Средимирье: Башни

      Я хотел дать Снежку крылья лишь потому что мне было жаль калек, попавшихся ему на пути. Огромный альбинос котобир с манией полёта - ну куда уж дурнее? И если раньше я реально думал, что этичнее было пристрелить, чтобы не мучился, то теперь, зная слишком хорошо, насколько дроу буквально поклонялись этим дивным тварям, понимал, что дать крылья - единственный разумный способ разрулить ситуацию. Тот факт, что системный фамильяр “Синяя птица” - это практически читерство на уровне мироздания, и что у подобного подарка буквально нет вменяемой цены, а значит, охота на котобира наверняка начнётся ради того, чтобы теперь их заполучить, как-то не приходил мне в голову. Никому не приходил. Те, кто жил в полном достатке, варились в собственных бесконечных проблемах ответственности и организации, часто упуская из виду обычную человеческую алчность.       Я не хотел делать из крыльев что-то церемониальное, не хотел обращать на себя внимание, но стоило мне только заикнуться об этом королю Рокана, как Кансиль наградил меня взглядом аля: “наивный мальчик!”. Для Башен праздников как таковых не существовало, не перед кем было устраивать фарс, не нужно было повышать лояльность к правящей семье и всё такое прочие. Политические игрища нас именно что касались, но не более того. А потому мое желание разрулить всё по-тихому банально было не на руку самому Кансилькаиномару Сыну Тёмного Солнца и Красной Луны, королю Рокана. Он тотчас нашептал о потенциальном подарке своему Совету, а те сделали так, чтобы всё государство как минимум узнало, что Хранителю Восточной Башни настолько не всё равно на их государство, что он был обеспокоен даже смертью и ранами нескольких кадетов Академии магии при дворе, а потому совершил невозможное и добыл котобиру крылья! Уговорить меня толкнуть речь им так и не удалось, но карты в любом случае были разыграны с максимальной отдачей. Каин светился, как солнышко, гордясь моим поступком, словно бы это реально было что-то героическое. Нет.       Снежок, получив свою синюю птицу, пропадал в облаках не меньше недели. Чему я был несказанно рад! Наглая бело-черная морда не крутилась под ногами и не вызывала приступы агрессии с моей стороны. Я поделился с гаремниками всем нашим разговором с Часовщиком. К несчастью, оставалась ещё львиная доля сомнений на счёт абсолютно всего. Мане перед уходом вбил мне в голову долгий, но практичный план, как потенциально можно будет вернуть равновесие на круги своя, при этом грамотно сосуществуя с Нараком и Акараном. Так как способа схлопнуть миры мы так и не нашли, то разумнее было его игнорировать. Да-да, прекрасный способ просто не замечать проблему, надеясь, что она погибнет сама (кстати, шансы на этот вариант событий были весьма велики). Но теперь у нас был потенциально рабочий план по расширению энергетической сетки Востока. Башня потворствовала моим мыслям о захвате нескольких миров Запада, чтобы планомерно добраться до Дьябло и схлопнуть их нафиг. Это было невозможно сделать до того, как Башня потеряет самозащиту, если только не развить энергетические резервы стремительно быстро. Расчёты не отрицали вероятности оного. Башня не запрещала мне подсадить к ней на внешние резервы уникумов. Последний сказал, что есть несколько развёрток, где у нас всё это получится. Казалось бы, бери и делай! Плевать на правила и предупредительные знаки!       Восток вечно нарушал правила. Об этом говорили все, кому не лень, пока припоминая косяк Мане. Людей в гарем брать нельзя, страдать будут все. Уникумов в гарем тоже брать нельзя, но когда их даёт Дева - это подарок, а от подарков не отказываются. Но больше лучше не рисковать. И я всецело понимал такие рассуждения. Жить по правилам, правда, куда проще! Тебя все любят (хотя мне на это плевать), о тебе все хорошо думают и доверяют (и на это), никто не пилит мозг (это давало неприятный осадок, но тоже терпимо). И я честно сутки или около того пытался заставить себя рассуждать здраво. Не получилось. Я обратился к гаремникам и Икзару, попросив их переубедить меня не пробовать. Высказался только Икзар, напомнив, что в случае неудачи мы все умрём, не прожив и нескольких сотен лет, а он этого не выдержит, а значит, я нарушу клятву Мане. Я почти проникся, ключевое тут “почти”. Мои же гаремники были всеми руками “за” попробовать.       Ну что ж, значит попробуем!              Караулить его долго не пришлось, Башня и так “мониторила” королевство дроу, так что когда на границе произошла вспышка силы, пазл сложился сам собой. Сложился и разложился обратно, потому что с первой попытки найти аномального ребёнка не получилось. Ни с первой, ни со второй, ни с третьей. Стоило засечь его силу, переместиться по его душу, как флёр тотчас исчезал.       ― Этого не может быть, от уникумов фонит постоянно, ― в некотором напряжении сказал Лекхоб. Он полубог, ещё и похититель тел, когда он напрягался, напрягались все, потому что уж кто, как ни он, обычно владел ситуацией в целом.       ― Какие варианты? ― спросил Каин навскидку.       Мы стояли в переулке, где практически не было людей, рядом была та самая улица, где произошла вспышка, её засекли далеко не только мы, гомон ещё не улёгся. Нам же привлекать внимание не хотелось, но после второго раза на поиски бросались все, поэтому компашка у нас была обширная и для надёжности переулок был занавешен отводом глаз.       ― Трансгрессирует? ― предположила Руру, рассматривая кирпичную стену за моей спиной. Она выглядела расслабленной, рыжие волосы были подобны пышной гриве, лишь сильнее подчёркивая её хрупкость. ― Но был бы след.       ― Ну, может, это и есть его аномалия? ― подал голос Вута, тоже рыжий.       ― Трансгрессия всегда оставляет векторный след, без вот этого перемещаться могут только Системники и иже с ними. Последние. Мы. Спутники.       Мы не совсем использовали трансгрессию, хотелось бы мне сказать, но не было смысла зацикливаться на этом. И почему я раньше не обращал внимания, что они одной масти?       ― А что не оставляет следа в таком случае? ― подобрался с другого края Дефаурен и сам же ответил: ― Разрыв пространственного полотна?       ― Думаешь, он использует пространственные карманы?       ― Соглашусь, тут следа не будет, только вспышка энергии.       ― Что это за способность вообще такая? ― сразу заговорили несколько.       ― Мир? ― обратился я к девушке.       ― Пытаюсь, ― сразу кивнула она.       ― Никс, будет вспышка - покрой всё пространство приказом замереть.       Повелитель угукнул и облокотился на стену, будто готовый ждать нужного момента хоть вечность. С годами его уровень контроля над собственными способностями значительно вырос, но чаще всего он занимался ювелирной работой, командовал точечно и крутил нашим персоналом, как заправский шулер в домашнем казино. Он всё ещё имел ряд сомнений на счёт своей пробивной способности на широкий радиус, хотя не единожды у него уже получалось командовать толпами.       ― Так, что это может быть? ― спросила Иль. ― Уникум, способный строгать реальности? Или же это побочное умение для выживания?       ― Думаешь, он так избегает повышенного магического фона? ― подхватил её мысль Дефаурен. Они переглянулись. Филл рядом с ним нахмурилась сильнее.       ― Хороший способ, если так, ― оценил Вута.       ― Мы были на грани, когда ты нас нашёл, Рио, он ведь тоже на грани? ― Лекхоб, как обычно, не радовал своими умозаключениями.       ― Не могу тебе ответить, ― пришлось признать со вздохом. Я понятия не имел о всех критериях, там могло быть всё, что угодно, начиная от комбинации гормональных перемен до каких-то определённых энергетических связок. Башня мне точной расшифровки не предоставила, всё, что она говорила - вот он, лови. ― Он может быть как и полностью стабильным, так и уже потерявшим контроль. Но если мы повесим его на внешний резерв, то он выживет и будет жить за счёт откачки энергии нашего энергососущего.       ― Прекрасно, ― блеснул глазами похититель.       ― А если нет? Что ещё может это быть? ― Каин прекрасно понимал, то одна теория может оказаться слишком далекой от реальности. ― Он может появиться и через день, и через пять, почему вообще эти вспышки случились? Зачем ему это?       Вопросы были по существу. В этой неразберихе каждый из нас обдумывал сразу десятки моментов, пытаясь найти, за что ухватиться. Мы не знали ровным счётом ничего о том существе, которое решили поймать и приручить. Единственное, что было наверняка известно, это что созданию не больше восемнадцати периодов и оно - уникум, потенциально опасный как окружающим, так и нам в частности.       Уникумы не живут по правилам Средимирья, они выживают вопреки им, мои гаремники, наверное, одни из немногих, кто хотя бы приблизительно могли понять мышление другого уникума, однако и они уже давно не выживали, этот мир их принял, а потому мировоззрение тоже начало со временем меняться. Именно в сравнении стало понятно, насколько нас всех изменило время, оборачиваясь назад, я не узнавал сегодняшних нас.       Благо следующая вспышка произошла в том же городке на границе королевства. Башня тотчас локально занизила магический фон, а все живые разумные существа, подчинившись Никсу, замерли или хотя бы замедлились. Уникум завис в межпространстве, в попытке дотянуться до лотка с провизией. Стоило полагать о чём-то подобном.       Растянуть локальный разрыв пространства, чтобы увидеть всего уникума, проблемы не составило, пацану было лет двенадцать, он смотрел на нас испуганными глазами и пытался вырваться из приказа моего повелителя, но ментально он явно не так преуспел, как в разрывах пространства. Вытаскивать его наружу было не совсем безопасно, поэтому, отпустив реальность, мы забрались в его пространственный разлом. То, что это именно разлом, стало понятно уже внутри, мир не был целостным, его края были рваные, а наполнение не внушало уверенности в стабильности происходящего.       ― Не стоит тут задерживаться, ― Лекхоб тоже был не в восторге.       ― Мы не можем сейчас перетянуть его в Башню, ― я покачал головой, анализируя пространство.       Иль и Руру под присмотром Никса затащили ребёнка поглубже от разрыва и попытались осмотреть. Каин и Рок остались за пределами, как связующие, на случай, если разлом поведёт себя спонтанно и выкинет нас куда-то ещё. Дэмира тут тоже не было по понятным причинам, я очень опасался за него, а вот все остальные предпочли лично поприсутствовать и мне даже не захотелось их отговаривать.       Вокруг пацана клубился странный магический флёр, но так как приказ Никса был вполне себе безобидный, но сопротивляться ему было невероятно сложно.       ― Что это? ― полубог махнул рукой в сторону, где магические клубы превращались во что-то более материальное. Подросток дёрнулся, стоило мне приблизиться к иллюзии. Это был дом, явно реплика с чего-то реального, внутри горел свет, были слышны голоса.       ― Никс, дай ему возможность отвечать, ― попросил я.       Повелитель нахмурился и спустя пару минут обдумывания выдал новый точечный приказ. Мы находились на территории загнанного зверя, который мог если не убить, то хотя бы попытаться. Очень бы не хотелось оплошать и позволить ему предпринять такую попытку.       ― Как тебя зовут? ― спросил я, обернувшись к парню.       ― Руна Чино, ― отозвался парень против воли. От него так и сквозило опасностью, по той самой причине я предпочёл не открывать дверь в хижину, хватило того факта, что внутри никого живого в реальности не было, сплошная иллюзия.       ― Мы не причиним тебе вред, Руна. Ты уникум, у нас к тебе деловое предложение, которое было бы выгодно и тебе, и нам. Я - Хранитель Восточной Башни, все они - мои гаремники, а так же они уникумы, как и ты. У Башни есть способ уравновесить твои способности и позволить жить в обычном магическом фоне. Этот разрыв позволяет тебе жить за счёт крайне пониженного уровня природной магии, он тянет с тебя излишек, идея неплоха, но ты не можешь выходить из разлома, верно? Он изменяет свою привязку к Средимирью, а потому ты можешь только надеяться, что следующая остановка будет где-то рядом с едой. Сколько ты уже так существуешь?       Парень был абсолютно невзрачным, скудное питание и разрушительные способности сделали его тело угловатым, серым, кожа в некоторых местах потрескалась от сухости, глаза были большими и мокрыми, хотя мимика совсем не говорила о том, что он вот-вот готов разрыдаться, скорее, это были последствия того, что в разломе не было адекватного источника света, только верхний свет в хижине.       ― Я не знаю, ― было мне ответом.       ― Как ты здесь оказался? Тебя преследует Совет?       ― Нет. Я не знаю ничего об этом, ― честно сказал он, хотя явно предпочитал бы вообще молчать. Он продолжал безуспешно пытаться побороть оба приказа Никса, но те были монументальные, повелитель даже не напрягался, опасаясь, что уникум окажется сильнее. ― Меня затянуло в этот разлом когда-то давно, здесь было легче. Намного легче, чем снаружи.       ― Понятно.       Ему повезло, что разлом вёл себя достаточно прилично и не пытался переварить сам себя каждую свободную секунду. Чистое везение и ничего больше. Наверное, будь я пространственным магом, то мне было бы ужасно дискомфортно находиться в такой нестабильной обстановке, но так как по сути я им не был, то меня, скорее, забавляло это пространство. А вот Филл и Дефаурен, которые учились на демиургов, точно чувствовали себя неуютно, я даже мысленно предложил им покинуть разлом, за что получил такой зловещий взгляд, что сразу стало понятно, что неудобство их не столь значительное. На Лекхоба даже смотреть не стал, с ним переговоры вести бессмысленно, он меня в принципе не слушается.       ― Ты хочешь вернуться в обычный мир? Обещаю, что тебе станет легче в нём жить.       ― Я хочу к родителям, ― прошептал осевшим голосом парень.       Я позволил себе слабую улыбку и воззвал к Башне.       ― Рука, спина или грудь? ― спросил я на выбор, начав подходить ближе. Чёрные одежды рвались наружу вместе с волей Башни, но оставались невидимыми, не хватало ещё и шоу с переодеванием тут устроить. ― Я напишу на тебе письмена благословления, они останутся на тебе навсегда, поэтому считаю, что ты имеешь право выбрать местоположение.       ― Спина, ― прошептал он, стоило мне подойти вплотную.       Я кивнул и обошел его. Снимать изношенную одежду мне показалось бессмысленным, она и так будет уничтожена в ближайшем будущем, поэтому я до крови прокусил указательный палец и начал выводить прямо по ткани знак Башни, попутно настраивая контракт по своим желаниям. Рабское заключение, способное освободить ребёнка от боли чрезмерной силы, как удобно для меня! Ткань пропитывалась кровью, палец жгло, а я задним умом понимал, что совершаю сейчас нехилых таких размеров ошибку. Но эта ошибка поможет мне отомстить, заодно узнаем наверняка, чем чревато такое решение.       Как только ребёнок был энергетически привязан к Башне, мы с гаремниками буквально перевели дух. Заклятье очищения слетело с пальцев, стирая следы крови и с моих рук, и со спины ребёнка.       ― Теперь ты находишься под опекой Башни, между нами заключен контракт, и ты обязан будешь ознакомиться со всеми его пунктами чуть позже. Башне ты повредить не сможешь - это я сразу тебе говорю, даже не думай в этом направлении. Сейчас она подстраивается под твои потоки и скоро откачает достаточно, чтобы мы смогли отсюда выйти без последствий для тебя. Руна, какие у тебя способности?       Юноша всё ещё не мог пошевелиться, взгляд его бегал, но клубы магии вокруг него сошли на нет. Я втихую блокернул её, если честно. Он всё ещё был совершенно непредсказуемым и меня преследовало ощущение, что в любой момент он может напасть как на меня, так и на других уникумов. Не было сомнений, что мы отобьемся, но всё равно было немного страхово.       ― Я могу только предполагать, как именно моя магия называется, ― внезапно пацан разоткровенничался, а взгляд его сосредоточился на мне. ― Я создаю вокруг себя иллюзии. И… по правде, не уверен, что вы не одна из них.       Отлично.       Я слышал, как ментально переговаривались мои ребята, но у самого в голове было пусто. Меня ещё ни разу не принимали за личный бред. Даже когда я во снах спасал людей, они чаще всего не спешили мне доверять, но хотя бы не считали меня иллюзией. Ещё и собственными руками сотворённой. Феноменально.       ― Думаю, пытаться тебя убедить в том, что мы реальны, бессмысленно? ― предположил я.       Парень улыбнулся краем рта или же мне это показалось? Твою мать. Мы сами находились в его иллюзии! Хотелось бы, конечно, верить, что она не сможет нас укокошить. И это с моей-то блокировкой его потоков энергии!       ― Никс, отпусти его, ― попросил я. ― Но прикажи не уходить от нас, ну и не нападать, на всякий.       ― Он и так не сможет, ― напомнил повелитель, однако просьбу выполнил полностью. Иллюзии - штука опасная во всех смыслах, нет ничего хуже заблуждения, и тут даже огромная сила не поможет, потому что вера может обернуться против тебя самого.       ― Руна, расскажи нам больше, будь добр. У нас ещё полно свободного времени, прежде чем тебе станет здесь неприятно находиться.       Парень после снятия заморозки встал в более удобную позу и обвёл взглядом всех присутствующих, потому что, не имея возможности крутить головой, это было не так-то просто. Я дал ему время осмотреться.       ― Что именно вы хотите знать? ― спросил он.       ― Как ты создаешь иллюзии, почему не ощущаешь границ с реальностью, где твои родители и откуда вообще ты?       ― Мои родители… здесь, в этом доме! ― ответил он с всё нарастающим возбуждением. Он пошатнулся, будто забыв, что был уже освобождён, после чего помахал рукой, зовя за собой. Мне уже это не нравилось. Я-то в отличие от него хорошо чувствовал иллюзии, а точнее, хорошо ощущал, что в этом доме никого живого не было. Мы с уникумами осторожно подошли ближе.       Руна распахнул дверь и сдержанно поздоровался с родителями, те тотчас обернулись к нему и на их лицах заиграли улыбки.       Он не был уверен в реальности происходящего. Не различал границ. Его родители были лишь его же собственной иллюзией, и больше всего на свете он хотел быть с ними. Вероятно, по нашим лицам он тоже это понял. На миг я увидел в нём рвущуюся наружу боль, но она быстро сменилась решительностью и настороженностью.       Его иллюзорные родители поздоровались с нами, мы ответили, полагая, что рушить песочные замки нужно с определённой толикой заботы. Руру пришлось выскочить из дома, дабы скрыть накатившиеся слёзы. Я понимал, откуда эта эмпатия и боль от сопереживания, понимал, почему остальные могли себя ещё как-то сдерживать. Наверное, имей я память о собственных родителях, то тоже чересчур растрогался бы, но я её не имел. Это немного всё упрощало. Мне было его безмерно жаль, но в то же время это чувство не захлёстывало меня.       Если сказать ему сейчас о нашей реальности, то вероятность, что он не примет этого, дабы остаться с родителями в своей иллюзии, возрастёт стократ. Увести силой, сломать его, лишить родителей. Слишком жестоко, причём не только по отношению к нему, но и в отношении моих уникумов. Руру не знала своих настоящих родителей, но испугалась смерти лисицы, что вырастила её, настолько, что, будучи светлым магом, освоила некромантию! Для неё это была огромная потеря! Лисица стала её фамильяром, даже сейчас она иногда обращалась к неё душе, хотя та давно уже перестала желать общения. Лиса желала покоя, но неравнодушный человеческий детёныш так и не решился отпустить её. Как верно в общем-то рассуждала Руру, лисе будет не принципиально, отпустит она её сейчас или через пару тысяч лет, её желание ни уменьшится, ни увеличится, потому что времени для мёртвых просто не существует. Потому она эгоистично продолжала держать её у себя.       ― Руна, ― обратился я к парню. ― Расскажи мне остальное, будь так добр.       Нас пригласили за стол, мама парня разлила нам чай, правда, по своей консистенции он больше походил на воду, но будем честны, иллюзия оказалась близка по вкусу к оригиналу. Такой едой и напитками было невозможно насытиться, но пощекотать себе рецепторы - вполне себе. Какой интересный способ похудеть! Неудивительно, что у парня торчали кости.       ― Ну, я с детства очень любил фантазировать, ― начал было пацан, но неожиданно его рассказ обрёл второго респондента.       Заговорила его мать, такая вежливо улыбающаяся, хорошо, но не очень дорого одетая, у неё не торчали кости, как у сына. Скорее всего, она запомнилась ему пышущей здоровьем, не особо улыбчивая, потому что улыбка её была больно уж натянутой, но она умела принимать гостей.       ― Он доставлял нам немало проблем своими выдумками, ― сказала она, а пацан тотчас открыл рот её остановить, возразить, возможно, но тотчас насупился и повесил голову, позволяя продолжить вместо него. ― Он рано заговорил, а как начал, так вечно рассказывал небылицы! И когда мы разоблачали его слова, он нередко сопротивлялся нам, уверял, что всё это правда. Потом он… обрёл магию, та воплощала его фантазии и так он пытался сделать их более правдоподобными в глазах окружающих. То это были волки, то неведомые звери, мы ведь из не очень крупного города, какие тут дикие звери? Да нет, было сразу ясно, что это всё его рук дело. Лет в пять его способности начали приносить проблемы, мы обращались к магам, к профессорам и магистрам, но все только говорили, что он ещё слишком юн для обучения. “Дайте ребёнку наиграться!” ― говорили они, но это становилось неудобно. А потом им заинтересовался мужчина из государственной службы, пару раз мы водили его на какие-то тесты, ― Совет, тотчас догадался я, ― а в один день он пропал! Мы не могли его найти! Весь город поставили на уши!       ― И как же вы оказались здесь? ― голосом, словно металл клинка, спросил Лекхоб.       Мать опешила.       У иллюзий были свои слепые пятна, что-то, что выбивалось из логической цепочки. Что-то, что не увязывалось с реальностью. Этот вопрос он пусть и задал ей, но по сути адресован был ребенку.       ― Я перенёс их сюда, ― шепотом ответил Руна, так и не подняв головы.       ― Откуда?       Ащ, это было жестоко по-своему. Но верно. Лекхобу явно хватило смелости не щадить пацана сверх нужного. Я хотел было наругать его мысленно, но осекся, да, времени у нас было полно, но наше личное время всё же стоило дорого.       ― Из собственных воспоминаний, ― на грани слышимости ответил парень и шумно выдохнул. ― Вы правы, они иллюзия. Я же говорю, что плохо умею различать грань реальности. Мне было ужасно одиноко без них. Не могу сказать, что они были супер-ласковыми родителями, но тем не менее они любили меня, как умели.       ― Ты говоришь о них в прошедшем времени, ― заметила Иль.       ― Они… погибли. Их загрызли волки, в которых моя мама не поверила, ― он поднял взгляд и грустно ухмыльнулся. ― По-своему это я убил их.       ― Нет! ― возразила ему Рурурика, влетая в помещение и тотчас сгребая его в объятья. ― Ты не виноват! Это случайность, обстоятельства, их личные качества виноваты, но не ты! Слышишь меня!       Я подошёл сзади и обнял её, заставляя оторваться от напуганного её экспрессией пацана, но вот чудачество - он потянулся за ней, пожелал остаться в навязанный защите. Так мы и замерли втроём. Я пытался угомонить жену, напомнить, что её мир преобразился, что она больше никого близкого не потеряет. И не важно, так ли это будет на самом деле, главное, что я сам в это верил и к этому стремился. А она успокаивала совершенно чужого нам на тот момент паренька, позволяя ему отпустить собственный шлейф вины. Оторваться от него, взглянуть под другим углом.       Мои воспоминания о родителях были утрачены, мне не по кому было горевать и я перестал в этом винить Рокшара. Я знал, что некогда любил тех людей, что подарили мне жизнь в другом мире. Но на месте шрамов была зияющая пустота, которая не напоминала о себе, если в неё не всматриваться. Сейчас я мог только пытаться оказать поддержку дорогому мне человеку, которого очень зацепила история этого ребёнка.       ― Мы заберём тебя к себе, я обещаю тебе, что больше ты не будешь один, хорошо? ― зашептала она ему в сальные волосы. Она прижимала его к себе так сильно, что я ощущал, какими каменными были её руки и плечи. ― Ты и сам себя можешь защитить, я уверена, но быть вместе - гораздо легче, поверь моему опыту!       Мальчик кивнул и залился рёвом. Сзади подошёл Вута и уткнулся мне лбом в спину. Всё это бередило старые раны, которые пусть и затянулись, но оставили шрамы. Его сознание не было ровным, как штиль, но он постарался окутать меня ощущением стабильности, заботы. Не ради меня, а ради всех разом. Вута так мастерски видел красоту в самых обычных вещах, он наслаждался нашими посиделками или путешествиями так, как не наслаждался никто. Он любил жизнь.       ― Тебе больше нечего бояться, прошлое в прошлом, хорошо? ― спросил я парня, который едва ли способен был меня расслышать за собственными всхлипами. ― Ты можешь оставить эту свою иллюзию с собой, но надо двигаться дальше. Я думаю, что ты понимаешь это.       Парень кивнул.       ― Вот и славно. Руна, у тебя есть ещё какие-нибудь умения в магии? Помимо иллюзии? Ты как-то влияешь на этот разрыв?       Вопрос был задан не случайно, стоило пацану потерять над собой контроль и рваные раны разрыва зашевелились, хотя до этого вели себя невероятно покладисто для своего естества.       ― Я не знаю, ― сказал он устало. ― Я даже иллюзии не контролирую, что уж говорить о чём-то ещё.       Лекхоб навскидку спросил несколько базовых моментов из обучения магии. Те вещи, которые проходят в начальных классах магической школы. Законы, постулаты, теории. Мои уникумы были с ними знакомы, так как их всё же обучали в их башне, где их заточил Совет на долгие годы умирать. Эти знания были лишь для того, чтобы скоротать время и эффективнее использовать разрушительные способности детей.       Здесь же ребёнок был решительно не знаком даже с азами.       ― Тем же проще, ― улыбнулся Дефаурен, пожав плечами. Согласны с ним были не все. ― Отдадим его Иргарсилю, тот будет в восторге.       ― Не отдадим - не отдадим, расслабься, ― зашептала Руру и бросила грозный взгляд на демона. ― Иргарсиль хороший, не обещаю, что он тебе понравится, но что касается магии - он прекрасный учитель. Ты сможешь остаться с нами ровно столько, сколько будет тебе нужно, ― пообещала она.       “Не давай тех обещаний, которые не сможешь выполнить,” ― прошлась здравая мысль Лекхоба по внутренней сети.       “Он же уже часть Башни, зачем нам его отсылать от себя?” ― спросила она.       Вута отпустил меня и отошел, я тоже ослабил объятья и решил уточнить, как дела у Башни по выкачке излишка энергии. Шевеление рваных границ могло быть и по другой причине, возможно, именно из-за того, что разрыв подпитывали, он и не видел смысла сам что-то делать. А тут поток энергии начал иссякать. Это уже было опасно.       “Хранителям не полагается иметь наследника, кроме избранной души. Ему не следует к нам привязываться, даже не обольщайся,” ― объяснил ей полубог.       “У нас есть шанс дать ребёнку семью, поддержку, поставить его на ноги и позволить упорхнуть в свет! Разве привязанность - это плохо? Сразу обозначить границы дозволенного, объяснить всю серьёзность нашего положения, обучить его и открыть перед ним горизонты! С чего вы взяли, что все дети обязательно захотят стать частью Башни и сесть на “папочкино” место?”       “Это статистика, Ру, не более,” ― ответила ей Иль. Я ожидал скорее от неё, что она сразу начнёт крутиться вокруг мальчика, но она была сдержаннее. ― “Я думаю, что нам в любом случае надо сначала присмотреть к малышу и помочь ему влиться в новую жизнь, прежде чем думать, куда его заслать”.       Это было так.       ― Надо валить отсюда, ― напряжённо заметил Лекхоб. ― Разлом становится нестабильным.       ― Ещё пару минут, ― отложил я момент нашего десантирования. ― Иначе ему будет ещё хуже.       ― Что будет дальше? ― спросил Руна, оживившись в объятьях светлого некроманта.       ― Дальше мы переместимся во дворец дроу. Официально закончим визит, подготовим тебе комнаты в Башне и переместимся туда. Нам некуда спешить, так что осваивайся потихоньку, захочешь посидеть в своей комнате пару месяцев, чтобы просто привыкнуть - я не против. Остальное расскажем по мере наступления.       ― Мне кажется, я уже насиделся в четырёх стенах, ― с лёгкой иронией заметил Руна. Я посмотрел на его мордочку, выглядывающую в мою сторону из-за руки Руру.       ― Тем лучше. Значит, потихоньку начнём искать тебе проводников в этот мир. Твои энергетические потоки пока не перестроились, возможно, по первости будет тяжеловато. Просто предупреждаю, чтобы ты не ожидал мгновенных перемен. Сейчас мы переместимся на улицу королевства, там занижен магический фон, скажешь, как ты себя чувствуешь. Дальше уже махнём в столицу, там магический фон будет слегка завышен, если будешь испытывать дискомфорт - сразу говори.       ― Хорошо.       Лекхоб источал в мою сторону волны беспокойства, поторапливая. Филл и Дефаурен тоже подозрительно поглядывали на края разрыва. Он начал непомерно ворочаться, а потоки мальчика всё ещё были не готовы.       ― Подкормите его, чтобы не попытался нас убить, ― разрешил я и дал добро самим контролировать собственные заслоны энергии, текущие между ними и Башней. Дева говорила, что все и всё мы есть воля. У нас есть выбор, качество, что определяет нас как личности, а так же есть стереотипы о том, как нам подобные ведут себя. Я знал, что разрывы - это хаос, чёрные дыры по-своему, они агрессивны в своём поведении, если оное можно навязать чему-то неразумному. Сгусток энергии, который жрёт сам себя, чаще всего попутно разрывая и притягивая всё, что попадается на пути. Чёрные дыры хотя бы разборчивы, одно они пропускают, а другое выталкивают, это же абсолютно прожорливая тварь, не только сама себя переварить без остатка не может, так ещё и лоскуты постоянно оставляет вокруг. То, что она замедлилась, перестала быть воплощение хаоса и просто села на подсос - это не обычное поведение. Были все основания думать, что мальчик как-то повлиял на неё.       Троица, влюблённая в науку, не могла не осознать диковинности происходящего. Им было уже не так интересно с пацаном, сколько хотелось потыкать пальцем аномалию и попутно не дать себя сожрать. Будем честны, поступили они в корне верно: взяли не свою энергию из казны, а влезли во внешний резерв и позаимствовали оттуда энергию пацана, дабы разрыв разницы не почувствовал. Движение на периферии начало угасать.       Глаза у демона и ведьмы заблестели. Ради интереса они попробовали добавить своей энергии и разрыв опять заворочался. Интересненько. Они демиурги, уже почти профессиональные, для них космос - сплошная площадка для игр, разрывы тоже из той же оперы, интересны до чёртиков. Я уже опасался, что сейчас вся троица попросит меня прикарманить нового “зверька” до лучших времён. Не хватало мне ещё подобной головной боли. Но Лекхоб, к моему удивлению, даже не допустил такой мысли, он попросил оставить развлечение и просто стабилизировать пространство, в котором мы находились.       Руру позволила Иль осмотреть паренька, они дотошно проверяли его внутреннее состояние. Миракл, стоящая рядом, интереса не разделяла, хотя её оценка его психологического состояния мне бы не помешала.       “Что ты думаешь?” ― спросил я у двуликого.       Девушка развернулась ко мне и пожала плечами. Я не смог удержаться от вскинутых в удивлении бровей.       “Он ещё не стабилен, не лучший материал для анализа”, ― было мне ответом.       “Ну а навскидку?”       “Ребёнок - одним словом. Подростки все спонтанны и себе на уме, но явных отклонений я у него не увидела. Никаких зияющих дыр или чёрных пятен в прошлом. Даже смерть родителей пусть и бельмо, но не такое, чтобы сделать его ненормальным.”       У практически всех уникумов основным слабым местом была психика. Дети не могли понять, почему от них отказываются их родные, почему им больно и плохо там, где остальные живут как ни в чём ни бывало, за что всё это. Кто-то ломался раньше, чем ломалось их тело, они вполне способны сами себя уничтожить. Это не редкость. Как правило, у них огромные проблемы с самооценкой, но есть и те, кто начинает терять связь с реальностью. Миракл была тому примером. Она или он - уже налицо проблемы с самоидентификацией, даже притом, что это естественная часть её “расы”. Она не знала своих родителей, первые воспоминания начинались в лабораториях, где её изучали. Рассказывать об этих ужасах она не могла, сознание её нещадно подавляло их, но их видел я, а также остальные мои гаремники. Если сознание не могло их подавить, то нагло подкидывало ужастики в чужие головы. Её инстинкты самосохранения сделали её способности к ментальным сетям настоящей ахиллесовой пятой. Форменное сумасшествие, к которому в конечном итоге она просто приспособилась. С тех пор, как её поместили к ребятам в башню, ей больше не было нужды бороться с ужасами реальности, поэтому она вышла в условную норму. Но до сих пор маниакальное желание держать всё под контролем преследовало её, она взламывала чужие головы не только забавы ради, но и чтобы знать их помыслы и иметь возможность подстраховаться.       В его голове, видимо, было слишком уж всё бесхитростно, да и эмоции шпарили через край.       Никс Лим тоже был “калекой”, его предали свои же, продали в лаборатории, чтобы выяснить, как победить вездесущую магию “повелителя”. Магия слова. Воля, способная по своей силе порабощать другие воли, причём делать это ювелирно, точечно, как вливаться, так и выходить прочь без следа. Он до сих пор не смог оправиться, побаивался осечек своей силы, потому что тело до сих пор боялось боли.       Филл раньше тоже боялась своей силы, губила всё вокруг и не понимала, как это остановить. Не ведала, что энергия, которую она же сама и производит, настолько тёмная, что губит всё светлое и, как правило, красивое. Но её травму я вылечил тогда же, когда и создал ей новую. Раньше она боялась прикосновений, потому что не хотела никому смерти, а теперь побаивалась вновь быть изнасилованной. Так себе альтернатива, но мы оказались заложниками обстоятельств. Её вздрагивания были досадными, но не смертельными, так что, считай, отделались малой кровью.       Что касалось остальных, то они были, скорее, адекватами. Приспособились, прижились, перестали кидаться на людей. Кто-то миролюбивее, кто-то более импульсивный по природе. Это лишь естественные качества. В рамках предсказуемости и стабильности, таким был и Руна.       ― Можем выходить, ― предупредил я, поняв, что уровень энергии мелкого на нижней границе, а производительность вышла в подконтрольную Башней норму. Даже перейдя сейчас в заниженный фон, его тело начнёт аккумулировать энергию с внешнего мира, и пока Башня подстраивается, он не сможет порвать собственные резервы.       Мы всей гурьбой вышли на рыночную площадь. Руру держала мелкого за руку, готовая оказать помощь и поддержку в любой момент. Я отслеживал показатели. Рядом появился Рокшар.       ― Всё хорошо, ― опережая его вопрос, сказал я.       Рок кивнул и предупредил:       ― Каин вернулся во дворец, ждёт нас там.       ― Хорошо. Где-то через полчаса сможем отправиться к нему.       Девочки проводили пацана к лавкам со снедью и предложили выбирать всё, на что падёт глаз. Сразу его откармливать было нельзя, был риск заворота кишок, но фруктик и булочка его бы не убили.       Лекхоб, Филл и Дефаурен стояли рядом с разрывом и о чём-то шептались под внимательным взглядом Миракл и Никса. Вута стоял рядом, как обычно созерцая больше, чем вникая в происходящее. Ему нравилось наблюдать за суетой рыночной площади. Вокруг кипела жизнь, дроу было не так много, как стоило бы ожидать в вечернее время, но всё же продажа кипела. Лавочник рядом с разрывом косо поглядывал на нас, видимо, желая, чтобы мы перестали загораживать его прилавок от потенциальных покупателей.       “Девочки, одежду мелкому купите ещё, нет времени ждать этих королевских портных!” ― сказал я в общий поток, а сам отошел к закрытой лавке недалеко от разрыва. Рок и Вута пошли со мной, троица исследователей осталась там же под косым взглядом лавочника.       ― Что скажешь о мелком? ― спросил Рок.       ― Зовут Руна, иллюзионист. Каину должен приглянуться, они вроде как одной масти маги. Систематических знаний не получал, так что обучать будет легче, с учётом его специфики. Иргарсиль будет в восторге.       ― Иргар не очень-то любит подростков, ― напомнил наг. ― Уверен, что ему захочется заниматься азами?       ― В любом случае Руна самородок, пусть Иргар решит, что с ним можно сделать. Уникум всё же, особый случай. Мне не сложно и в обычную школу его пристроить, будет бегать каждый день на занятия из Башни.       ― И кликать тем самым на себя беду, ― хмуро заметил Рок. Я усмехнулся. Шуток не понимает.       ― Сильвелет и Рурурика вцепились в него клещами, ― озвучил волнующее меня Вута. Мы уже не единожды обсуждали вопрос наследника и детей в частности. Да, я хотел подкинуть девочкам предмет заботы, но настойчиво просил держать дистанцию и помнить, что по достижению восемнадцати периодов любой детёныш должен быть отстранён от Башни по максимуму, дабы обезопасить и нас, и его. ― Боюсь, что они сильно успеют к нему привязаться.       ― Так было бы в любом случае, ― честно признался в своих опасениях Рокшар. ― Инстинкты Иль монументальны. Ей нужно продолжение.       ― А Рио носит мой огонь в себе, чтобы взрастить нашего птенца, мне тоже положено маяться от инстинкта к размножению? ― огрызнулся феникс. ― У нас у всех есть инстинкты. Вопрос только в том, насколько ты умеешь держать себя в руках.       Рок посмотрел на него пристально и получил не менее жаркий взгляд в ответ. Ему пришлось согласиться с птицей. Хотя я знал, что он оправдывает Иль из личных побуждений, по традициям белых нагов ему требовалось продолжить род. Он уже некогда говорил мне об этом, родить он сможет только со мной, вынашивать теоретически тоже мне. И там уж не важно, какой метод будет использован, хотя более чем уверен, что ему во влажных фантазия снится физиологическое вынашивание, как это было бы с Брамром в Лозе, если бы мы не защитили его. Там были не только инстинкты, но и традиции. С Иль было почти так же, но традиции она уважала в меньшей степени, а вот инстинкты и правда владели ей куда сильнее, чем любым из нас.       ― Знаете, что меня забавляет? ― вдруг прыснул я. Оба парня обратились ко мне. Такие величественные, красивые, взрослые. ― Что в обоих случаях вы хотите, чтобы я высиживал наши яйца.       Рок и Вута переглянулись и в этих взглядах было что-то вроде “как мы его терпим вообще?”. Вот неблагодарные они слушатели! Миракл и Каин бы точно оценили. Я поржал с собственной шутки-самосмейки и заметил, как девочки в компании новообретённого сына вышли из лавки с одеждой. Теперь детёныш больше походил на обычного ребёнка, а не героя концлагеря. Останется подкормить, чуток обучить и уже можно выпускать в люди. В том, что он как минимум подросток, были свои неоспоримые плюсы, минимум истерик, минимум воспитания (ибо уже поздно), максимум доверительных разговоров и в меру нагоняев за дело. Всю грязную работу за нас уже сделали.       Переход в повышенный магический фон дался тяжелее, мне пришлось вручную помочь ребёнку оправиться от головной боли и ощущения переполненности. Резервы его тела в общем-то никогда и не рвались, он очень давно забрался в свой спасительный разрыв, поэтому боль от переполняющей его энергии показалась ему феноменальной. В полубессознательном состоянии я занёс его в комнату, Каин проследовал за мной, пока остальные гаремники оставались в гостинной его башни.       ― Иллюзионист, говоришь, ― проговорил он задумчиво. ― Неплохой навык. Можно сделать его шпионом Башни.       ― Каин, ― тотчас остановил я его поток фантазии.       ― Сколько раз мы уже нарушили правила, неужели ты, правда, думаешь, что в этот раз получится придерживаться слова? ― он позволил себе ироничную улыбку. Гаремники, блин. Человечные. Глас чувств и эмоций.       Я скривил скептическую рожу. Дроу только улыбнулся на это и поцеловал меня в щеку.       ― Сколько нам понадобится времени, прежде чем мы сможем вернуться? ― поинтересовался я       ― Хороший вопрос. Думаю, день-два, чтобы Силь успел всех предупредить о нашем отбытии и изобразить по этому поводу что-то.       ― Я терплю это только потому, что он твой брат и тебе это важно, знай это.       ― Я знаю, ― ничуть не обиделся дроу, ― и ценю. Хочешь, могу попросить рэса взглянуть на пацана. Он, конечно, больше учитель по боевой магии, но всё же мастер иллюзий.       ― Не думаю, что сейчас это актуально. Думаю, как дадим ему азы, то непременно отошлём его поучиться у рэса. А пока что надо посмотреть, как пойдёт с его энергией. Хочется, конечно, верить, что Часовщик не обманул, но то, что он мог что-то не договорить - это почти ожидаемо. Мне нужно хотя бы неделю посмотреть на всё это.       ― Я понял. Хей, парень, как ты себя чувствуешь?       Руна тяжело убрал руку с глаз и посмотрел на дроу. И гением быть не надо, что ещё не отошел.       ― Паршиво, ― хрипло сказал он. ― Вы уверены, что мне вообще станет лучше?       ― Хм, ну, им же стало, ― Каин махнул рукой в сторону открытой двери, где находились мои уникумы. ― Правда, мы сутки находились в заниженном магическом фоне, прежде чем вернуться в обычный. Да и наши ребятки постарше тебя были, и не такое на своей шкуре испытали.       Лицо мелкого посерело пуще прежнего.       ― Значит, и я справлюсь.       ― Славненько, ― усмехнулся принц. ― Ты сейчас находишься во дворце дроу, в частности в моей башне. За той дверью общая гостиная, если тебе что-то понадобится, то справа и слева от тебя будут комнаты девочек, они за тобой присмотрят. В остальные заходить не советую, в большинстве из них ты ничего такого не увидишь, но Рио не ищи, ночь - наше время, деткам это знать ещё не положено.       Видели когда-нибудь, как серый становится розовым? А я вот лицезрел полный градиент. Не уверен, что надо было ему это говорить, но я кое-что не учёл, не увидел, не понял, решите сами. То, что увидели остальные, пока меня занимали свои думы. Пацанёнок смотрел в мою сторону с таким благоговением, что я даже не заметил этого (настолько привык к чему-то подобному), обычно это случалось и с гаремниками, но тут. Что-то было иначе.              Следующим утром он уже оклемался достаточно, чтобы осознать, где всё же очутился.       ― А это точно не моя иллюзия? ― спросил он, наблюдая за тем, как слуги приносят пищу. Мы сидели в главной столовой башни, а Каин чуть ранее сказал, что король хочет меня видеть, желательно с мальчишкой. ― Больно уж похоже на сказку.       Руру умилилась.       ― Ты знаешь, что такое Башни? ― спросил я. ― Скорее всего, нет. Это уникальные сооружения, в которых находятся миллионы порталов, ведущих из нашего Средимирья (пространственно-временного кармана) в другие миры. Их в нашей Системе так много, что и жизни не хватит все посетить. Мы же что-то вроде управляющих данной махины. Всего есть четыре Башни, по каждой на сторону света. Поверь, по сравнению с этим королевства - это обыденность.       У пацана с каждым моим словом всё больше расширялись глаза.       ― Точно сон, ― резюмировал он.       Мы хохотнули.       ― Больше никто не мог бы тебе помочь, вот в чём дело, ― пояснил я. ― И даже другие Башни вряд ли. Мы сейчас ввязались в крупную авантюру, взяв тебя на балласт.       ― А остальные, вы же сказали, что они тоже уникумы.       ― Верно, но они подарок мне от моей создательницы. Она всё хорошенько взвесила и просчитала, мы же, пусть и тоже сделали достаточно перепроверок, всё ещё не знаем наверняка, как ты уживёшься с нами. Ты благословлён, но ты на внешнем энергетическом кольце Башни, её личном. Я и мои ребята на внутреннем, мы костяк, хребет. Я могу брать у неё силу в любом объёме, но она также будет брать её и из меня, и из моих уникумов. Наша связь глубже, а у тебя облегчённый вариант. Ты выживешь за счёт того, что добровольно позволил ей паразитировать на твоих потоках энергии, но я к тебе прямого отношения не имею. Ты свободен.       Руна опустил взгляд и поковырялся вилкой в еде.       ― Он это говорит не к тому, что тебя выгонят на все четыре стороны, ― пояснила Руру. ― Просто в отличие от нас ты не связан по рукам и ногам. Мы не бросим тебя, не волнуйся.       ― Сложно не волноваться, ― прошептал парень. ― Мне кажется, я всегда буду волноваться. Это же новая жизнь.       ― Ты быстро привыкнешь, ― улыбнулся Дефаурен. ― К хорошему быстро привыкаешь!       ― Встречу с Рио мы все пережили как спасение, ― согласилась Иль. ― Но прошла пара месяцев и потихоньку все вошло в колею. Видел бы ты наше знакомство с прежним Хранителем, Мане! Хах, эта встреча была эпохальной.       ― Это точно, ― засмеялась Руру.       ― Уникумов не жалуют, даже в Башне, ― пояснил ему Вута, ― мы-то это знали, так как прочувствовали на своей шкуре весь процесс умирания тела, которое буквально плавилось от количества энергии. Разорванные в лоскуты энергетические резервы, постоянная боль, к которой в итоге привыкаешь. А потом пришёл Риогалл и забрал нас. Вылечил. Обезболил всю нашу жизнь за всего один день.       Они все дополняли его рассказ, делились чувствами, и страхом, и радостью. Их спасение лично для меня самого спасением не было, надрывом, необходимостью. Я запомнил это скорее преодолением себя, дабы выжить, а для них это стало реальным обретением шанса на спасение. Любовь, нежность, безмерная благодарность сквозила в их потоках, захлёстывая меня с головой, в какой-то момент я даже начал тонуть в этих чувствах. Только слёзы почему-то побежали по лицу Руны, а не моим щекам.       ― Я не думал… не думал, что так же будет со мной! Мне казалось, что вот-вот дальше станет легче, может, я смогу найти кого-то похожего, он подскажет, как выжить. Неужели и вправду все умирают?       ― Да, ― подтвердили сразу несколько голосов.       ― Двадцать один период - это предел, до которого доживают несчастные единицы, ― холодно озвучил статистику Лекхоб. Он абстрагировался от общего водоворота чувств. ― Остальные умирают гораздо раньше и по самым разным причинам, но чаще всего их тела сгорают от собственной же энергии. Не буквально, не полыхают пламенем, а тлеют долго, мучительно, пока боль не поглощает настолько, что кроме неё не остаётся ничего.       В его глаза мелькнул подлинный огонёк его сущности. Похититель, которого захватили не потому что он уникум, а потому что его способности были им необходимы. Мы так до конца и не знали, уникум ли он изначально, но то, что он на своей шкуре пережил их тление из-за магии объединения душ - это голый факт. Он же и стал первым, чьих сил перестало хватать на то, чтобы бороться с этим.       Руна рыдал из-за его слов, девочки его мягко гладили по плечам с двух сторон. Не так-то просто принять факт того, что впереди тебя ждала мучительная смерть. Всем нам верится в лучшее, но осознание, что всё это лишь заблуждение - ужасно.       ― Теперь тебе бояться нечего, если и умрём, то все вместе, да и если что… первым погибнет Часовщик, который мне наврал, ― предупредил я насмешливо. ― Всё будет отлично! Теперь уж точно.       Не скажу, что пацан от этого сразу смог взять себя в руки, но он однозначно услышал меня. Полезно выплакать слёзы горечи за свою прошлую жизнь, особенно когда ты делаешь шаг в новую, совершенно иную.              Никогда бы не подумал, что буду объяснять кому-то азы потоков энергии. Мы засели в его спальне и я постарался более-менее наглядно объяснить, что же именно с ним происходило все эти годы. Почему именно уникумы отличаются от обычных существ, почему им тяжелее и по итогу совершенно невозможно выжить. Он быстро схватывал материал, голодный до фактов и знаний. Я даже показал ему основные техники медитации и на пальцах объяснил, что ему предстоит делать со своими энергетическими потоками в дальнейшем, как отрастить ветви под разные типы магии, дабы повысить собственную боевую эффективность.       ― Мне придётся с кем-то драться? ― спросил он.       ― Боюсь, что без этого не обойтись, ― устало признал я грустный факт. ― Там, где сосредоточено много власти и силы, всегда найдутся недоброжелатели. На тебя объявят охоту только потому, что ты приближен ко мне, и я сильно сомневаюсь, что нам удастся это укрыть. Со временем тебе придётся уйти от нас, чтобы не кликать на себя беду, но прежде чем это случится, мы научим тебя всему, позволим обосноваться в Средимирье. Думаю, что тогда тебе уже и самому будет скучновато сидеть в Башне.       ― Не верится, что это возможно, ― широко улыбнулся Руна, от восторга болтая ногами.       ― Малыш, ― серьёзно позвал я его и улыбка медленно сползла с его губ. ― Запомни, пожалуйста, одну истину. У Башен нет наследников по крови или преемственности поколений. Наследниками Башни могут стать только души, которые создала Дева специально под эту задачу. Нам нечего будет тебе дать в самой Башне, понимаешь, о чём я?       ― Поэтому мне и станет там скучно? ― догадался он.       ― Верно. Реализовать себя ты сможешь только где-то во внешнем мире. И чтобы тебя не трогали наши политические игрища, хорошо, если это будет как можно дальше. Но это не значит, что мы совсем прекратим общение или забудем о тебе, этот карман так огромен, что я более чем уверен, что ты сможешь сам спасти немало душ.       ― Звучит круто!       Я потрепал его по голове и улыбнулся. Мне всей душой хотелось, чтобы мы смогли правильно вырастить этого паренька. Создать феномен адаптированного уникума, позволить аномалии приносить реальную пользу и себе, и миру. Закос на настоящую утопию. Мне так хотелось в это верить, но мне ли было не знать, что подвох обязательно где-то будет.