Кусочек лета

Все кончено. Не стану возражать. Ладони бы пожать - и до свиданья. Я выздоровел. Нужно уезжать. Да-да. Благодарю за расставанье. И. Бродский.

Шёл снег. Пока ещё робкий, неуверенный. Но небо всё время серело, а всё вокруг покрывалось белой паутинкой. Андрей Долгорукий ненавидел снег. Он вообще ненавидел зиму. Холод убивает, не даёт жить. Остаётся только выживать, ждать весны. - Князь, где же Вы пропадаете? – раздался жизнерадостный голос совсем рядом. В коридоре возник цесаревич Александр Николаевич, собственной персоной. - Я к вашим услугам, Ваше Высочество, - Андрей слегка поклонился. - Премного благодарен, - Александру, похоже, не стоялось на месте. Его даже пошатывало слегка от желания куда-то нестись. – Андрей, Вы мне срочно нужны! Долгорукий едва подавил вздох: - Ваше Высочество, я восхищаюсь вашим темпераментом. Что же Вы задумали на этот раз? - О, ничего опасного, не волнуйтесь, - рассмеялся Романов. – Просто конная прогулка. Мы с Мари решили прогуляться верхом. Вы просто обязаны составить нам компанию! Андрей едва не поморщился «Мари… Ох, Мари…» - Почту за честь, Ваше Высочество. - Тогда спешите, мы уже собираемся! Александр радостно улыбнулся. А потом робко оглянулся по сторонам и легко мазнул губами по щеке князя: - Я буду ждать. И умчался, в очередной раз оставив Андрея наедине с самим собой. Князь проводил Александра взглядом, устало вздохнул, снял очки и легко потёр пальцами глаза. Он устал. Даже не физически, скорее морально. Постоянно находиться рядом с Александром это всё как сидеть на бочке с динамитом – фитиль-то уже тлеет. Александр невозможный человек. В любое время дня и ночи он может примчаться к своему адъютанту и потребовать что-нибудь. …- Князь, вы обязаны мне помочь! - Князь, составьте мне компанию. - Князь, мне не с кем выпить. - Князь, поцелуйте меня… Андрей мотнул головой, отгоняя воспоминания. Нельзя. Сейчас нужно прийти в себя и просто выполнять всё, что ему скажут. Он просто устал. Александр каждый раз чего-то требовал и никогда не просил. Точнее всегда высказывал просьбу, но и дураку было понятно, что он никогда не ждёт отказа. И даже не думает, что ему могут отказать. Андрей не мог… Он стоял в конюшне, поглаживая морду своей лошади. Их высочества основательно задерживались, и князь позволил себе побродить по конюшне. - Вот ты где, а я тебя уже потерял, - такое бесцеремонное обращение прощалось только цесаревичу. Разумеется… - Вы с её высочеством задерживались, - словно в оправдание развёл руками Андрей. - Мари и сейчас ещё не пришла, - отмахнулся Александр. – Мы ещё немного её подождём. Не страшно. Он воровато оглянулся и вдруг шагнул ближе, притягивая князя к себе за талию: - У нас есть пара минут. - Александр, - почти обвиняюще воскликнул князь, пытаясь отстранить цесаревича. – Увидят же. - Ну и пускай. Александр подался вперёд, впиваясь в губы Андрея, а тот уже не мог сопротивляться. Почему-то вкус губ Романова всегда был настолько сладким, что кружилась голова. И это даже не метафора. Эти губы всегда были сладкими, почти приторными. Ничего подобного с Натали, например, никогда не ощущалось. Андрэ уже со смехом думал про себя, что он просто слишком любит сладкое. Андрей, сдавшись, расслабляется в объятиях и обнимает Александра, а тот отстраняется слишком быстро, с губ Долгорукого едва не слетает стон разочарования. - Я приду к тебе сегодня ночью? - Ненормальный, - одними губами выдыхает Андрей, голос куда-то пропал. - Я приду, - он и не спрашивает. - Александэр, - в своей бесподобной манере окликнула Мари. Андрей ещё не успел понять, что происходит, а Алекс уже отшатнулся от него на несколько шагов. Но её высочество стояла по ту сторону ворот конюшни, и пугаться её пока было глупо. Андрей успел поймать Александра возле самых дверей и тихо шепнул: - Буду ждать. Александр улыбнулся, и Долгорукий не смог не ответить тем же. - Господа, я вас потеряла, - Мари очаровательно улыбнулась. - Прошу прощения, Ваше высочество, - князь слегка поклонился. - Мари, извините нас, - подхватил Александр. – Вы готовы к прогулке? - Безусловно, - принцесса робко кивнула. Андре мысленно вздохнул. И они обманывают вот эту прекрасную девушку. Вместе. Прогулка проходила во вполне дружеской атмосфере. Александр как всегда мастерки вёл беседу, Мари почти не отставала, Андрей осторожно поддерживал… Всё гладко, тихо, обычно и больно. Андрей молча смотрел как Александр целует ладонь принцессы, как он ей улыбается, смеётся… Смотрел и тихонько зверел. Их отношения начались внезапно. Слишком неожиданно. Именно поэтому Андрей даже не успел задуматься, а нужно ли ему это. Он пытался поверить. А выбора ему не оставили. Александр так легко и хорошо к нему относился, что Андрей ни секунды не сомневался в своих чувствах. Это было так неожиданно и так… прекрасно, что Андрей в буквальном смысле упал в эти чувства, в эти отношения. Он был кому-то нужен, ему был кто-то нужен. Снова. Это было так необходимо. Александр внезапно стал смыслом жизни… Они вернулись только когда солнце начало клониться к закату, и совсем похолодало. Александр ушёл проводить Мари. Андрей специально отстал от них, оставшись ненадолго в конюшне. Почти через час он пришёл в кабинет к Александру. Теоретически, чтобы выяснить, есть ли для него поручения на сегодня. На самом же деле, чтобы убедиться, что ночью можно ждать. - Ваше высочество, - он коротко поклонился. Александр взмахнул рукой и отошёл к двери, аккуратно закрыл её на ключ, обернулся к князю, скрестив на груди руки. - Я хотел узнать, будут ли для меня ещё поручения, - осторожно произнёс Андрей. - Будут, - неопределенно кивнул Александр. Он подошёл к столу, собрал все бумаги, положил их в стол, отодвинул чернильницу на край стола и вернулся к Андрею. Он потянулся к нему, снял очки, аккуратно положив их в карман князевского мундира, и впился в губы жадным поцелуем. - Что ты, - попытался возразить Андрей, но Александр заставил его замолчать и толкнул к столу. - Тебе понравится, - почти пошло усмехнулся Алекс и тесно прижался к Андрею, тот задохнулся, мгновенно ощутив возбуждение цесаревича. Александр уже расстегивал пуговицы на мундире князя, он потянулся к его шее, прикусывая кожу. Андрей закусил губу. Чужие руки уже бродили под рубашкой, заставляя сердце замирать. Долгорукий сам потянулся к застежкам на мундире Александра, прикоснулся к груди, ощущая тепло сквозь рубашку. Романов, нетерпеливо дёрнув плечами, выпутался из мундира, небрежно отбросив его на пол, помог Андрею снять верх и потянулся к брюкам. Андрей почувствовал, как ладонь сжала его сквозь брюки, охнул, вцепился пальцами в чужие плечи. Александр потянулся за поцелуем, уверенно захватывая инициативу. Он всегда брал уверенно и требовательно. Андрей послушно развернулся спиной, опираясь локтями о стол. Пару мгновений покоя. Андрей, не выдержав, прикоснулся к своему возбуждению. Боль накатила резко, неприятно. Долгорукий зажмурился, утыкаясь лбом в сцепленные на столе руки. Больно. Почему-то всегда больно. Не должно ведь уже… Андрей шипит сквозь зубы, Александр входит глубже, замирает. Но всё равно слишком быстро, слишком неприятно. Но наслаждение не исчезает. Пополам с болью. Так всю жизнь. Романов стонет, начиная двигаться быстрее. Андрей вскрикивает и выгибается в спине, стараясь расслабиться. Наслаждение захлёстывает, смывая боль. Не до конца, но она отходит на второй план. Андрей начинает чувствовать те же прекрасные ощущения. Слишком быстро… Александр пару раз входит слишком резко, ощутимо и кончает, сжимая бёдра Андрея. Долгорукий чувствует, как он выходит, разворачивается к нему лицом. Цесаревич падает прямо в кресло, закрывая глаза, а Андрей доводит себя до оргазма самостоятельно. Закусывает губу, запрокидывает голову. Стыдно. Но очень нужно. Очень. Он дрожит, устало прислоняясь к столу. Ноги едва держат. Романов тянется вперёд, берёт Андрея за руку и заставляет наклониться, чтобы поцеловать в губы. Андрей садится рядом на подлокотник, тихо шепчет: - Люблю тебя. Александр улыбается и целует его ладонь, потом отстраняется: - Тебе нужно идти… Долгорукий тут же смущается и встаёт: - Да, конечно. Он одевается, приводит себя в порядок. Александр открывает дверь и целует его на прощание: - Спасибо тебе, - тихо произносит он. – И не закрывай дверь. Я ещё приду… Андрей не может сдержать улыбки. Он выходит из кабинета, как ни в чем не бывало. Как всегда. В своей спальне Андрей безумно нервничает. Канделябр стоит на прикроватном столике. Андрей пытается читать, но мысли постоянно сводятся к Александру. Он ждёт. Свечи плавятся, время идёт. Он ждёт. И вдруг просыпается утром… Ещё темно, но часы врать не будут. Свечи совсем оплавились, залив воском весь столик. Дверь всю ночь открыта, но никто так и не пришёл. Тоска как зверь. Она набрасывается резко, неумолимо. От неё не отмахнёшься. Андрей пытается ещё уснуть. Бесполезно. Он не пришёл. Он обещал. Долгорукий встал. На часах девять утра. Цесаревич наверняка уже на ногах. Князь быстро привёл себя в порядок, оделся и направился к кабинету Его Высочества. Цесаревича на месте не оказалось, он, как всегда, где-то носился. Андрей пожал плечами и хотел вернуться к себе. В коридоре он наткнулся на Александра в сопровождении какого-то офицера. - Доброе утро, Ваше Высочество, - приветствует Андрей. - Приветствую Вас, князь, - Александр кивает и оборачивается к спутнику. – Офицер, я Вас больше не задерживаю. Всего доброго. Офицер кивнул и ушёл. - Андрей, - начал цесаревич. – Сейчас у меня дела с Его Величеством. Вы мне понадобитесь к обеду. Часам к двум. Долгорукий совершенно растерянно моргнул пару раз. Вот так просто? Ни объяснений, ни извинений. - Ваше Высочество я… «Я же ждал». - Я к вашим услугам, - он коротко поклонился. - Благодарю, - Александр кивнул и ушёл. Андрей устало прикрыл глаза и решил просто вернуться к себе, но его поймал слуга. - Ваша светлость князь Долгорукий? – парень поклонился. - Да, это я. В чём дело? - Вас ожидает князь Репнин, просил, чтобы Вы вернулись к своим покоям. - Миша? – от неожиданности охнул Андрей и поспешил к себе. Репнин прохаживался по коридору, в нетерпении оглядываясь по сторонам. Когда показался Андрей, он просто засветился улыбкой: - Андрюша! – воскликнул он. - Миша, - улыбнулся Андрей в ответ, обнимая друга. – Откуда же ты здесь? - Приходится по делам ездить в столицу. Как же я мог не заехать к брату? – он подмигнул. Андрей рассмеялся: - Пойдём-пойдём, выпьем за встречу. Расскажешь мне как там Лизонька… Как у вас вообще дела? Они вошли в гостиную комнату. Андрей указал на диван: - Ты присаживайся. Будешь что-нибудь? Еда, вино. - Вино, пожалуй, - усмехнулся Михаил. – Садись рядом, садись. Рассказывай как ты тут. Андрей достал бутылку, сел рядом на диван, начал разливать по бокалам: - А что же тут рассказывать? Ты же сам тут служил. Знаешь, каково оно. - О да, - рассмеялся Репнин. – У цесаревича совершенно неугомонный нрав. С ним нужно справляться. - Вот я и говорю. Ты же сам… От мысли что Михаил «сам» вдруг стало дурно. Он ведь тоже был при Александре. Они ведь тоже стали очень хорошими друзьями. А вдруг было нечто большее? Скрытое. - Андрей, что с тобой? – Мишель коснулся его плеча. - Ох, прости, - Долгорукий мотнул головой. – Я задумался. - Я тебя не отвлекаю? – спохватился Репнин. – Ты сейчас свободен? - Нет, не волнуйся. Александр просил меня к себе только к обеду… - Ты какой-то бледный, - заметил Репнин. - О, ничего страшного. Это просто я сегодня плохо выспался. Не страшно. Он попытался улыбнуться: - Лучше расскажи как там Лиза! - Лиза, - Михаил как-то замялся. – Хорошо. Здорова, весела. Её очаровательная головка постоянно забита какими-то авантюрами. Ты же знаешь свою сестру. - Разумеется, - Андрей улыбнулся намного искреннее. – Как вы с ней ладите? Михаил вздохнул. С Лизой отношения были чудесные, но вдруг куда-то ушло то прекрасное чувство, которое заставляло чуть ли не летать. Михаилу она больше не казалась прекрасным ангелом, хотя он её до сих пор уважал, ценил и любил. Но это была уже не та любовь. А он только понадеялся, что действительно может любить женщину всю жизнь. Не получилось. - Всё хорошо, Андрюш, - выдохнул он. – Мы ладим. - Точно? - Хочется верить, - честно ответил Михаил. - Что ты имеешь в виду? – Андрей подозрительно на него посмотрел. Репнин отвёл взгляд. Врать Андрею было неприятно, но и правду говорить… Ну как тут скажешь? И главное что сказать? «Прости, Андрюша, я твою сестру не люблю. Я вообще мужчин как-то больше». И всё. И не будет у него больше друга… И жизни, возможно, не будет, если Андрей не промахнётся. Ведь после такого заявления вызов на дуэль – это само собой. - Хочется верить, что у нас всё будет хорошо ещё долго-долго, - ответил Михаил. – Не переживай. У нас всё замечательно. Лучше расскажи мне, как тебе тут служится. Справляешься с горячим темпераментом Его Высочества? Андрей горько усмехнулся: - Пытаюсь… Они проговорили ещё несколько часов. Сыграли в шахматы. Смеялись, шутили. Андрей совсем забыл и про Александра, и про ночь в одиночестве, и про Мари… Неважно. Всё стало вдруг неважно. У Михаила словно был какой-то особый дар разгонять тоску. Он поражал своей весёлостью, лёгкостью и участием. С ним было спокойно и хорошо. - Ты зайдёшь к Александру? – спросил Андрей, уже провожая Михаила. - Нет, пожалуй, - Репнин мотнул головой. – Всего доброго, Андрюша. Андрей обнял друга, отстранился. Взгляд упал на тонкие губы… И вдруг на секунду мелькнуло желание коснуться этих губ, почувствовать на вкус. Андрей отступил: - Спасибо тебе. Всего доброго. Он развёрнулся и поспешил к себе, пытаясь убедить себя, что не было такого желания. И быть не могло. Нельзя. Чушь. Михаил вышел из дворца в смятении. Ему показался последний желанный взгляд или нет? Объятия Андрея длились чуть дольше, чем нужно, а взгляд... Странный, но знакомый взгляд. Хотя у Андрея он его никогда и не видел. «Ерунда какая. Разберемся». Он оглянулся на окна дворца, словно надеясь увидеть друга. «Я надеюсь».