Продай сердце за бесценок

— У мальчика слишком серьезные раны. Шансы на то, что он выберется из комы, ничтожно малы. И моя работа обязывает спросить вас: вы будете подписывать документ об отказе продолжения искусственного жизнеобеспечения, мисс Савада? Совершенно уставшая женщина с залегшими синяками под глазами от недосыпа подняла взгляд на врача, словно в раздумье. Она не могла прекратить сомневаться в его словах, полностью ему поверив, потому что жизнь ее единственного сына висела на волоске. — Есть возможность подождать еще хотя бы неделю? Если через неделю ничего не изменится, я подпишу все, что угодно, — на последних словах ее глаза начали поблескивать. — Право ваше, — ответил медбрат, а потом, не удержавшись, в силу своей неопытности, сочувствующе спросил. — Вам принести кофе? — Если вам не трудно, то да, пожалуйста, — тихо и отстраненно произнесла Нана. Кивнув, человек в белом халате вышел, и брюнетка оказалась один на один с сыном. Плакать она уже не могла, потому что не осталось сил, да и слезы все закончились еще неделю назад. Кома длилась уже две недели после операции, что, по словам врачей довольно длительный срок. Конечно, были сроки и дольше, но чаще всего люди справлялись с клинической смертью меньше, чем за две, а то и одну неделю. Савада придвинулась ближе к койке и взяла руку сына в свою, после чего посмотрела на его лицо. Прежний цвет кожи стал на несколько оттенков бледнее, губы потеряли свой первоначальный розовый цвет и сейчас почти сливались с лицом, а глаза, цвета топленой карамели, сейчас были закрыты, и даже черные ресницы не подрагивали. Только ежик каштановых волос остался прежним. Нана бережно провела ладонью второй руки по лбу сына, откинув надоедливую челку, а после зарылась пальцами в короткие волосы и взъерошила их еще сильнее, как часто делала это раньше. На ее пересохших губах расцвела легкая улыбка. Она все так же продолжала верить, что вот, в следующую секунду дорогой ей Тсуна откроет свои большие глаза и улыбнется, увидев знакомое и близкое ему лицо. Вот сейчас, сейчас ведь... Но все ее мысли прервал стук в дверь. — Войдите. В палату зашел тот самый молодой врач. В его руке испускал пар небольшой стаканчик бодрящего кофе из ближайшего автомата. Закрыв дверь, он подошел к женщине и протянул ей напиток. — Вот, согрейтесь. Батареи у нас работают не лучшим образом, а долго сидеть в одной позе вредно, — доброжелательно посоветовал он ей. — Спасибо, — прошелестел в ответ ее тихий голос. — Извините, но мне нужно идти. Меня ждут, — быстро проговорил парень и, не дождавшись ответа, кинул добрую, ободряющую улыбку напоследок и выбежал из палаты. Брюнетка успела лишь проводить его благодарным взглядом, а после сделала первый глоток, немного обжигая напитком губы. Из-за практически круглосуточного бездействия, ей действительно было довольно холодно, как и сказал врач, несмотря на более или менее теплую погоду за окном. Поэтому сейчас кофе растекался по всему телу приятным, согревающим теплом. Спустя какое-то время, стаканчик был уже пуст и стоял на ближайшей тумбочке. А еще чуть-чуть позже, Нану начало клонить в сон и спустя, примерно, десять минут она окончательно погрузилась в царство Морфея. Правда, перед тем как отключиться, Савада догадалась, почему напиток вызвал обратный эффект. Тот юноша просто подсыпал ей в кофе быстродействующее снотворное, беспокоясь о том, что она почти не спит. — "Ну, вот. Даже здесь обо мне продолжают беспокоиться", — улыбнувшись, с небольшой досадой подумала брюнетка. Увы, измученная женщина даже не подозревала, что все время, начиная с самого начала клинической смерти, Тсуна наблюдал за всем, что происходило. Только в виде духа, к сожалению, а это значит, его никто не мог увидеть. Даже любимая мать, хоть он и пытался дать ей знак. Правда, попытки были тщетны с самого начала. Однако был один фактор, который его и удивлял, и раздражал одновременно. — Снотворное? Какой добрый доктор, — раздался ехидный голос почти под самым его ухом. Савада злобно глянул на своего двойника, но тот лишь усмехнулся, ведь шатен был всего лишь ребенком, и его ничтожная злость лишь смешила демона и раззадоривала еще сильнее. — Если она продолжит наблюдать за тобой в таком же темпе, то очень скоро это приведет к нехорошим последствиям, — продолжил издеваться бес. — Она не умрет! — почти в отчаянии прикрикнул на него шатен. — Сам-то в это веришь? — скептицизм так и проскальзывал из вопроса. — Даже если нет, поверю, — довольно уверенно сказал Тсуна. — Глупый, неразумный юнец! — разозлился демон. — Когда же ты, наконец, поймешь, что чем дольше ты тянешь с ответом, тем хуже ей! — указательный палец был направлен на Нану. — Я не буду ничего подписывать. В сказках демоны только обманывают и причиняют зло! — Савада сделал попытку поставить точку в разговоре. Бес же лишь издал стон безнадеги, усталости и отчаяния. Почему? Да потому что все вернулось на круги своя. Он предлагает ему контракт, а тот лишь кричит, что демоны плохие. — Да пойми ты уже, наконец, что мы не в сказке. Сказки — это выдумки, а мы в реальности! И в этой самой реальности ты скоро умрешь! — вновь начались лекции. — Но ты делаешь хуже не только себе. Подумай, что, по-твоему, чувствует мать, потерявшая любимого и единственного сына? А? Ответь мне! Тсуна уже думал об этом. Много думал. И он постепенно начал понимать, насколько ужасно, наверное, себя чувствует Нана, изводя себя. А демон продолжил. — Я вижу, что ты все прекрасно понимаешь. Тогда ответь. Почему ты не хочешь согласиться на мое предложение? Савада почувствовал на себе испытующий взгляд и весь буквально съежился от этого ощущения. Он знал ответ, но так не хотелось и слова произносить. — Отвечай! Мальчик прикусил губу, пытаясь не заплакать, но все же смог выговорить несколько слов. — Не хочу, чтобы ты навредил маме. После этой фразы, Тсуна сильно зажмурил глаза и вздрогнул, словно сделал что-то непоправимое. Ему было страшно, но он сам не знал почему. Но демон молчал, примерно, минуту, а потом громко захохотал, постепенно растворяясь в воздухе. После этого шатен не видел его весь оставшийся день.       На следующие сутки, ранним утром, когда только начинало светать, бес вновь вернулся. Уже который раз. Только в этот день у него в руках был какой-то листок. Тсуна долго смотрел на этот клочок бумаги, но все-таки не сразу догадался, что это на самом деле такое. — Я сказал, что не буду ничего подписывать, — устало произнес мальчик, словно ему уже было больно говорить эти слова. — Да-да, сотню раз это слышал, но сейчас я все расставлю тебе по полочкам, — воодушевленно и как-то даже радостно проговорил демон. Проворно подбежав к Саваде, бес развернул эту маленькую бумагу и начал очень быстро говорить, будто только что решил задачу, над которой долго бился, и теперь боялся забыть ответ. — Слушай внимательно, юнец, повторять не буду, — шатен лишь вымученно кивнул. — Как я уже говорил, мы не в сказке и у меня нет никаких причин, чтобы причинять тебе вред. Ты когда-то спрашивал, почему я так норовлю получить твое согласие на договор. Так вот, я видел будущее. Не смотри на меня так, мы и не такое умеем. И суть в том, что в этом будущем от тебя многое зависит. И то, что ты там вытворял, повлияло не только на твой мир, но и на мой. Пока что понятно? — Более или менее. — Отлично. Теперь, думаю, ты должен уже хоть немного понимать, почему я так норовлю тебе помочь и дать шанс жить дальше. Вообще, как бы нагло это не звучало, мне хочется немного изменить будущее в свою пользу. Но для этого мне нужен ты со своими способностями. — Какими способностями? Демон на время замолчал, поняв, что сболтнул лишнего, а потом махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Потом узнаешь, не перебивай. И сейчас я так норовлю побыстрее заключить контракт, потому что часы твоей жизни тикают в ускоренном режиме. У меня... Нет, скорее, у нас осталось максимум три дня. — Но врач сказал, что ждать будут неделю. — Мало ли, что там врач сказал, — возмутился бес. — Кто тут будущее видит, врач или я? — Ты, — смиренно ответил Савада. — Вот-вот, так что не надо мне тут. И да, я не договорил. Я не сказал тебе, теперь понимаю, что зря. В этом контракта нет ничего, что могло бы навредить твоей матери. Тут вообще ни слова о ней не сказано. — Правда? — немного обрадовался шатен, но потом вновь насторожился. — Но почему? — Потому что она мне вообще не нужна. У нее мирная жизнь, которая течет себе плавно и течет. Мне просто нет смысла как-либо вредить ей, — после этих слов демон как будто задумался. — Правда, на самом деле, единственный, кто вредит ей сейчас, это ты. Не ты ли изводишь ее, никак не соглашаясь вернуться к жизни? Ты же видишь, что она страдает? Видишь же? — Да, — прошелестел голос Савады, который склонил голову, потому что было больно вновь осознавать это. На минуту в палате воцарилась тишина. Шатен был тише некуда и мечтал сейчас слиться со стеной или раствориться в воздухе, как недавно сделал его новый знакомый. Демон же просто задумчиво уставился в одну точку, немного нервно постукивая ногой по полу. − Я бы предложил тебе подумать, Тсунаеши, но времени уже в обрез. Заметь, я предлагаю тебе очень выгодное сотрудничество, в котором от тебя требуется лишь жить дальше. Все! Саваде было страшно. Страшно перед чем-то неизвестным, перед будущим. Но ему не хотелось причинять боль дорогому ему человеку. Он вообще не любил заставлять других людей страдать. − Ладно, я согласен. По лицу беса расползлась довольная улыбка. Рад, зараза, что добился своего, спустя такое количество усилий. − Отлично! Браво! – толи наигранно, толи искренне воскликнул демон. – А теперь дай мне свою руку. Шатен недоуменно покорно протянул ему руку и тут же почувствовал легкий укол. − Ауч! − Ничего, потерпишь, − усмехнулся бес. После чего быстро намазал каплей его крови какую-то закорючку на белоснежном листке и, видимо, остался очень доволен собой, если судить по улыбке, что расползалась все сильнее. − Прекрасно! – воскликнул демон, пачкая бумагу и своей кровью. – Просто прекрасно! И вот сразу так нельзя было? Саваде не дали ответить. − Вопрос был риторический, можешь не отвечать. Но все уже готово, можешь не волноваться, примерно, через двадцать минут ты уже вернешься к жизни. − И что? Все так просто? Я вернусь обратно, а ты больше никогда не появишься в моей жизни? – неуверенно, но с надеждой спросил мальчик. − Ну, можно и так сказать. Ты вернешься, все будет как раньше, − словно в раздумьях ответил бес. – Правда, не знаю, будут ли какие-нибудь побочные эффекты. Тсуну словно по затылку железкой огрели. Его тут же прошиб холодный пот, а по телу прошла дрожь. Он был не на шутку напуган. − Какие еще, − заикаясь, спросил шатен, − побочные эффекты? − О, да ничего страшного, − начал отмахиваться демон. – Может быть, у тебя какие способности появятся, благодаря которым ты, наконец, перестанешь быть размазней. О других побочных эффектах я никогда не слышал. − А ты раньше сказать не мог?! – чуть ли не плача, крикнул Савада. − Чтобы ты вообще ничего не подписал? – парировал нечистый. – И вообще, что плохого в необычной способности? − То, что теперь я как ты! Ты из меня монстра сделал! – продолжал обвинять дьявола Тсунаеши. Он хотел кинуть в него еще несколько обидных и обвиняющих словечек, но голос предательски задрожал, а в горле появился комок, из-за чего шатен замолчал, чтобы окончательно не впасть в истерику и не заплакать. Бес был немного озадачен, он не привык к яркому выражению эмоций, а уж тем более к слезам. Слезы заставляли его чувствовать себя неуютно, не в своей тарелке. Поэтому сейчас нечистый осторожно подошел к мальчику и попытался более или менее ободряюще похлопать того по плечу, мол, парень, все ведь не так плохо, как ты думаешь. Шатен лишь тихо всхлипнул. − Эй, Савада, но ведь все намного лучше, чем кажется. С помощью силы ты сможешь защитить тех, кто тебе дорог. Тсуна вздрогнул, а потом замер. Видимо, он не подумал о том, что можно использовать способности в качестве защиты, а не нападения. − Ну, что с тебя взять, ребенок ведь еще, − как-то даже снисходительно улыбнулся демон. Мальчик продолжал молчать, но было понятно, что признаки начинающейся истерики исчезли и плакать он уже не собирался. − Ладно, успокаивайся, давай, а то сидишь тут, как убитый. Ах, да, точно, − осекся дьявол. – Короче, просто приходи в норму, тебе скоро обратно в мир живых возвращаться. − Я забуду все, что происходило тут? – немного подумав, спросил Савада. − Ха, размечтался. Конечно, частично ты можешь забыть наши разговоры, может быть, даже половину забудешь, но это очень редкий случай. Но чтобы забыть все... Нет, такого еще не было, хоть часть, но помнить будешь. − Понятно. Еще некоторое время парочка просидела в угнетающем молчании, какое часто бывает, когда никто не знает, что сказать, но сказать хочет. Немного погодя, бес все-таки не выдержал. − Ладно, все, я прощаюсь. Может, скоро увидимся, − задорно произнес дьявол и, подмигнув, испарился. Тсунаеши остался один, поджидая назначенной ему минуты. Чтобы хоть как-то отвлечься, он начал наблюдать за своей матерью, которая не спала уже около получаса. − “И все-таки хорошо, что она нас не видела и не слышала. Ей бы точно не понравился этот разговор”, – отстраненно подумал мальчик, продолжая смотреть, почти не моргая.

***

      Белые стены палаты окружают женщину уже слишком долго. Они настолько белые, что становится интересно: это они сначала были такими или их смогли отдраить так, что глаза сначала режет. Из-за длительного нахождения в столь светлой комнате, в глазах начинает рябить, начали мелькать редкие красные точки, которые то появлялись, то так же быстро исчезали. В палате тихо. Только писк техники наполнял своим постоянным раздражающим звуком все помещение. Сначала он был незаметен, но потом начал слишком сильно врезаться в уши, отдаваясь гулким эхом где-то там, в самом мозгу. Нана непроизвольно прислушалась к нему, чего совершенно не хотела делать. Спустя какое-то время она неосознанно приблизительно рассчитала, какое количество времени проходило между каждым писком. Две секунды. Две быстрые, четкие секунды. Раз. Два. Писк. Раз. Два. Писк. Это превратилось в считалочку, которая въелась в сознание и не давала ему отключиться. Назойливый писк уже давно разогнал все мысли, заполонив собой весь разум женщины. И Савада поняла, что, оказывается, не думать очень просто. Достаточно просто постепенно терять сына... Раз. Два.Писк. Взгляд очень редко перемешался с белоснежных простыней на бледное лицо мальчика, обрамленное каштановыми волосами, и обратно. Естественно, она винила в этом происшествии только себя, никого другого, от того и горечь жгла сердце еще сильнее. Раз.Два.Писк. − “Я виновата во всем. Если бы я только уследила за ним, если бы я только…” – это были ее единственные мысли. Они уже не могли выйти из головы, она, скорее всего, сама убедила себя же в своей виновности. Она ведь просто не знала, что над Тсуной издеваются его сверстники и в этот раз они просто перешли черту и сделали непоправимое. Никто этого не знал, потому что детей привыкли считать невиновными ни в чем, поэтому все сочли, что Савада сам, из-за своей неловкости, выскочил на проезжую часть, где и был сбит машиной. Нет, его не толкнули, смеха ради, он сам, только сам и никто другой в этом неповинен. Эти разговорчики и смогли заставить Нану поверить, что невиновен никто, кроме нее. С детей вину перевели на Тсу, а с него Савада перевела вину на себя. Тоже сама. Женщина прищурилась. От металлических предметов в палате начал отражаться ярко-оранжевый свет. Она обернулась к окну и увидела, что начинает светать, за окном был рассвет. Очередной рассвет, который она встречает уже который день подряд. Он стал ей кем-то вроде спутника, который каждое утро дает новую надежду, а вечером, превращаясь в закат, забирает ее назад, мол, извините, но сегодня что-то пошло не так, попробуем завтра. Сзади послышался какой-то неопределенный шорох. Нана молниеносно обернулась и обомлела. У ее сына дрогнули ресницы, после чего чуть-чуть приоткрылись глаза. − Тсу, − почти неслышно прошептала брюнетка. Но мальчик все равно ее услышал и немного повернул голову в ее сторону, посмотрев прямо ей в глаза. − Мама? Савада счастливо кивнула и легкая улыбка, полная радости, коснулась ее губ. Женщина расцвела буквально на глазах. Казалось, что даже кожа у нее вмиг порозовела и глаза стали ярче на несколько тонов. Черно-белая картинка ожила. − Да, Тсу, это я, − все так же шептала она, а потом, немного помедлив, все же сказала. – С возвращением… Этот рассвет запомнился ей как один из самых ярких в ее жизни: очнувшийся Тсуна, яркий свет солнца и писк, с промежутком в две секунды. Ничего другого уже было не нужно.

***

      Когда они отошли от больницы на приличное расстояние, Тсуна не удержавшись, обернулся, после чего начал пристально осматривать здание. − Что-то случилось? – обеспокоенно, но ласково спросила Нана. − Ничего, мам, все в порядке, − ответил шатен, после чего улыбнулся. – Давай уже пойдем домой? Савада улыбнулась. − Конечно, Тсу, конечно, − радостно сказала брюнетка. Она просто не видела улыбающегося двойника своего сына на крыше больницы. Она просто не догадывалась, что шанс на вторую жизнь Тсуна получил от демона. Она просто не знала, что ее сын сам стал наполовину демоном, заключив контракт. Она ничего не знала, и Тсунаеши намеревался сохранить все это в тайне, потому что не хотел становиться монстром в глазах собственной матери.

***

Спустя год. — Живо, сажай его в машину! Глава этой группы, если судить по приказному тону, был не слабо раздражен, потому что ему казалось, что все происходило слишком медленно, что не сулило ничего хорошего. Действовать надо предельно быстро, потому что выкрасть сына советника самой Вонголы — чистой воды самоубийство, как ни крути. — Заводи мотор! Машина рванула дальше от места преступления, быстро набирая скорость. — Свидетели были? — Нет, босс, нас не успели увидеть. Ставки были слишком высоки. В конце они либо смогут сорвать куш, либо поплатятся своей жизнью весьма мучительным способом. Второй вариант они видели только в ночных кошмарах, но ни в коем случае не хотели, чтобы сон стал явью. — "Обезумевшие психи", — сказал один из сообщников перед тем, как отказаться от дела и уйти. План показался ему бредом. — "Это не план, а записка сумасшедшего. Аналогично тому, чтобы добровольно пустить себе пулю в лоб, зато менее болезненно раз в сто, — продолжал возмущаться их бывший товарищ. — Это единственный план. Он сработает и точка, — уверенность так и сквозила в голосе. — Это Вонгола! Против нее планы мелких сошек, вроде нас, не подействуют, даже если нас будет хоть тысяча таких групп! — Мы победим не количеством, а качеством! — У нас качества и в помине не было! Вы ошибочно возомнили себя черт знает кем! — После окончания операции мы получим власть и деньги! Огромное количество и того и другого! — Вы сильно зазнаетесь. Ни черта вы не получите. Вы лишь почувствуете ствол у виска и загробную жизнь в подарок. — Если что-то не нравится, можешь валить на все четыре стороны. — С удовольствием. Мне жизнь дороже шанса на деньги и власть". Этот диалог то и дело мелькал в голове у главного. Первое время из-за него зарождались сомнения, которые трудно было переступить, однако от сердца начала отступать вся неуверенность и жуткое ощущение страха провала, когда первая половина плана прошла как по маслу, а адреналин от сложившейся ситуации начал застилать глаза. — Скоро прибудем, босс, — голос сообщника вырвал его из неприятных воспоминаний. — Хвост есть? — тут же спросил он. — Нет, босс. Ухмылка расползлась по лицу главного. Отсутствующий взгляд в стену сменил понимающий, радостный, с какими-то непонятными искрами в глазах. Больше всего эти искры напоминали злорадство. Он злорадствовал, потому что план прошел, как по маслу. Результат превзошел все их ожидания, и сейчас сын главного советника Вонголы лежал без сознания сзади, под охраной еще двоих соучастников. Лучше и придумать нельзя. Но вот, фургон въехал в не слишком примечательное, здание, а, вернее, не здание, а строение, напоминающее подземную парковку. Из машины вылезли только двое, остальные два остались присматривать за мальчишкой. — Пропажу быстро обнаружат, нужно сразу звонить и назначать условия, — сразу же сказал главный. — Наследник не может быть без пламени. Какова гарантия, что они не отследят нас по следам этой самой энергии? — с сомненьем проговорил второй, настороженно оглядываясь по сторонам. — Именно поэтому я потратился на прибор, который скрывает все следы пламени. Ни его, ни наших следов больше не отследить, — достаточно кратко объяснил первый и начал набирать номер на мобильнике. Его план был достаточно прост. Выкрасть ребенка, привести его в убежище, позвонить советнику со скрытого номера, назвать номер счета на поддельное имя, куда нужно перевести деньги для выкупа. Привести мальчишку на определенное место и по телефону сказать, где его забрать. Первая и самая сложная часть была выполнена, поэтому команда более или менее успокоилась и вела себя увереннее, чем в начале операции. Поставив громкую связь, двое стали слушать спокойные, непродолжительные гудки. Впервые за последнее время все было относительно спокойно. — Слушаю, — ответили с той стороны. В голосе сквозило небольшое волнение, а значит, сына уже хватились. Парни переглянулись. — Здравствуйте, Савада Емицу, — достаточно уверенно сказал главный. Для него это был слишком важный момент, поэтому он быстро показал знаками, чтобы ни звука не раздавалось. Провал стоил им невероятно ужасающих последствий.       Когда Тсунаеши очнулся, он не стал сразу открывать глаза. Интуиция говорила ему, что это не слишком хорошая идея, и могут быть не слишком приятные последствия. Пытаясь подавить нарастающий с каждой секундой страх, Савада решил прислушаться к происходящему. Рядом с ним слышно было учащенное дыхание, судя по всему, двух людей. А где-то немного дальше, раздавался приглушенный чем-то голос. Тсуна смог расслышать только слова "место" и "выкуп", но этого хватило, чтобы сложить все кусочки мозаики в единую картину. Его похитили и за него требуют выкуп. Увы, он всегда был смышленым ребенком. От осознания такого очевидного факта, страх снова попытался взять вверх над разумом, однако мальчик из последних сил сдержал порыв закричать. Незаметно для охранников двинув рукой, шатен понял, что конечности у него свободны, и это немного успокоило его. Но мерзкий страх все равно разливался внутри, прилипал ко всем нервным клеткам и не давал полного контроля над телом и разумом, чтобы не выдать себя. Отвратное ощущение. — "И что мне делать?" — мысленно спросил сам себя Тсунаеши. Вопрос был скорее риторический, но шатен надеялся, что это поможет мыслям отвлечься на анализ ситуации, в которой он оказался. Прекрасно понимая, что его похитили не просто так, он начал подозревать, что если он сам не выберется, то плохие последствия явно будут не только для него, но и для тех, из-за кого и произошла эта кража. Проглотив очередной горький комок страха, который сдавливал горло, Савада начал прислушиваться еще тщательнее. Переговоры по телефону завершились, однако никто и не думал начать действовать. Скорее всего, у группы был перерыв. Конечно, Тсуна боялся, но не оставалось ничего, кроме действия или бездействия. Приоткрыв глаза, мальчик всей душой надеялся, что этого никто не заметит, а сам тем временем осматривал помещение, в котором он находится. Это был небольшой фургончик, каких сотни можно встретить на дороге. Стены были металлического серого цвета, так же было пара сидений тоже серого цвета. Остальное пространство было пустое, не считая двух людей, следивших за наследником. Савада скользнул взглядом к двери и увидел, что она была заперта, но не на замок. Он надеялся, что эта мелкая деталь сможет хоть как-то помочь ему. В фургончике царил полумрак, поэтому Тсунаеши не мог толком разглядеть лица похитителей, не мог узнать, куда они смотрят, и видят ли они вообще, что он очнулся. Однако Тсуна не просчитал, что один из них мог обладать отменным слухом, поэтому стоило мальчику вздохнуть чуть громче обычного, как тот, что слева, тут же негромко произнес. − Он очнулся, − спокойный ровный голос разнесся по маленькому помещению. Оба повернулись к шатену, а тот, поняв, что скрываться уже бесполезно, распахнул глаза, пожалуй, слишком широко. Но это позволило ему увидеть, как немного странно, но совершенно не устрашающе поблескивают две пары глаз этих двоих. − Надо сказать боссу, − это уже произнес тот, что справа немного резким тоном, с небольшой хрипотцой. Кивнув ему в ответ, первый приоткрыл дверь фургона и довольно громко сказал фразу, которую все ждали, но и одновременно с этим опасались. Спустя, примерно, четверть минуты, двери распахнулись с внешней стороны и Тсунаеши, достаточно быстро привыкнув к яркому свету, ворвавшемуся в темное помещение, смог разглядеть еще двоих человек. Один из них, который не переставал хмурить лицо, зашел в фургончик и, сев на корточки напротив Савады, решил немного с ним поговорить. − Ты понимаешь, что здесь и сейчас происходит? – этот человек имел басистый голос, но в данный момент он говорил приглушенно, словно обсуждал с шатеном какую-то тайну, которую знают только они. Мальчик неуверенно кивнул в ответ, ибо голос его подвел, и слова отказывались вылезать из горла. − Молодец. Тогда, думаю, ты знаешь, что может произойти, если ты хотя бы попытаешься учудить что-нибудь? – все так же спокойно говорил мужчина, однако в его голосе начали слышаться угрожающие нотки. Тсуна снова кивнул. Хоть он не знал точно, что может произойти, но смутно представлял, и эти самые представления не сильно его обрадовали, скорее, напугали еще сильнее. Шатен уже не понимал, как он все еще не упал в обморок от переизбытка страха, ведь его уже бил еле заметный озноб. − Смышленый паренек. А теперь просто тихо сиди и жди, когда взрослые со всем разберутся. И чтобы не звука, понял? – уже не слишком скрываемая угроза. Третий кивок, после которого босс покинул фургон и вышел к ждавшему его человеку, приказав напоследок следить за юнцом еще тщательнее. Однако, поддавшись какому-то странному порыву, главный оставил одну дверь открытой, сославшись на то, что так возможность следить за наследником будет у всей команды. Савада не послушался. Он не очень-то любил слушать посторонних, а особенно недоброжелателей. В шесть лет практически невозможно придумать годный план, однако для шатена существовало только одно условие: бежать. Несмотря на свой малый возраст, Тсунаеши понимал, насколько это кошмарная авантюра опасна. И насколько он рискует, даже всего лишь думая о побеге. − “Пожалуйста. Кто-нибудь. Помогите. Пожалуйста”, − зажмурившись и чуть ли не плача от бессилия, непонятно к кому взывал мальчик. Наверное, ко всему миру, что его окружал, если так подумать. Неожиданный стук о металлическую дверцу заставил наследника вздрогнуть и резко распахнуть глаза. Он посмотрел на двоих, что охраняли его, но создавалось впечатление, что они на время оглохли, несмотря на то, что стук был даже слишком громким. Однако, направив свой взгляд на источник шума, Тсуна все понял, однако и немало удивился. У дверей, нагло ухмыляясь, стоял тот самый демон из больницы. Никто, кроме шатена не мог его ни увидеть, ни услышать. Савада впился в него взглядом в ожидании. Он скинул все свои последние надежды на дьявола, потому что других путей он не видел. Но бес не собирался помогать, мало того, он даже не сдвинулся с места. Только усмешка стала еще шире. − Злись и действуй, − почти неслышно прошептал демон, спустя, примерно, минуту игры в гляделки. И прежде, чем Тсунаеши успел возмутиться и завалить его вопросами, несмотря на присутствие посторонних, нечистый превратился в черную дымку, быстро растворившуюся в воздухе, не оставив ни следа своего присутствия. Оставив лишь разочарование и отчаяние, которое плескалось в карамельных глазах наследника. − “Это я и без тебя знаю, глупый демон, − с досадой подумал Савада. − Но что значит злись?..” Однако додумать ему, увы, не позволили. На передние сидения сели босс и его помощник. В то время как подчиненный заводил мотор, главный развернулся к оставшейся компании и сказал. − Только что на мой счет поступила нужная сумма. Действует Вонгола и правда оперативно, − довольно ухмыльнулся мужчина, а затем продолжил более серьезно. – Парня оставляем в определенной точке и после уезжаем. Но вы двое должны остаться и сидеть в засаде, на приличном расстоянии от высадки пацана. − Но зачем, босс? – с искренним удивлением спросил один из группы. − Вы должны попытаться убить советника и его сынка. Лучше обоих, но если не получится, то прикончите хотя бы одного, − быстро и без запинки объяснил главный, словно Тсуны тут и не было, и, увидев недоуменные взгляды, тут же ответил на немой вопрос. – Поверьте, это очень важно. Просто поверьте своему боссу и дело с концом. − Как нам потом выбираться, чтобы оставаться незамеченными? – быстро сориентировался в задании уже другой сообщник. − Об этом не беспокойся. В определенную минуту к вам подъедет наш старый товарищ. Вы быстро запрыгните в салон и на всех парах помчитесь на вторую базу. Все понятно? − Да, босс, − практически синхронно ответили двое. В салоне наступила тишина. Но никто не знал, какой круговорот мыслей вертелся в голове у мальчика. Он все понимал. Понимал, что советник – это его отец, а сынок – это он сам. И он не хотел умирать так же сильно, как и не хотел позволять этой группе убивать своего отца. Все были уверены, что Тсунаеши ничего не понял из их разговора, что частично было правдой. Ведь шатен не знал, что его отец связан с мафией, и устроить засаду – это наиглупейшее решение, которое только можно принять в данной ситуации. Он считал отца простым рабочим, пулю в которого засадить проще простого. Но даже если бы он и знал про отцовскую профессию, вряд ли бы он мог позволить чужакам так просто убить дорогого для него человека. Он решился на отчаянный шаг, даже не сильно задумываясь о том, что он творит. Фургон ехал по оживленному шоссе в тот момент, когда Савада неожиданно очень громко закричал, не задумываясь о том, что может с легкостью сорвать голос. От неожиданности помощник на время растерялся и потерял управление, отчего машину неслабо занесло, и всех в салоне встряхнуло. − Заткните маленького ублюдка! – в ярости заорал главный, мечтая придушить юнца собственными руками. Сумев схватить, не перестающего кричать Тсуну, один из двух людей закрыл ему рукой рот, отчего из-под перчатки издавались только мычание и всхлипы. План шатена провалился, не успев дойти даже до середины. Автомобиль выровнял движение и продолжил спокойно ехать. Удача явно была не на стороне Савады, поэтому единственное, что ему осталось, прожигать обидчиков злобным взглядом. Все происходящее напоминало ему кошмар, за исключением того, что страх сменился злостью. Но спустя пару секунд глаза мальчика в изумлении расширились, потому что за спиной того, кто держал его за ноги, вновь появился демон. − “Помоги”, − сам за себя говорил взгляд Тсунаеши, но бес снова лишь одарил его одной из своих гаденьких улыбочек. Но в этот раз он не просто исчез. Словно издеваясь, нечистый показал шатену знак рукой, мол, все хорошо, все под контролем, и лишь потом оставил после себя одно воспоминание. Это был пик терпения. Савада, пожалуй, впервые за свою короткую жизнь почувствовал истинную ярость, которая жгла сердце и душу, словно кислота или яд. В груди стало слишком горячо, как будто жгучее пламя окутывало всего его изнутри. Наследник больше не вырывался, не брыкался, не мычал, словом, стал кем-то вроде марионетки. Только без ниток. Отсутствующий взгляд, лишенной всяких эмоций, плавно и неспешно скользнул по всем членам команды, от чего у тех непроизвольно поползли смутные подозрения и опасения. − Босс, мне кажется, с ним что-то не так, − с опаской проговорил тот, что удерживал Тсуне рот. Мужчина заподозрил неладное, потому что пульс с бешеного ритма резко перешел на плавный и спокойный. Не нужно быть медиком, чтобы понимать, что это как минимум необычно. − Когда кажется, креститься надо, − разражено рыкнул босс. − Тебя даже сам Бог не простит, − слишком спокойно, слишком хладнокровно, слишком взросло. Все было слишком в той фразе, небрежно брошенной Савадой главарю, словно плевок в лицо. − Что ты сказал, паршивец?! – лицо босса даже побагровело от злости, и он бы накинулся на мальчика, если бы не следующее заявление члена команды. − Э… Босс, стало жарче. В прямом смысле этого слова, − настороженно произнес второй человек: тот, что держал шатена за ноги и в данный момент пристально смотрел тому в глаза, пытаясь уловить хоть какие-то изменения. − Тогда открой окно, придурок! – главарь явно начал выходить из себя, потому что эта миссия слишком важна для него, и он не позволит какому-то ребенку сорвать все. Однако начальнику все же пришлось обернуться назад после того, как раздался стук тела о металлический пол, а затем последовал приглушенный крик. Картина была не слишком оптимистичная: один из его сообщников лежал на полу в позе эмбриона, сильно стискивая руками живот, словно он испытывал дикие боли, костяшки пальцев побелели от напряжения. Зубы были стиснуты так, что стоило бы опасаться, как бы там не образовалось трещин. А сквозь зубы раздавались то ли стоны, то ли отчаянный вой, в то время как Тсунаеши продолжал сверлить несчастного безразличным взглядом, ничем не показывая, что он хоть чуточку ему сочувствует. А потом Савада неожиданно откинул голову назад, проехавшись ежиком волос по щеке похитителя, что держал его руки и рот, и красноречиво посмотрел ему в глаза, и этот взгляд словно говорил: “Ох, и натворили же вы делов, ребятки”. А мужчина в этот момент с удовольствием бы закрыл бы второй рукой шатену и глаза, помимо рта, если бы он вдруг не стал чувствовать, как по телу разливается волна жара. − Что за… Договорить он не успел, так как неожиданная вспышка боли заставила его свалиться на пол, так же как и первого человека. Это были странные ощущения: с одной стороны, это тепло окутывало все тело в какой-то уютный заманчивый кокон, но, оставаясь в сознании, можно было с легкостью догадаться, что это чертовски тонкая ловушка, о чем можно судить по боли, которое доставляло это же самое тепло. Никто не понимал, что происходит, но все постепенно начинали бояться. Причем непонятно, чего именно боятся. Но опасения лишь усилились, когда у первого парня из уголка рта потекла тоненькая багряная струйка. Сквозь адскую боль, мужчина еле-еле поднес руку ко рту и стер пальцами кровь, после чего удивленно вскрикнул. − Босс… − Что? − Кровь… − Я вижу, что кровь. Что с ней? − Она не теплая, босс. − А какая она, мать твою, должна быть? Холодная?! − Нет, босс… Кха… Она горячая, как кипяток… Оставив всех в замешательстве, этот парень больше ничего не смог проговорить, рухнув всем телом обратно на пол. Второй же мужчина не смог даже пошевелиться, просто валяясь и корчась от всепоглощающей боли. А среди всего этого хаоса спокойно сидел Савада. Однако взгляд его уже был направлен на первые сидения, словно он чего-то выжидал или высматривал. И тут, как гром среди ясного неба, помощника осенило. − Босс, не смейте смотреть ему в глаза! – воскликнул он, не отрывая взгляда от дороги. Но главарь лишь вздрогнул на эти слова и тихо хрипло рассмеялся, чем не слабо удивил своего компаньона. − Поздно. Слишком поздно, − ответил он уже без сильной паники, как будто бы со смирением, тоже начиная чувствовать это смертельное тепло. Водитель хотел спросить, почему поздно и как так получилось, но заметил, что взгляды босса и наследника пересеклись в зеркале заднего вида. Ярость начала зарождаться в сердце преступника. − Меня ты не затянешь в эту бездну, − злобно прорычал помощник, обращаясь к шатену. Он уже окончательно убедился, что дело в глазах Тсунаеши, и был уверен, что сможет смотреть лишь на дорогу, не отвлекаясь на “дьяволово сынка”. Тогда он точно сможет добраться до пункта назначения и выбросить к чертям этого юнца. Автомобиль был переполнен болью и страданиями, зерна которых посеял один маленький мальчик. Белоснежная рубашка начальника начала приобретать насыщенный багровый цвет, из-за крови, вытекающей из горла с мерзкими булькающими звуками. Двое парней сзади все так же продолжали мучиться, тихо постанывая от боли, потому что на крики уже больше не хватало ни сил, ни голосовых связок. Только водитель продолжал свой путь, но и путь был слишком короток. Прямо перед ними, нарушив перечень правил дорожного движения, выехала массивная машина. А дальше все как в тумане, словно проклятье обрушилось на группу этих товарищей: сигнальная песнь, визг, треск, звон, боль и темнота…

***

− Как Тсунаеши? – спросил Емицу, осматривая место происшествия. Информация об аварии распространилась с молниеносной скоростью, а мафия, решив не рисковать жизнью наследника, решила проверить все обстоятельства и не прогадала. − Живой и невредимый, что просто удивительно, − ответил его подручный. − Что с похитителями? − Водителя раздавило всмятку. А так как отскребать его останки от металлолома бесполезно, про него предпочли забыть, − начал он. – Однако остальные трое тоже были целы и невредимы. Правда, только снаружи. − В смысле? − Они умерли еще до столкновения. Врачи Вонголы провели вскрытие прямо на месте, вот в том фургоне, − указательный палец показывал на ничем непримечательный фургончик, принадлежащий семье Вонгола. – Кстати, один из медиков прямо сейчас показывает вам жестами, чтобы вы к нему подошли. И действительно: человек в белом халате как бы манил советника к себя. Быстро распрощавшись с подручным, Емицу как можно быстрее прошел ко врачу. − Что-то случилось? – обеспокоенно спросил отец Савады. − Да. Вы должны это увидеть. Пройдемте, − парень приоткрыл дверь в фургон, приглашая советника внутрь. Войдя, блондину в нос ударило множество запахов разных лекарств и чего-то горелого. Здесь лежал довольно молодой парень, но это не он был боссом. Однако открывшаяся картина заставила Емицу забыть, что такое слова и речь. Перед ним лежало вскрытое тело, но внутри этого тела творился какой-то кошмар. Все внутренности были на своих местах, но их цвет был совершенно неправильным. Складывалось ощущение, как будто все органы по отдельности вытаскивали, проводили над ними опыты, а потом клали обратно, напоследок посыпав пеплом. − Что… Что с ним произошло? – с неприязнью в голосе спросил советник. − Не с ним, а с ними. У всех троих внутри творится такое же, − быстро отчеканила врач, которая находилась в фургоне с самого начала. – Теоретически, да и фактически, то, что произошло, совершенно нереально. − Так, что именно случилось? – настороженно спросил советник. − Их органы… Понимаете, − женщина выглядела так, как будто не могла точно подобрать слова для описания произошедшего. – Они сгорели. Сглотнув, Емицу переспросил, хотя понял все и с первого раза. − Вы все правильно поняли. Их органы сгорели изнутри. А этот пепел ни что иное, как прах от костей.