Архангелы на каникулах

      Голова, как ни странно, не болела ни у кого. Странная лёгкость во всём теле, как будто плывёшь по облакам. И тело наполняется ленью. Так не хочется куда-то вставать, идти, да и вообще открывать глаза. Ещё и чья-то пятка в затылок упирается. Стоп!       Люцифер вскакивает со своего места и тут же врезается головой в низкий потолок. Он скидывает с себя ногу Гавриила. Трикстер только недовольно ворчит и ворочается. Рафаил, зажатый в углу, сопит, уткнувшись лбом в стекло автомобиля. Какого лешего он в смирительной рубашке?       И назрела ещё куча вопросов. Почему у Михаила лицо чёрное, как будто он в шахте работал, а волосы стоят дыбом, как после неудачного химического эксперимента? Почему из багажника доносится тихий мат Бальтазара? А откуда у Люцифера в карманах джинсов столько денег?       Память отшибло напрочь. Как будто вырезали некоторое время из жизни. И вообще, какое число? Люцифер достал из кармана дрыхнувшего на переднем сидении Вельзевула телефон и посмотрел на экран. Двадцать седьмое августа. Отлично. Какое, нахрен, двадцать седьмое августа!? Суп они ели ровно неделю назад! — Подъём! Доброе утро, Вьетнам, хотя нихера оно не доброе! — заорал Люцифер так, что подпрыгнули все остальные его друзья и братья. — Да замолчи ты, мерин кривоногий, дай поспать, — едва различимо пробубнил Вельзевул. — Ну ты уёба, конечно, — Михаил был в своём репертуаре и матерился. — Ты меня будишь, потому что я чёрный, да? — Рафаил обиженно засопел. — Иди помойся, — Гавриил театрально зажал нос рукой, когда Люцифер поднял руки. — Выпустите меня, падлы! — Бальтазар, находящийся в багажнике, отчаянно забарабанил по крышке изнутри. — Какого хуя мы в машине? Почему Михаил — дитя шахтёра? Почему Рафаил в смирительной рубашке? Что. Произошло. Неделю. Назад?       Воцарилось гробовое молчание. Даже Бальтазар от криков Дьявола перестал долбить кулаками в крышку багажника. Все взгляды устремились на взъерошенного Люцифера. И никто ничего не мог ответить, потому что не только он забыл, что было. Вельзевул только чесал затылок и виновато смотрел в пол. Покормили они архангелов супчиком, ничего не скажешь. Да и сами наелись до того, что целую неделю жизни забыли. И тут первым высказался обиженный Михаил: — Я не дитя шахтёра, а сын Божий! — Поверь, если бы ты себя в зеркало увидел, ты бы так не говорил, — Габриэль засмеялся. И тут же замолк, потому что на него гневно посмотрели старшие братья. — Пойду-ка я Бальтазара выпущу, — Вельзевул решил, что если уж получать люлей, так получать их не одному, а сразу двоим. С друзьями веселее!       Пока демон открывал багажник и стирал знаки, не позволяющие ангелу применить способности, архангелы вышли вывалились из машины и уселись на капот. Наконец, к ним вернулись закадычные друзья, опустив головы и понимая, что сейчас им будет очень больно. Или нет? Вельзевул посмотрел на архангелов одним глазом. Михаилу было плевать, Люцифер и Рафаил выглядели задумчивыми, вспоминали, что же было, а Гавриил уплетал конфету. — Мы будем жить! — Вельзевул закричал настолько резко и громко, что все его пятеро друзей вздрогнули и посмотрели на зеленоглазого, который прыгал вокруг машины, как ошалелый. — Угомонись, а то исправлю! — рявкнул Люцифер. — Фу, какие мы злые… — демон обиженно насупился, но подошёл-таки к остальным. — Во нас держало-то как… Переели мы этого супчика, однозначно переели, — сделал заключение Бальтазар.       Теперь всем шестерым им нужно было поднапрячь мозги и вспомнить всё, что произошло за эту чёртову неделю, потому что вопросов было выше крыши. И начали с того момента, как они поели этот суп и начали смеяться, надеясь восстановить картинку, начав с начала.