контрабанда. ― Я знаю, но это же Столица. Вигор улыбнулся и согласился с этим утверждением. Его молчание было каким-то двусмысленным, что я всё же спросил: ― Ты должен мне что-то сказать? Мы случаем не поженились? ― только этого мне сейчас было не надо. Вампир нагло заржал. ― Нет, а что, могли бы? И что за выражение лица? Неужели я тебе совсем не интересен? ― Мне хватает Каина и Рока, ― загробным голосом ответил я. Кстати о них, я решил поинтересоваться тем, где они сами. Тут-то меня и настигла информация странного толка. Мы были в Башне. И они были в Башне. Чёрт возьми, но почему здесь Вигор? ― Рио, я обязан тебе жизнью. Я твой должник, ― сказал вампир, нарушив цепочку моих рассуждений. Эти слова были не только отражением фактов, но и клятвой, признанием, которое соединяло две наши жизни. Он запустил страшную магию. ― Вигор, прошу, не надо, ― взмолил я, понимая, к чему это приведет. ― Я клянусь чтить cвой долг перед тобой, ― проговорил он последнюю фразу, связывающая нас навсегда. Хуже замужества. Вечная дружба без права предательства с его стороны. Я закутался в одеяло, пытаясь скрыть появившиеся одежды Башни. Убрать их получилось лишь мгновение спустя, но вампир, кажется, ничего не заметил. ― Теперь у тебя всегда есть поддержка государства вампиров, ― улыбнулся мне он. ― А ты, как дурак, связал себя со мной прочными нерушимыми узами! ― Ты против? ― Вигор, как ты думаешь, почему нас поджидал Совет? Они охотятся за мной! Ты понимаешь вообще, что, став моим должником, ты ставишь себя рядом со мной в этом бесконечном противостоянии? ― Да, ― без тени сомнения согласился вампир. Кошмар. Как раз вовремя к нам в палату заглянули мои старшие мужья. Они вроде как были рады нам, я не услышал ни одного дурного слова в свою сторону, что было удивительным делом, ибо обычно за бессмысленный риск меня пытались устно посадить на кол. Но на сей раз они улыбались и поддерживали нас двоих, словно бы… и правда считали моё действие подвигом. Это было так странно. ― Скоро вас выпишут отсюда, ― вместе с поцелуем сообщил мне Каин. ― Что мы делаем в Башне? ― спросил я мысленно. ― Мане велел вас перенести сюда, ― также беззвучно ответил он. ― Со мной ясно, но Вигор… ― Так решил Мане. Мы были удивлены не меньше вашего. ― Он не знает? ― Нет. ― Харе ворковать, голубки, ― шикнул на нас Вигор. Я смог на это только усмехнуться, а вот Каин как всегда зацепился за это, чтобы поприкалываться над вампиром. В дверном проёме показалась голова Дэмира. ― А они что здесь делают? ― вслух поинтересовался я. Рок и Каин даже не обернулись, чтобы синхронно выдать: ― Он вызвал всех. ― Кто “он”? ― удивился Вигор, точно так же не совсем понимая, почему в нашу палату плавно входят совершенно незнакомые ему существа. И причем некоторые из них подходили ко мне и крали законные поцелуи прямо под совершенно спокойными взглядами старших мужей. Судя по лицу вампира, этот мир окончательно перевернулся с ног на голову. ― Это твои дети? ― спросил он. Потребовалась секунда, прежде чем палату сотряс дикий хохот. ― Нет, Вигор, все они мои жены и мужья, ― неохотно признал я. ― Что? ― вампир аж подскочил на кровати и опустил ноги на пол. ― В смысле, мужья? ― он обвел взглядом всех собравшихся и вновь вернул взгляд на меня, за ответом, так сказать. ― Можешь ему рассказать, ― между делом сказал Рок, присаживаясь на мою койку. В глазах нага играли смешинки. ― Получается, у тебя одиннадцать мужей и жен? ― прошептал вампир. Он не мог поверить в собственные слова. Мои ребята закивали в подтверждение его слов. ― Нормальные люди называют их моим гаремом, ― вздохнул я, собираясь встать. Таблица рядом свернулась, а Рокшар помог мне обрести уверенность в ногах. Встав во весь рост, я подошел к кровати своего новообретённого должника, будто пьяный, и прошептал у кромки его чёрных, как смоль, волос: ― Ты даже не представляешь, чему дал клятву преданности. ― Надеюсь, что ты сейчас не превратишься в инкуба, а Рок и Каин, как и остальные, не окажутся теми самыми демонами, за которыми гоняется Совет, ― слегка испугался такого напора вампир. Я на это только улыбнулся, всё ещё слегка неуверенно стоя на ногах. ― О, нет, хуже, куда хуже этого… ― И что же тогда? ― красные глаза посмотрели на меня в упор, заставив уклоняться от столь проницательного взгляда. Слова будто застряли в глотке. Признаться в том, кто я есть, я не мог. Не силой Башни, сам, подсознательно, я больше не мог просто так сказать правду. Её секретность накладывала свой неизгладимый отпечаток. ― Идём, ― я взял его за руку и потянул за собой. ― Исчезните, ― кинул я своим мужьям. И они подчинились, растворившись в воздухе, как один огромный мираж. Мы вышли из палаты, где пролежали последние сутки, прошли по длинному коридору, где редко встречались другие существа, но и те расступались перед нами, прекрасно зная, чем может обернуться попытка задержать нас против моей воли. Башня защищала их, но не от меня. А проказой меня здесь звали не просто так. Мне не терпелось выйти из лекарского отдела. По ту сторону слова будут не нужны. Порог между этим отделом и остальной Башней казался мне красной линией финиша. Я отпустил руку друга, заметив краем глаза появление красных мантий по ту сторону от дверного проёма. Огромные распахнутые двери давали отличный обзор на большой зал. Вигор с удивлением рассматривал Каина, Рока и остальных, облачённых в мои родовые одежды. Я тяжело вздохнул и сделал этот шаг. Одежды вспыхнули моментально, позволив вампиру смотреть на мою удаляющуюся спину, отпечатывая родной знак Восточной Башни в его памяти. ― Мы находимся в Восточной Башне? ― понял Вигор, поспешив за мной. ― Да, ― кивнул я, развернувшись к нему лицом. ― Ты работаешь в Башне? ― Хуже. Куда уж хуже, догадаться не сложно. ― Он Наследник, ― прекратил муки метания нашего друга Рокшар. ― Наследник Хранителя Восточной Башни. А мы его гарем. Эм… ― Врача! ― крикнул Каин, бросившись обратно в только что покинутый нами отдел. ― Ехехе, никогда бы не подумал, что так просто могу грохнуться в обморок! ― ржал Вигор, скрутившись на своей больничной кровати в калачик. ― Вампиры сильные, вампиры умеют контролировать эмоции. Может, у меня малокровие? ― Детка, ты выжрал всю доступную кровь другого вампира, а там не меньше полулитра было, а потом закусил невероятно насыщенной кровью Рио, опять же, не меньше полулитра с него вытянул. О каком малокровии речь? ― усмехнулся Дор - вампир самого Мане, который решил лично понаблюдать за нашим гостем. Знаете, вампиры разных типов совершенно не похожи друг на друга. Классический типаж встречался крайне редко, это были кровососущие вампиры с возможностью собирать личную армию обращенных вампиров, подобная способность считалась вне закона и всех таких вампиров ставили на учет и следили за тем, чтобы те не наделали пару тысяч недовампиров, полностью подчиняющихся “папочке”. Самым распространённым типом были вампиры, которые также нуждались в крови, но требовалась она лишь для поддержания, а не полного выживания организма. Таких называли кровососами, в то время как классику называли упырями за большой разброс в способностях и возможностях. Были также три вида часто встречающихся, но не таких многочисленных: эмоциональные вампиры, смертоносцы (они могли усваивать только сырое мясо, но они больше остальных боялись солнечного света) и энергетические вампиры, которые жили за счет паразитирования на чужих аурах. Дор был как раз таки энергетическим вампиром, он был высоким, русоволосым мужчиной, который к тому же часто улыбался и много задорно смеялся. В общем-то в нём сложно было узнать настоящего вампира, и дело тут не только в нетипичной внешности, вообще черноволосые и белотелые - это был вбитый в головы шаблон, часто встречающаяся вариация, но никак не стандарт, но и удушающего присутствия “зверя” рядом с Дором не было, в первую очередь потому, что он долгие годы паразитировал на бесконечном потоке энергии - Мане, а это заметно смягчало впечатление о злом и вечно голодном. ― С ним точно всё хорошо? ― с опаской поинтересовался я. Дор посмотрел в мою сторону и улыбнулся. Как всегда тепло и с искринкой чистого веселья в глазах. ― Не сомневайся. Он хорош. Просто мысль, что он всё это время учился рядом с Наследником Хранителя, она весьма тяжело отзывается в мозгу. Тебе же уже говорили, что быть именно Хранителем, а не просто работать в Башне, это подобно божественному свету, возносящему тебя на пьедестал почёта и слепого обожания. Дай ему переварить услышанное. ― То есть сейчас мне не стоит говорить ему о том, что своим признанием долга он фактически сам себя загнал под защиту Башни? Мы встретились взглядами с Вигором. Тот слышал каждое моё слово, и они ясно отпечатались в его голове. ― Мане ожидал чего-то такого от вампира, так что можно сказать, что всё было решено, ещё когда ты спас ему жизнь. Кстати, ты опять конкретно так поправил резервы Башни. ― Ну, Мане же говорил о том, что мои гаремники насыщают её на порядок быстрее положенного, что сказывается на балансе, верчусь как могу, так сказать. ― Ой ли, ― усмехнулся Дор. ― Ну ладно, спасать кого-то с того света не входило в мои планы, ― со вздохом признался я. Каин и Рокшар то и дело выходили в коридор, явно занятые очередным поручением Мане, а вот младшие расположились по всей территории ровным слоем. ― Ты и правда Хранитель? ― раздался голос Вигора. ― Я Наследник, ― не мог я смотреть ему в лицо в тот момент, поэтому предпочёл рассматривать стену напротив. ― А Хранители разве люди? ― Да. Только люди, единственные люди в гареме. ― О. ― Ага. ― И что, я теперь тоже не смогу это никому рассказать, взятый под стражу клятвы крови? ― поинтересовался вампир. ― Откуда ты про клятву знаешь? ― удивился я. Принц вампиров улыбнулся голливудским оскалом и напомнил, что он вообще-то вампир крови, а значит, всё, что с ней связано, чувствует наверняка. ― А, ну да. Вообще на тебе защита Башни, а клятва крови только у меня. Защита не даст тебе сказать лишнего, она не только будет тебя оберегать, но и будет хранить свою тайну в твоём сознании. Уж прости, что не дали прочитать договор заранее, мне всё ещё не прислали его для ознакомления всех тех, кто невольно в это ввязывается. Вигор рассмеялся и честно признался, что совсем не против быть моим должником, особенно, если я Наследник Хранителя Восточной Башни. Звучало как-то аляповато, учитывая тот факт, что мы неплохо знали друг друга. ― Зато теперь-то ты точно сможешь мне всё рассказать! ― улыбнулся вампир, поумерив пыл. ― Я, признаться, боялся того момента, когда учеба в Академии подойдёт к концу, не хотелось терять новых друзей, пусть и скептицизм Барса довольно часто заставлял меня отказаться от голубой мечты. А теперь вот всегда буду рядом! ― он и правда был рад, говоря всё это. ― Ты сможешь наконец-то рассказывать мне обо всем, что между вами происходит, а я смогу если что поправить кому-нибудь мозги. ― Отношения гарема не должны выходить за его пределы, ― напомнил Дор. Мне пришлось согласиться с этой истиной. И как бы я не был рад тому, что Вигор теперь был посвящен в мою тайну, я всё же понимал, что проблем от этого не уменьшилось ни на йоту. Я был рад новому другу, который уж точно останется со мной до конца, но взаимоотношения с гаремом у меня всё ещё были не очень. Башня была моим оплотом, я прикасался к её стенам и ощущал тепло и волну спокойствия, я наблюдал за ней - а она в ответ смотрела на меня, ощущала меня в своём чреве, присматривала. Я знал, что это мой дом, где я всегда буду хозяином - такова избранность моей души, однако за пределами этих стен был мир, который норовил убить всякого, кто будет достаточно силён, чтобы ему противостоять. Как бы абсурдно это не звучало, но сила всегда находила выход, а если не находила, то сама становилась причиной для отдачи других. Внутри Башни меня захлестывало спокойствие, столь же сильное, что и страх, настигающий меня вне этих стен. Там моим щитом против мира были гаремники - одиннадцать существ с невероятной мощью. Потрясающих, красивых, своевольных, но в тоже время таких нуждающихся в простом человеческом счастье. Следующая часть обучения была не менее трудная, как и предыдущая. Ну разве что спасать больше никого не пришлось. Мы не раз сталкивались со сложными заданиями, мне не единожды приходилось прибегать к призыву своих гаремников, но тем не менее во всем этом больше всего меня пугало совершенно другое: Барсек. Наш замечательный друг, единственный, оставшийся не при делах, оказался парнем с хорошей памятью и утомительной упрямостью. И он вознамерился выяснить, как это у меня получилось поднять Вигора с того света. Поверьте, его настойчивости реально стоило бояться, как огня. Он был непреклонен, он требовал, шантажировал, копал, даже шёл на крайние меры и пытался выбить правду из Вигора, который всегда был куда легче на подъем, но фиг там, никто из нас ничего ему рассказать не мог, в первую очередь просто потому, что Башне и так хватало лишних забот. Второй неприятностью стала серьезная утомляемость, если честно, то я думал, что вообще загнусь, не дожив до сессии, потому что нагрузка была столь серьезной, что на выдох просто не было времени, у Каина и Рока даже мгновения не было, чтобы пристать ко мне, так что плюс тут всё же был, как и минус, потому что я сам уставал не меньше. Также на повестке дня висела угроза королевству Вигора, с которой надо было что-то делать. Как я понял, Мане здраво оценивал шансы на благоприятный исход и готов был дать мне в руки все карты, чтобы я сам решал, что мы будем с этим делать. Лето грозилось быть нескучным. Ну, а ещё одним запоминающимся моментом четвёртого курса стало появление в наших рядах ещё одного фамильяра - обыкновенного разумного ворона по имени Блок, который был ещё тем говнюком. ― А я так надеялся, что найду какого-нибудь демонического монстра и вы будете смотреться дико круто в полной боевой готовности, ― с сожалением сказал я, отвернувшись от птицы размером с две мои головы. Блок был абсолютно чёрным, его глаза наблюдали за нами с нечеловеческим интересом, он был совсем не такой, как иногда показывают говорящих животных в мультиках, он был зверем, птицей, но способной высказать тебе в лицо всё, что она думала. ― Ходил бы ты с каким-нибудь чёрным львом, а я бы любовался, ― глубокомысленно изрек я и с удовольствием взял из рук Иль чашечку с кофе. Дефаурен повернулся ко мне, прекратив почёсывать перья на горле чёрного засранца. ― Разве вороны - это не круто? ― спросил он. ― Мне всегда казалось, что вороны придают статус загадочности, такой шарм серьезного сильного мага. ― И что тут общего с тобой? ― поинтересовался я, выгнув одну бровь. ― Хей, я обижусь, ― надулся демон и вернулся к своему прежнему занятию. ― Серьёзным магом ты станешь лет через сто, и то, если прекратишь тусить в обществе остальных моих гаремников. Даже Каина сложно назвать серьёзным, только если Рокшара, и то, иногда он тоже такое выкидывает, что я уже сомневаюсь. ― Ну, мы вроде как семья, к чему внутри семьи быть серьезным? ― разумно заметила Сильвелет, присев рядом с нами с чашечкой травяного чая, который пах едва ли не лучше моего кофе. ― Может, мне нравятся серьезные мужчины, ― о да, это была удочка, на которую я сам не знал, что хочу поймать. Просто было интересно узнать, что они сделают, услышав подобное. ― Не один серьезный мужчина не станет встречаться с таким балбесом, как ты, ― я чуть кофе не подавился. Мерзкая чёрная птица смотрела на меня всё теми же нечеловеческими глазами и явно ждала ответа на своё изречение. ― Вот поэтому он мне и не нравится, ― вздохнул я. ― Не нравится, что я говорю в лицо то, что думаю? ― не связывайтесь с разумными птицами. О, да, они говорливые, умные и чертовски любят отрицать всякие приличия, которые в их понимании всего лишь человеческий фарс. Правда, мне сначала понравился выбор Дефаурена, он круто выглядел с сильной и благородной птицей, пусть та и была самой обыкновенной, но стоило этому созданию открыть клюв - я тотчас пожалел о собственных мыслях. ― Я бы постарался избежать такого советчика рядом с тем, кто вроде как является моим мужем. ― Боишься, что не дам им помыкать? ― о, ты отлично улавливаешь мою мысль, скотина. Как бы только заткнуть этот клюв? ― Я ни кем из своих гаремников не помыкаю. Прошу - да, а если они отказывают, то поверь, я ещё ни разу не приказывал, вкладывая в это слово хоть толику магии. Птица склонила голову в другую сторону и два раза щёлкнула клювом. Я не представлял, как стоит это трактовать. Кофе был вкусным, особенно после такого долгого дня, да и тишина в коттедже моих гаремников одновременно и заставляла волноваться, и приносила какое-то странное облегчение, так что хотелось просто насладиться моментом, но будем честны, я был таким уставшим, что даже это вызывало бурное сопротивление изможденного организма. И знаете, этот паршивый зверь и правда был против меня! Он ворковал со своим хозяином, давался девушкам, иногда даже выбирал себе в собеседники других моих гаремников, но черт возьми, я не мог понять, что он им плёл. Слышать от совершенно асоциальных в прошлом существ слова вроде: “он очень мудрый”, “мне нравятся его советы”, “он знает жизнь” - это правда пугало. Дико пугало. Кто-то ещё, кроме меня и двух понятных мне парней, лез туда, куда даже Вигору не было хода. Он учил их жизни и самое главное, он учил их взаимоотношениям, отвечал на самые сложные вопросы, на которые я лично всегда делал вид, что очень занят. Я не хотел, чтобы парни знали, что имеют не меньше прав, чем девушки, а главное, он подтверждал их желание на право доминирования. Время текло с меня, словно живая вода, я не успевал проанализировать одно, как оказывался уже в совершенно другой ситуации, и иногда это пугало до чёртиков. Одиннадцать гаремников, одиннадцать душ, которые хотят взаимности и ласки, и полная пустота, звенящая в том месте, где нет ничего, кроме осознанной привязанности и необходимости. Я не мог сказать, что любил девочек, но я хотя бы знал, что с ними делать, мне доставляло удовольствие просто ворковать с ними, я не любил своих младших мужей, хотя они делали всё возможное, чтобы привлечь моё внимание, кто как умел. И я совершенно точно не знал, что я чувствую к двум старшим мужьям, чьи поступки уже не единожды ставили под сомнение любые возможные чувства к ним. Разум молчал, обида эхом голосила о том, что они поступили подло, а привязанности и страх велели не рыпаться и держать удар. Я их не боялся, я стал спокойнее в их отношении и понимал, что моё тело принадлежит им возможно даже чуточку больше, чем мне, ведь они не только имели на него корыстные планы, но и оберегали его от возможного урона. Однако время от времени откуда-то издалека доносились горькие всплески душевной боли, которые были особенно вовремя, если я оказывался в дурном положении или же получал раны, которые требовали настоящих усилий, чтобы банально перебороть себя. Жалеть себя я не любил, но моё сознание иногда всё же отыгрывалось. ― Рио? ― Рокшар был ошарашен моим внезапным появлением прямо посреди его комнаты. Взгляд розовых глаз проскользнул по мне, выдав одобрение увиденному. Я был только после душа, а потому стоял около кресла в одних лишь бриджах. ― Пустишь? ― я показал пальцем на смятое одеяло, под которым сидел наг, читая очередную заумную книжку. Обычно я не спрашивал, никто из нас не спрашивал ничего подобного. ― Давай, ― кивнул мне альбинос, приподнимая край одеяла, попутно убирая книгу на стол. Ничего не стоило проскользнуть к нему в постель. Я внимательно наблюдал за ним, не только фактически, но и через потоки, которые могли пояснить мне куда более законсервированной маски, прилипшей к лицу мужа. Он был эмоционален, не спорю, но здорово контролировал каждый дюйм своих мышц, чтобы сбить с толку всякого, кто попытается просто его прочесть. И это было привычкой, так что бессмысленно было думать, что для меня он будет открыт. Он хотел меня. Не смотря на усталость, не смотря на то, что это никак не входило в его планы, но одно моё появление заставляло его потоки вибрировать и выбрасывало больше сексуальной энергии, чем иной. Для него я был искушением, лакомством, на которое он имел все права, но он всё же старался считаться с тем, чего хочу я. Правда, в тот момент моё появление у него ставило фантомную галочку рядом с моим добровольным согласием, однако он всё же поостерёгся так просто на меня нападать. ― Ты… чисто поспать ко мне пришёл? ― решился он всё же на не самый глупый вопрос. Забавно, что при этом он слегка покраснел. ― Ага, согреть тебе постель, так сказать, ― усмехнулся я, прекрасно понимая, насколько двусмысленно это звучало. И разумеется он предпочёл выбрать сразу, не раздумывая, одним ловким движением он забрался на меня, прижавшись всем телом к моему. Его лицо было совсем рядом, но представители расы дураками не бывают. ― Что именно тебя привело сюда? ― спросил он, несколько отстранившись. ― Желание кое-что спросить. ― И что же? ― Не нервничай. ― Я не могу не нервничать, когда рядом со мной ты, ― во вздохом признался наг и перелёг рядом, однако оставив на моём животе свою руку. ― Соболезную. Но я хотел спросить о том случае… Рок фыркнул и уткнулся в подушку. “Тот случай” был целой цепочкой не самых приятных в моей жизни воспоминаний. ― Что ты хочешь знать? По факту, в моей голове было море вопросов, но не хотелось скатываться в банальщину, да и искренне хотелось не истерить, показать себя сильным и независимым, как бы смешно это не смотрелось в нашем случае. Я был слаб и зависим - как тривиально. ― Когда мы были на твоей родине, ты сказал слова, которые надолго отложились в моей памяти, наверное, ещё и потому, что тогда я чувствовал дикий стыд перед тобой и корил себя в том, что наворотил дел. ― И? ― Ты помнишь их? ― Помню, могу хоть сейчас повторить. ― Здорово. Так всё же… как ты смог? Как ты сделал шаг от “мы не пойдём на изнасилование” до … этого? ― спросил я, внимательно наблюдая за нагом. В потоке мужа творилась смута, он неподвижно лежал в реальности, но на самом деле его одолевали разные чувства и многие из них были не самыми простыми в осознании. ― Рио, ― шёпот был еле слышен. ― Да? ― Ты поймёшь, если я скажу, что не знаю? ― спросил меня наг. О, тут мне явно требовалось что-то больше банальных слов непонимания. Они же властители, они должны отвечать за каждый свой поступок, так как такое возможно? ― Нет, не пойму. Мне потребовалось время переварить всё то, что вы сделали, так что теперь я хочу всего один ответ на простой вопрос: почему? Наг завозился на постели и всё же сел ровно, смотря прямо мне в глаза. ― То, что мы с тобой сделали… Я не хотел этого. Каин, он всегда формировал отношения через постель, те, кто её не касался, всегда оставались за пределами круга, те же, кому было суждено там очутиться, в первую очередь проходили через тест-драйв на простынях. Он шёл на это осознанно. ― Ты, хочешь сказать, делал это бессознательно? ― как бы ни пытался, а сарказм всё же отравил мои слова. ― Не совсем. Рио, я не хочу искать оправданий, они будут звучать нелепо, поэтому я только скажу, что не добился этим поступком ровно ничего. Твоя душа, ты сам, всё ещё недосягаемы для меня, как и прежде. Так что… я сожалею. Ну, я бы не сказал, что он и правда ничего не добился. Всё же эти двое пусть и волоком, но существенно ближе подтащили меня к осознанию, что двое мужчин тоже могут желать друг друга и в этом ровным счетом нет ничего такого. Да и пускай немного со страхом, но я стал уважать их чувства - а это тоже ведь немало. ― И что же ты тогда будешь делать? ― спросил я. ― Ты чего-то ждёшь от меня? ― поинтересовался Рокшар. ― Да нет, просто интересно, коли уж ты пришёл к выводу, что всё это не приносит никаких плодов, то что тогда? ― Зачем тебе это знать? Боишься, что я уйду? Так я не смогу, мы привязаны друг к другу. ― И? ― Что? ― грустно спросил наг. ― Я ничего не буду делать, насильно влюбить тебя в себя не получится. Я думал, что близость поможет тебе быстрее созреть, но будем честны, это не так. Ты не дорос до любви, её в тебе просто нет. Однако, когда кто-то это говорит тебе со стороны, звучит очень больно. Во мне нет любви - абсурдно, но факт. ― Мы в полной заднице, ― тяжело вздохнул я и рухнул лицом в подушку. ― Ну, остаётся только верить в светлое будущее. Что ещё делать? ― Ага. Стремление моего первого гаремника иссякло, он перешёл из режима атаки в режим томительного ожидания и хоть отчасти мне это было непонятно, но всё же такая расстановка сил была мне ближе всего. Он соглашался на мои подачки и сам редко просил о чём-то, поэтому я даже ощущал на себе толику вины, наблюдая за его равнодушием. Любовь - штука болезненная и очень хрупкая. ― На самом деле вполне вероятно, что из-за того, что ты с ними не спал, потоки смешались между собой и в итоге старшие ощущали все стенания младших, которые пусть и хотели, но не знали, как получить желаемое, а вот старшие это знали, поэтому и сорвались. ― Думаешь, что такое возможно? ― спросил я. ― Вполне, ― пожал плечами Икзар. ― Мы часто делаем что-то не из разумных побуждений, а по велению чувств, так что могу их понять, сам десятки раз словно мозги дома забывал, пытаясь добраться до Мане. Так что ты и правда виноват в этом сам, а они стыдятся того поступка, хоть и не готовы отказаться от сочных плодов греховного дерева. Ты всё ещё злишься на них? ― Какая-то часть меня злится, а в остальном мне всё равно, пережили, забыли. Время двигаться дальше.