Продай сердце за бесценок

Спустя шесть лет. Двенадцать лет – не самый лучший возраст, чтобы менять уже третью школу подряд. Из года в год, Тсунаеши приходится встречать первый день учебы среди незнакомых ему людей. Но эти люди, все как один уже на следующий день начинают шептаться у него за спиной. И этот раз был не исключение. − Это, что, тот самый мальчик? − Да, он самый. − Но он не похож на убийцу или демона. − Тсс! Хочешь, чтобы он услышал тебя и проклял? − Но это же были просто несчастные случаи. − А ты посчитай, сколько их уже было. − Ну, наверное, немало… − Вот именно. Поэтому просто не подходи к нему. Конечно, когда ребенок слышит подобные разговоры за своей спиной, он, по крайней мере, должен обидеться, однако обидеться не так-то просто, когда все чувства притуплены. Сточены всего лишь одним событием жизни. Шатен не забыл. Пытался забыть, но когда это почти получалось, то похищение и авария раз за разом всплывали в памяти либо во сне, либо средь бело дня. Такие воспоминания не забываются. Ведь это был тот самый день, когда Тсуна разочаровался в людях, наверное, на всю оставшуюся жизнь. До того момента, как над ним пятилетним начали насмехаться сверстники, он был окружен и воспитан добрыми и порядочными людьми, и такое явление, как зло, было ему неизвестно. Пока он не увидел, насколько может быть жесток мир. И это неприятное открытие распахнуло ему глаза на многие вещи в слишком раннем для этого возрасте. Поэтому с его стороны было бы слишком глупо и неразумно заострять внимание на жалких подколках одноклассников, шепоте за спиной и даже открытых насмешках в лицо. Они не причиняют ему боль, они не доходят до ушей его матери, они не несут за собой неприятности, так зачем же Саваде обращать на них свое внимание, если они даже пользы никакой не несут? Он начал боятся людей. Перестал доверять им, и даже телесный контакт для него был пыткой. Шатен больше всего на свете не хотел предательства, поэтому обрывал все нити, связывающие его с другими людьми, еще до того, как те сформировывались. Это не было трудно, потому что единственные люди, к которым мальчик испытывал привязанность, были его родители. И рассудив логически, Тсунаеши понял, что, по сути говоря, больше ему никто и не нужен. Ни один врач не смог излечить его нелюдимость. Однако иногда наследника нагоняли приступы странной тоски, жажды по человеческому общению. Это действительно навело на него ужас, потому что социальное взаимодействие с людьми за два года сошло у него буквально на нет. Но Савада нашел выход из ситуации, причем совершенно случайно. Он взял в руки книгу. Раньше разные истории и сказки читали ему родители, но помимо этого его весьма тщательно учили читать самому. Это очень пригодилось ему. Ведь как только он открыл первую страницу книги, он осознал, что большая часть слов ему понятна и лишь для прочтения, примерно, одной трети страницы ему требуется помощь более знающего человека. Это обрадовало его, потому что всего лишь взяв книгу в руки, он понял, что ему нравится ощущать пальцами обложку, а когда он увидел сотни строчек черных знаков, в душе зародилось какое-то странное чувство, что он обязательно подружиться с этими замечательными страницами. С тех пор он начал учиться читать еще более упорно, из-за чего плоды трудов не заставили долго ждать. Спустя три года, то есть к настоящему времени, он уже спокойно мог насыщать себя серьезной литературой. Так и случилось. Книги заменили Тсунаеши друзей, вместо общения его окружали мысли в голове, а вместо искренних ярких чувств в его душе лишь изредка мелькали отголоски эмоций, еле заметные искорки былого. Но кто сказал, что шатен был недоволен своим выбором, так сильно повлиявшим на его судьбу? Скорее всего, он просто не понимал, что слишком быстро повзрослел, буквально рывком скинул с глаз долой сверкающие розовые очки. Детство всегда заканчивается слишком быстро, но, увы, никто не в силах остановить столь печальный процесс. *** Демон не являлся к Саваде с самого конца той роковой аварии. Однако это ни в коем случае не смущало мальчика, наоборот, его радовал тот факт, что больше он не видит того нечистого, что даровал ему проклятье. Наследник давно заметил изменения, которые преследовали его в жизни. Ну, и не только его. Нана тоже подверглась этому. Проклятье, про которое когда-то вскользь упомянул бес, заключалось в одной простой истине: любого, кто захочет причинить вред Тсунаеши или дорогим ему людям, ждет несчастье. Не смерть, нет, просто какая-нибудь неудача. И ведь можно было бы списать это на простое совпадение, карма, да и только, если бы эта самая случайность не повторялась регулярно. Тогда-то и начались подозрения и опасения со стороны сверстников, которым, правда, никто не верил. Эта мысль была слишком очевидна для детей, но слишком недосягаема для взрослых. Взрослые вообще не часто являются суеверными людьми, на страх всех тех, кто окружал наследника ежедневно. Сегодняшний день был необычен с самого начала. Недаром интуиция Тсунаеши трубила тревогу, как только он проснулся. А если брать в счет некоторые события его короткой жизни, своей интуиции Савада привык доверять. Хотя, мальчик сильно сомневался, что может случиться что-то ужасное, скорее, неприятное ощущение жгло изнутри из-за того, что сегодня был день в очередной новой школе. С недавних пор Тсунаеши стал совершенно безалаберно относиться к учебе: не делал задания, проваливал работу за работой. Он мог бы хорошо учиться, он знал это, однако его неслабо раздражало излишнее внимание со стороны. Мол, вроде, как и проклят, вроде как враги и страдают от дождя несчастий, а паренек ходит, как ни в чем не бывало и метит в отличники. Но если и на слухи Савада плевал с высокой колокольни, то ему не хотелось, чтобы сверстники начали лезть к нему за помощью по урокам или, дьявол упаси, решили бы устроить с ним соревнования, тем самым создавая совершенно ненужных мальчику конкурентов и недоброжелателей. Одним словом: враги будут отнимать у него время, поэтому они ему не нужны. Все просто. Утро проходило как-то размыто, не детально. Тсуна помнил, как он вышел из комнаты, помнил, как собрал сумку, бросив в нее тетрадь, пенал и книгу, которую он еще не дочитал. Савада знал, как оказался у ворот новой школы, читая надпись на воротах, которая гласила, что он очутился в школе под названием "Намимори". Но все происходило, как в тумане, не было четких деталей, все было как-то слишком быстро, слишком странно. Словно разум мальчика чего-то выжидал. Не хотел начинать работать полноценно, ожидая какой-то определенный момент, который был намного важнее повседневных забот. И этот момент все-таки случился, примерно, в первой половине дня, когда занятия уже были закончены, а мальчик направлялся домой. Но, поддавшись непонятному порыву, он остановился напротив детской площадки, что находилась достаточно близко к его дому. Там было пусто и тихо, но от того место выглядело еще более привлекательным. Зная, что можно немного задержаться, Тсунаеши сел на лавку и просто-напросто погрузился в свои мысли. Это действительно успокаивало, помогало забыть очередные случайно услышанные слухи, небрежно кинутые за его спиной. Но если подумать, то это какой-то абсурд. Ведь Савада всего лишь ребенок, а уже начал разочаровываться в людях, да и во всем остальном мире тоже. Как, однако, необычно и непредсказуемо иногда ведет себя судьба. Сначала сунет палки в колеса, а потом перевяжет раны, образовавшиеся при падении. Но никто не в состоянии догадаться, когда произойдет это неудачное происшествие. Вот и Тсуна не знал. Когда даже думать уже расхотелось, а идти домой не было никакого желания, мальчик стал просто бездумно осматриваться. Площадка не была огорожена никаким забором, поэтому ничто не мешало увидеть проезжую часть прямо напротив этого маленького местечка. А то, что машины проезжали довольно редко и почти без шума, придавало атмосфере еще больше тишины и умиротворенности. Однако любая тишина когда-нибудь будет нарушена. Сначала шатен услышал звонкий лай собаки где-то поблизости и, поморщившись, медленно открыл глаза, тут же пытаясь найти источник звука. И действительно, на другой стороне дороги со щенком играл черноволосый мальчишка. Если судить с первого взгляда, то он был похож на ровесника Савады, что, впрочем, было правдой. Этот ребенок выглядел обычно, ничем не отличаясь от других своих ровесников, не было ничего сверхъестественного и незаурядного. Однако Тсуну он все-таки зацепил, заставив того хмуриться от неприятного и странного ощущения, словно что-то в нем такое есть, что-то, что все время уползает от чересчур пристального взгляда. Неожиданно пес лизнул руку черноволосого мальчика и тот, сначала удивившись и замерев, звонко рассмеялся, будто это было для него самое замечательное событие в его жизни. И тут шатена осенило: его зацепила улыбка этого странного паренька. Искренняя, не смотря ни на что. Словно он понял, что жить ему осталось всего ничего, и он хочет надышаться приятными моментами жизни. Это было, по меньшей мере, странно для Савады, который к слову “искренность” относился с недоверием, а тут еще и смех в придачу. − “Наверное, в его жизни ни разу не происходило ничего плохого”, − с какой-то несвойственной ему досадой подумал шатен. Может быть, это был голос зависти из самого потаенного уголка души, а может быть, самое что ни на есть обычное предположение. В любом случае, Тсунаеши не мог заставить себя оторвать глаз от мальчишки с другого конца дороги, который разом заставил наследника откинуть свой принцип: не испытывать симпатии к незнакомцам. Хотя, это нельзя было назвать симпатией, скорее всего, это был банальный интерес. Но даже простое любопытство шатен почему-то считал слишком рискованным, да и утомительным, занятием. Интересно, можно ли называть это зарождающимися признаками сумасшествия, когда любая, даже самая незначительная мелочь кажется чем-то невероятно опасным? Однако не успел Савада снова прикрыть глаза, как услышал громкий возглас. − Стой, куда же ты? Кричал все тот же мальчишка щенку, который начал слишком странно себя вести, словно испугался чего-то, и бросившемуся бежать непонятно куда. Это было слишком очевидно, что брюнет тут же побежит следом за ним. Правда, побежал он, кое-чего не рассчитав. А именно машины. Это очень странно наблюдать со стороны, как кому-то угрожает опасность: с одной стороны, ты можешь и даже хочешь помочь, пожалуй, это кричит голос разума, но с другой стороны, какая-то часть тебя хочет продолжить не двигаться, чтобы посмотреть, чем все закончиться, наверное, это уже отголосок безумия. Но Тсуне было еще далеко до того, чтобы насквозь пропитаться безразличием и дьявольщиной. В конце концов, он всего лишь ребенок, который чувствителен к окружающему его миру намного больше, чем многие взрослые. И, скорее всего, именно по этой причине наследник стремглав помчался на выручку, даже не подумав, что не успей он, машина зашибет их обоих. Собачка пробежала через дорогу очень быстро, но вот паренек, который, кстати, тоже бежал довольно быстро, будучи во власти инстинктов и врожденного любопытства, остановился, как вкопанный, на середине пути, ослепленный ярким светом фар приближающегося автомобиля. − “Глупый!” – воскликнул Тсуна в мыслях, прежде чем почувствовал что-то странное. Вот он только что спрыгнул с лавочки и рванул на помощь, но вместо того, чтобы бежать около десяти метров, Савада уже, спустя секунду или чуть-чуть больше того, врезается в паренька, тем самым откидывая их подальше от дороги и падая на землю. Не успев ни о чем толком подумать, шатен в пораженном состоянии молниеносно оборачивается, и черт бы его побрал, если ему не мерещатся эти маленькие язычки оранжевого пламени, которые будто растворяются в воздухе, потеряв свой источник энергии. Но рассмотреть внимательнее ему не дает та самая машина, которая рассекает воздух перед собой вместе со странными огоньками и с громким сигнальным звуком проносится мимо, постепенно удаляясь с места происшествия. Тсунаеши тяжело дышал, полулежа на брюнете и крепко зажав в ладонях воротник его футболки. Но когда он кинул взгляд на лицо паренька, в нем проснулась беспочвенная злость, потому что последний виновато, однако все так же беззаботно улыбался. − Ты что, совсем с головой не дружишь?! – все-таки сорвался шатен. Мальчишка немного удивленно посмотрел на своего спасителя и, снова улыбнувшись, ответил совсем не то, чего ожидал услышать Тсуна. − Какая странная фраза, не замечаешь? Как можно дружить или не дружить с головой? А потом он даже рассмеялся, от чего Савада издал что-то наподобие отчаянного то ли рыка, то ли воя. − О чем ты думал, когда побежал вперед?! – мальчик сам не понимал, почему он так разозлился и почему ему это так важно, но остановиться уже не мог. Брюнет немного озадаченно посмотрел на рассвирепевшего ровесника и честно ответил. − Просто испугался за щенка… Тсунаеши показалось, словно на него вылили ведро ледяной воды. Это было самое наивное оправдание, но шатен просто не подозревал, что этот паренек может обладать таким добрым сердцем, из-за которого он, даже не подумав, бросился за собакой, которую впервые видел. Пожалуй, это было за гранью его понимания. Савада слез с парня и, встав на ноги, помог подняться и ему. − А ты не подумал о том, что мог подвергнуть себя опасности? – наследник все же не удержался от еще одного вопроса. Брюнет, пару раз проведя ладонями по футболке, тем самым отряхнув ее, и взъерошив волосы, ответил достаточно просто, но заставил своего собеседника впасть в ступор и задуматься. − Ну, ты же повел себя так же, спасая меня. И снова эта лучезарная улыбка. − “А ведь действительно. Я тоже сильно рисковал”, − неожиданно для себя осознал шатен. Молчание длилось недолго. Тсунаеши был вырван из своих размышлений простым вопросом. − Меня зовут Ямамото Такеши. А тебя? Савада поднял взгляд на брюнета и наткнулся на любопытный выжидающий взгляд. − Савада Тсунаеши, − он сказал это так, словно впервые в жизни произнес и услышал свое собственное имя, а потом более дружелюбно, но все так же без всякого намека на сильную эмоциональность, добавил. – Можно просто Тсуна. − Тсуна значит, − мальчишка как будто попробовал на вкус его имя. – Я твой должник. Но очень надеюсь, что мы подружимся. Сказав это, Ямамото протянул ему руку для рукопожатия. Шатен сначала как-то странно посмотрел на этот жест, однако все же протянул в ответ свою руку. После этакого знака в честь попытки начать дружеские отношения, Тсунаеши заметил, что хоть разница в росте у них была небольшая, Такеши был сильнее физически, что можно было понять по силе, с которой он сжал чужую руку. − “Он точно любитель спорта”, − немного с досадой подумал Савада, будучи не слишком расположенным к активным играм. Но это не помешало наследнику чуть-чуть приподнять уголки губ, чтобы улыбнуться в ответ на звонкий смех своего нового знакомого. Видимо, врожденным оптимизм помогал Ямамото располагать к себе буквально любых людей, но для Тсуны это было небольшой проблемкой, потому что он сам был не шибко оптимистичен. *** На следующий день они встретились вновь. Как оказалось, Ямамото учился в параллельном классе, именно поэтому Тсунаеши не разглядел его в первый день. Но это не помешало им найти друг друга. Однако, как и подозревал шатен, их общение, хоть оно и было совсем не крепкое, понесло за собой не самые приятные последствия в виде очередной волны слухов. И ладно бы, сели слухи вновь были только про Саваду, ведь ему-то на это все равно, однако ученики решили переключиться на добродушного бейсболиста, что как-никак, а все-таки достаточно несправедливо. Это небрежное и нечестное обращение к сверстнику немного задело мальчика. Сколько раз Тсуна слышал, как взрослые называют детей “божьими одуванчиками”, и сколько раз мальчик самолично видел обратное. Именно поэтому недоверие вместо того, чтобы испаряться, становилось все сильнее и крепче с каждым днем, проведенным вместе с одноклассниками. Однако к улыбчивому брюнету, который не хотел расставаться со своей бейсбольной битой, шатен с каждым днем чувствовал нарастающую симпатию. Что-то в нем было такое, что зацепило мальчика, а он уж очень любит обращать внимание на малозаметные детали. Спустя, примерно, пару недель Савада и Такеши действительно сильно и даже слишком быстро сблизились, и теперь смело могли называть друг друга друзьями. Шатен стал чаще улыбаться, потому что улыбка его друга была слишком заразительна, но это не значило, что из-за улучшения настроения у Тсунаеши, улучшалось настроение у его окружения. Нет, все было как раз таки наоборот. Шепот и глупые бессмысленные слухи лишь усилились, что не могло не раздражать наследника. Именно поэтому спустя, примерно, еще одну неделю, мальчишка все-таки сорвался. Хоть Савада и не привык испытывать слишком яркие эмоции, какими бы они не были: положительными или отрицательными, но с появлением в его жизни Ямамото вся его невидимая глазу система социального взаимодействия с другими людьми полетела к чертям. И ему даже не было понятно, хорошо это или плохо. В любом случае, избежать небольшого взрыва эмоций мальчику все-таки не удалось. Он просто случайно услышал, как его одноклассник, который был один из самых заинтересованных в распространении слухов людей, решил, что Такеши отлично подходит на роль сообщника Тсуны и достаточно быстро начал делиться этой незатейливой мыслью с остальными учениками, из-за чего недоброжелательные взгляды начали кидать и в сторону бейсболиста, втихомолку называя его то проклятым, то вторым демоном, то вообще ненавистником всех людей, раз он решил помогать Саваде. И, увы, эти разговоры не скрылись от ушей самого брюнета, и было видно, что ему не слишком приятно такое отношение. Его улыбка слишком очевидно померкла на фоне оскорблений. А шатену его улыбка была слишком дорога, поэтому не удивительно, что в мальчике проснулась злость. Тсуна довольно быстро отыскал ненавистного им сплетника. Он знал его. Оокава Муро. Это был парень, которому словно доставляло удовольствие распространять слухи про других. Личный сорт удовольствия, который можно получить путем насмешек над другими. Тсунаеши ненавидел таких, они вызывали лишь омерзение и ничего более. Увы, факт того, что дети одни из самых жестоких существ подтверждается с помощью таких вот ребят, с которыми встречался наследник. И с помощью него самого, кстати, тоже. Савада не придумал, что он будет говорить этому парню, он не рассчитал свои будущие действия, он просто пошел, охваченный несвойственным ему порывом ярости. Это было так не похоже на шатена, но, казалось, внутри него глубоко-глубоко сидит нечто такое, что содержит всю его потаенную ненависть, которую он тщательно скрывал и о которой он благополучно забыл. Только вот эта ненависть дает о себе знать в самые неожиданные моменты. Как сейчас, например. − Эй, ты! Паренек тут же обернулся на это небрежно брошенное обращение, сразу натыкаясь взглядом на приближающегося к нему Тсунаеши. Последний выглядел достаточно спокойным, но что-то в его взгляде заставило сплетника насторожиться. Да и вообще Савада никогда ни у кого не вызывал доверия. Проклятый мальчик как-никак. − Чего тебе? – самоуверенно проговорил Муро, немного раздраженный от такой резко кинутой фразы. Шатен уже приблизился почти вплотную к своей так называемой цели и злобно смотрел на парня. − Тебе доставляет это удовольствие? − “Бесит”, − подумал Оокава, однако все же задал интересующий его вопрос. − Что именно? − Распускать слухи. Глупые, неуместные слухи, − чуть ли не прошипел Тсуна. – Тешит твое самолюбие, да? Обомлев от такого выпада в свою сторону, блондин сначала с недоверием смотрел на самого тихого и незаметного парня в их школе, который сейчас вытворял что-то совершенно противоположное своему характеру, а потом едко усмехнулся. Так вот значит, какие черти прячутся в тихоне. − О, прости, я обидел тебя? Сказал что-то про тебя, что тебе не понравилось? – издевательски спросил сплетник. − Нет. Ты оклеветал моего… − тут Савада немного замялся, но быстро исправился. – Друга. Ямамото Такеши. Не знаю, чем он тебе не угодил, но такого отношения он не мог заслужить ничем! Тсунаеши, сам того не замечая, начал постепенно повышать голос. Непонятное чувство внутри него, которое буквально требовало справедливости, которое требовало защищать всех от клеветы, словно очнулось. Хотя, нет. Скорее, впервые проснулось, впервые открыло глаза и взглянуло на этот странный мир. Шатен не мог его унять. Более того, он не мог ему не подчиняться. − Откуда тебе знать, что он не делал ничего плохого? – Муро попытался поддеть мальчика. – Может быть, я застал его за каким-нибудь недостойным занятием? Усмешка сплетника показалась Саваде издевательской. Увы, это было точкой его терпения. − Ты, − неожиданно вскипел Тсуна. – Самоуверенный ублюдок! Оокава, не ожидавший такого от тихони, отшатнулся, но, увидев, что мальчишка явно настроен на то, чтобы изувечить его, достаточно перепугался, потому что он даже не подозревал, что можно ждать от этого скрытного пацана, который никогда и нигде еще не показывал, на что он способен, однако прослыл среди сверстников, как проклятый мальчик. Но блондин по-настоящему сильно испугался, когда ему показалось, что в глазах шатена, помимо ярости, мелькнули какие-то оранжевые искорки. Но только Тсунаеши приготовился нанести удар, как его бесцеремонно остановили. Резко обернувшись, Савада ожидал увидеть какого-нибудь сторонника Муро, но его ожидания не оправдались. Ямамото Такеши. Сплетника защитил тот, кто фактически не должен был его защищать, из-за сложившихся обстоятельств. Тсуна почувствовал, как ярость мигом сошла на нет, оставив после себя пустоту. Стало как-то неожиданно прохладно, а стук собственного сердца был слышен лучше, чем когда-либо. Шатен сейчас чувствовал то, что чувствуют обычные подростки, когда родители застают их за непристойным занятием. Ощущения только ухудшались от достаточно сурового взгляда брюнета, чья рука лежала на плече наследника. − Не стоит, − тихо, но твердо проговорил Ямамото. После чего он убрал свою руку с плеча друга и отправился прочь оттуда. Тсунаеши некоторое время смотрел тому вслед, а затем, бросив яростный взгляд на растерянного Оокаву, пошел следом за Такеши. Догнать последнего удалось только у выхода с территории школы. Брюнет был как-то мрачноват. Савада честно себе признался, что впервые видит его таким. Аккуратно подойдя к Ямамото, он встал слева от него и пошел рядом с ним таким же медленным прогулочным шагом. Интуиция подсказывала мальчику, что лучше не пытаться самому завести разговор, что нужно подождать, пока его друг сам не выложит все, что требуется. Что, кстати, и произошло. Не прошло и минуты, как брюнет заговорил тихим и спокойным голосом. − Не думай, что я просто пытался предотвратить еще одну волну слухов обо мне. О проклятом мальчике, который ни с того, ни с сего решил защитить какого-то бейсболиста, − Такеши грустно улыбнулся. – Если бы ты решил накинуться на него, из-за каких-то своих с ним разногласий, я бы все равно попросил тебя этого не делать. Тсуну эти слова удивили, но не сильно. Тем временем речь продолжалась. − Понимаешь, я не считаю, что насилие является выходом из любой ситуации. Я всегда пытаюсь решить все мирно. И был очень удивлен, когда увидел, что ты решил использовать кулаки вместо своих замечательных мозгов, − тут он немного нахмурился, словно что-то вспомнил. – Сколько книг ты прочитал? Три десятка? Пять? Девять? Разве книги не научили тебя тому, что мозги лучше мышц? Конечно, физическая сила тоже очень важна, я, как спортсмен, это понимаю, но разве не лучше воспользоваться приобретенными знаниями, чтобы не только показать другим, но и доказать себе, что ты выше простого мордобоя? Вопрос был риторическим. Шатену оставалось только осознавать, что его друг прав и оказался умнее, чем он сам. Некоторое время они шли в тишине. Потом брюнет продолжил. − Я не хочу и не буду тебя останавливать, если ты решишь сделать что-то подобное и попросишь меня не лезть. Я пойму, − Ямамото вновь принял задумчивый вид. – Только, пожалуйста, не позволяй ярости ослепить твой разум. После этого наступила тишина, прерываемая лишь шумом улицы. Они все так же шли вперед. Неизвестно куда, лишь бы идти, не останавливаясь. Тсунаеши понял все. Все до последнего слова. Ему было стыдно за самого себя. Позволить себе накинуться на жалкого сплетника, в мыслях размазывая его по стенке, было прямым указанием на то, что Савада не умеет контролировать себя, свои эмоции. Управлять своей злостью. Ему это не нравилось. Да и кому это понравится. Он не понимал только одного. − Почему ты так норовишь уберечь меня от необдуманного поступка? – а потом, подумав, добавил. – Почему так беспокоишься обо мне? Брюнет остановился. А затем, неловко улыбнувшись, смущенно проговорил. − Просто ты первый человек, который назвал меня своим другом. *** Домой Тсуна пришел в довольно радостных, но и одновременно с этим, растерянных чувствах. Друг. Он не думал, что когда-нибудь это слово будет относиться к нему. Проклятый мальчик, тихоня, книголюб, демон и некоторые похожие прозвища запросто были направлены в его сторону. Но не друг, нет. Означало ли это, что не все люди, окружавшие его, представляют собой любителей сплетен и насмешек? Мальчик запутался. Ведь одно исключение может посеять сомнения обо всем правиле. Все шло, как обычно. Вернувшись из школы, Тсунаеши почти все время проводил дома, выходя на улицу лишь в некоторые дни. Сначала родители с подозрением относились к вполне очевидной замкнутости своего сына. Но, поняв, что вряд ли получится что-то изменить, не прибегая к принуждению, решили оставить мальчика в покое, давая ему свободу в выборе. Спустя некоторое время они даже начали поощрять его тягу к знаниям, постепенно наполняя шкафы в его комнате книгами. Савада был благодарен им за понимание, которое получают не все дети от своих родителей. Вот и сегодня он намеревался запереться у себя в комнате, чтобы до следующего утра оттуда не вылезать. Но, увы, его планам не суждено было сбыться. Потому что его в третий раз решил навестить давнишний знакомый. Или, проще говоря, демон, не слабо повлиявший на его жизнь. Был уже вечер, когда шатен вдруг увидел в своей комнате, прямо перед собой, еле заметную черную дымку, которая постепенно материализовалась в его точную копию с довольной ухмылкой. В этот раз Тсуна вел себя совершенно иначе. Он представлял собой сплошной ком безразличия, словно ему было откровенно до лампочки, что в комнате только что появился его клон. Наверное, это потому что после цепочки некоторых событий, шатен испытывает к нечистому, скорее не страх, а интерес и любопытство. Ведь им так и не удалось поговорить после того похищения, которое произошло много лет назад. − Здравствуй, − тихо проговорил Савада. Демон, лениво оглядывающий комнату, сразу же ответил звучным голосом. − Ага. И тебе не хворать. Тсунаеши медленно окинул взглядом новоприбывшего гостя, отметив про себя, что во внешности беса произошли те же изменения, что и в нем самом, поэтому их все так же невозможно отличить. Хоть и отличия искать-то некому. − Я так и не спросил тебя, − вдруг вспомнил наследник, тем самым продолжив беседу. – Как мне тебя звать? Дьявол посмотрел на него немного странно-задумчивым взглядом. А спустя, примерно, с десяток секунд все-таки ответил. − Вергин, − выплюнул он. – Вергин… Ээ… Леккорт. Да. Вергин Леккорт. Отличное имя! Было видно, что демон доволен собой, однако Тсуна отнесся к этой игре буквами со скептицизмом. − Вергин? − спросил он. – Такое имя вообще существует? – а потом ответил на недовольный взгляд. – Если на ходу придумываешь себе имя, то хотя бы используй уже существующие, а не составляй из слогов. − Зато я единственный в мире Вергин. − А что за Леккорт? Похоже на название отбивной в кафе за углом, но уж никак не на фамилию. − Ну, кроме тебя, со мной же никто общаться не будет, так что, какая разница? Пожав плечами, Савада замолчал. В принципе, не ему же самому носить такое идиотское имя, так что да, разницы никакой. − Зачем ты пришел? Вергин, прекратив озираться по сторонам, улыбнулся и плюхнулся на кровать, где сидел шатен, который держал в руках книгу. − Да так. Проведать, наверное, − задумчиво проговорил Леккорт. – Все-таки ты сильно изменился. Тсунаеши вновь пожал плечами. − В детстве люди меняются очень быстро. Демон недовольно махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. − Да нет. Не в этом смысле, − Вергин скривил губы. – Ты изменился… Как бы это сказать… Ну, если сравнить тебя, не попавшего в аварию и не заключавшего со мной контракт, и тебя, который сейчас сидит передо мной, то отличий много. Савада, с каждым словом удивлявшийся все больше, под конец фразы сидел уже в пораженном состоянии, а его разум не желал воспринимать полученную информацию адекватной. − То есть как… − Тсуна попытался верно подобрать слова. – Существует другой я, который не попал в аварию и не встречался с тобой? Демон удовлетворенно хмыкнул. − Да, мальчишка, ты все правильно понял. Шатен нахмурился и сжал губы. − А ты… Ты видел этого другого меня? Леккорт, увидев, что Тсунаеши любопытно, начал речь, не обращая внимания на то, что мальчишка как-то слишком быстро принял эту информацию. − Да, знаешь, я долго за ним наблюдал. И не смотри на меня так. Между прочим, существует множество параллельных миров, и я, будучи не совсем человеком, могу между ними перемещаться. Суть в том, что я так же научился перемещаться и во времени. Да-да, я слишком увлекаюсь всякими перемещениями, я знаю. Но в итоге, я сам запутался в том, что сотворил. Я видел всю жизнь другого тебя, но потом я переместился на много лет назад, когда он еще был ребенком, а потом по ошибке переместился еще и в другой мир, где встретил тебя, попавшего в аварию. Более или менее понятно? Шатен пораженно кивнул. − Теперь ты понимаешь, в какую путаницу событий и времен я попал? Именно поэтому я так интересовался тобой. Мне было любопытно, какой ты здесь. − А… Какой я здесь? – еле слышно прошептал Тсуна. − Ну, здесь у тебя совершенно другой характер. Какой-то слишком флегматичный для того Тсуны, которого я знал. А еще ты выше. Нет, серьезно. Ты намного выше. Наверное, так сказывается демоническое вмешательство в твои жизнь и здоровье. Но пока что я больше ничего другого не вижу, − Вергин стал как-то задумчив под конец монолога, но неожиданно хлопнул себя кулаком по ладони, вспомнив. – Ах, да! В этом мире у тебя есть еще одна способность, доставшаяся тебя от меня! Савада недоуменно на него посмотрел. − Какая еще способность? Пришло время удивляться нечистому. − Как? Ты ничего не помнишь? Тсунаеши покачал головой. − Вот это новость! Слушай, я на самом деле пришел, чтобы поговорить о недоразумениях, что происходили со всеми людьми, что угрожали твоим близким. Но я даже не подозревал, что ты ничего не знаешь! Что, совсем-совсем ничего не помнишь? Шатен снова покачал головой. − Тогда тебе предстоит кое-какое потрясение, − оптимистично сказал Леккорт. – Слушай. Сегодня твоего отца нет дома, поэтому ночью, когда твоя мать будет спать, проберись в его комнату и поройся в самом верхнем ящике стола, у него у единственного есть замочная скважина. Эти вырезки он еще не выкинул, я сам проверял. Там ты узнаешь кое-что интересное. Тебе понравится, обещаю. И не дав Тсуне ничего сказать, Вергин шуточно послал ему воздушный поцелуй и, залившись громким звонким смехом, растворился в воздухе так же стремительно, как и появился, оставив мальчика в полной растерянности. Савада, после его ухода, мог бы фыркнуть и пробурчать себе под нос: “Слишком много болтает”. Мог бы, если бы не тот факт, что все, что рассказал демон, имело значение. Причем немаловажное. Тсунаеши не мог ответить себе, почему он верит этому Вергину, но не верить почему-то не мог. Именно поэтому, кое-как восстановив мысли, шатен все-таки решился проверить, что такого находится в этом пресловутом столе. Дождавшись глубокой ночи, шатен медленно выглянул из своей комнаты, оглянувшись по сторонам в поисках света. Убедившись, что такового нигде не наблюдается, и его мать видит уже десятый сон, Тсуна так же медленно вышел в коридор и пошел к комнате отца. Ничего ему не препятствовало: никаких скрипящих полов, никаких неустойчивых предметов на пути; тишь, да гладь. Благополучно дойдя до двери, Саваду, как молнией, поразила мысль, что дверь обычно заперта на ключ, и с прискорбием понял, что его затея провалилась с крахом. Но, к счастью, он неожиданно заметил на ручке двери маленький клочок бумаги. Взяв и развернув его, Тсунаеши улыбнулся. На бумажке была надпись: “Можешь не благодарить”. Почерк был его самого, а такой почерк мог иметь только его знакомый-демон-клон. Сунув бумажку в карман, он дернул за ручку, и дверь отворилась, позволяя мальчику зайти в комнату. Сама комната была чистая и прибранная, но не была слишком просторной. Наследник прошел к столу и, вновь оглянувшись по сторонам, сел на колени так, что нужный ящик был на уровне его лица. Из щелки замочной скважины на ящике торчала еще одна бумажка. На ней, правда, была уже другая надпись: “За это, в принципе, тоже”. Но это не помешало Тсуне вновь мысленно поблагодарить Леккорта. Аккуратно потянув на себя ручку ящика, мальчик приготовился увидеть что-то необычное, ну, или хотя бы что-нибудь увидеть. Но там ничего не было. Ни-че-го. Пустота, где вполне мог умереть заползший туда таракан. − “Обманул”, − огорченно подумал Савада. Эта мысль разочарованием разнеслась по всему его разуму, а потом осыпалась в сердце. Он не любил, когда над ним так шутили. В том, что это была шутка, мальчик был уверен. Но не успел он и десять раз назвать Вергина разными нехорошими словами, как кое-что показалось ему странным. Дно ящика было каким-то кривым, словно его привинтили под неверным углом, но не сильно. Тсунаеши медленно надавил на дно и понял в чем дело, когда почувствовал, словно под деревяшку комками налепили пластилин, а это значило, что внизу есть что-то, что не позволило дну быть ровным. − “Двойное дно”. Эта мысль поразила его и заставила обрадоваться одновременно. Но потом почти сразу же заставила насторожиться. Зачем отцу такая секретность? Шатен попытался поднять деревяшку, но получилось это не сразу. Сломав себе пару ногтей, поддевая ими край, он все-таки умудрился приподнять ее, после чего тут же подхватил другой рукой и аккуратно положил на пол рядом с собой. На самом дне ящика были газеты. Вернее, вырезки из газет, как и говорил демон. Тсуна взял их и, включив лампу на столе, сел в кресло и, выбрав саму объемную статью, начал читать. В статье говорилось о том самом событии, когда его похитили. Было неприятно снова вспоминать об этом дне, но любопытство превысило остальные чувства, и Савада продолжил чтение. Сначала все шло безобидно, так как писали о том, что мальчик уже знал, потому что пережил это на своей шкуре. Похищение, предположение о том, зачем это сделали, остановка, звонок, шоссе, авария. Все это он знал и не мог понять, что здесь может быть интересного, пока не начал читать заключения врачей и то, что увидели некоторые журналисты, которым все-таки удалось пробраться к трупам. Тсунаеши в страхе откинулся на спинку кресла, тяжело дыша и желая забыть все, что он только что прочел. Сожженные органы, везде пепел, кровь черного цвета, из-за этого самого пепла и из-за угольков – остатков сгоревших и истлевших костей… Теперь мальчик понял, почему все его вопросы на тему того, что стало с похитившими его людьми, всегда игнорировали и никогда на них не отвечали. Никто сам банально не понимал, как это осознать, принять, а потом еще и объяснить любопытному ребенку. − “Нет… Нет, это неправда… Нереально, немыслимо, невозможно”. Тсуна был в панике, смешанной с шоком. Он просто не понимал, как ему на это реагировать. Но он ясно осознал только одно. − “Я монстр…” Савада пытался успокоить себя, успокоить нарастающую истерику, но все попытки были тщетны. Ведь теперь он понял, что все, кто называл его демоном, были почти правы. − Я убийца, − еле слышный шепот ветром разнесся по комнате. Тсунаеши всхлипнул, спрятал лицо в ладонях и тихо, почти неслышно, заплакал.