SONGFIC

      Хосок замирает с раскрытым ртом, глядя, как Тэхён выскальзывает из своего "Ягуара" и лёгким движением практически беззвучно захлопывает дверь шикарного авто.       Для Хосока с этом мире перестаёт существовать всё, кроме развевающихся на ветру светлых волос, которые Тэхён пытается придержать тонкими изящными пальчиками; кроме безупречной шеи, рядом с которой покачиваются тонкие длинные подвески-нити; кроме стройных ног Тэхён, изредка обнажаемых разрезом длинной юбки, и кроме омута глаз, где плещется кипящая смола, в которой находят свою смерть такие же, как он, дерзкие богохульники, дерзнувшие мечтать хоть об одной улыбке этой богини.       И так каждый день на протяжении месяца, что он торгует мороженным в палатке, поставленной через дорогу от огромного стеклянного, словно облитого ртутью, здания, на крыше которого красуется имя этой самой небожительницы.       Хосок, вырванный из своих грёз очередным недовольным покупателем, вздыхает: эта девушка может стать его, только если он убьёт всех мужских особей на планете Земля.       Вздыхает месяц, вздыхает другой.       Ровно до того момента, пока красный "Ягуар" не паркуется вдруг не на привычном месте, а в нескольких метрах от его палатки. Хосок не слышит больше биение собственного сердца, когда видит, как у Тэхён, пытающейся перейти дорогу, застревает в решётке ливнёвки каблук туфли, и она, балансируя в воздухе руками, пытается сохранить равновесие.       Тело реагирует быстрее, чем мозг, и в два прыжка Хосок оказывается рядом, успев подхватить падающую девушку.       Растерянно глядя в чёрные омуты глаз, где температура кипения подходит к критической отметке, Хосоку кажется, что сейчас с небес спустятся все боги, которые только существуют, и оторвут ему руки за то, что он посмел прикоснуться ими к одной из их числа.       А потом Хосока кроет просто, когда он слышит тихое спасибо и видит поджатые губы и блестящие капельки в уголках глаз - Тэхён, всё-таки, повредила ногу.       И вот он уже несёт её на руках, боясь, что у него самого откажут ноги от счастья, когда можно вдыхать аромат светлых распущенных волос.       Каждый день курьер везёт в больницу свежий букет цветов, на который тратится приличная часть того, что заработано для осуществления мечты - записи в профессиональной студии собственных песен, коих набралось уже два десятка.       А однажды курьер привозит обратно записку с одной единственной фразой: "Ты можешь погулять со мной?". Испуганные покупатели шарахаются в разные стороны от ненормального продавца, который прыгает по тротуару и орёт что-то нечленораздельное, а потом кидается их целовать.

*****

      Каждый день Хосок после работы мчится на другой конец города, чтобы покатать Тэхён по больничному саду на кресле-каталке, которое теперь заменяет ей спортивный автомобиль. Тэхён хохочет, когда Хосок, разогнавшись, входит в повороты, - и глаза у неё становятся медовыми. Хосок тонет в них.       Потом, когда врачи врачи говорят, что необходимость в постоянном наблюдении отпала, он сам отвозит её домой и просит разрешения навещать, а Тэхён разрешает - родные далеко.       Каждый день в течение двух недель Хосок привозит большую банку любимого мороженного Тэхён. Когда у неё начинается ангина, Хосок дежурит целыми днями в квартире, заваривая чай с малиной, заставляя полоскать горло противным лекарством, меряя температуру и взбивая подушки.       Оставшихся от заработков денег хватает только на запись одной, написанной самой последней, песни, и Хосок долго мнётся, прежде чем дать её услышать Тэхён.       Тэхён странно смотрит на него и молчит, будто ждёт чего-то, а потом говорит, что у него получится добиться всего, к чему он стремится.       Может Хосоку и почудилось тогда, что в голосе Тэхён услышал сожаление о том, что он станет знаменитым, только слава его уже не интересовала. Важным было одно: ответит Тэхён на его поцелуй или нет?       А она ответила.

*****

      Тэхён всегда просыпается рано. За два года ничего не изменилось: по-прежнему утром ноют повреждённые когда-то связки.       Но Тэхён смотрит на спящего рядом Хосока и ни о чём не жалеет: если бы понадобилось, то она отгрызла б себе посреди улицы ногу, лишь бы этот парень бросился её спасать. Но Хосок этого не знает. И не узнает никогда многого.       Не узнает, что из окна шестнадцатого этажа палатка с мороженным выглядит цветной кляксой на асфальте, а сам он кажется не больше бусинки. Что Тэхён никогда не любила мороженное ему тоже знать не обязательно, тем более, что теперь он редко позволяет ей его есть, помня ту ангину с температурой под сорок.       И кто принял участие в том, чтобы песня Хосока, - та самая, единственная,- попала на радийный конкурс, Хосоку вряд ли кто-нибудь расскажет.       Тэхён до сих пор помнит, как тряслись у неё руки, когда она сама отправляла ту студийную запись на конкурс; как плакала, когда та песня, написанная для неё, выиграла по итогам голосования слушателей. Она боялась остаться одна, когда Хосок станет знаменитостью, а то, что это обязательно произойдёт - тут даже никаких сомнений не было.       Боялась, потому что вместе с красотой и богатством ей досталось тупое липкое одиночество, в котором не было даже приятелей.       Но её Хосок, вернувшийся вчера из второго по счёту турне, спит рядом. Он-то, в отличие от Тэхён, хитрить не умеет. И покуда Тэхён чувствует, что каждая новая песня - для неё, она спокойна: Хосок вернётся к ней.       К ним.

*****

      Заворочавшись во сне, Хосок локтём сдвигает на край кровати, - а Тэхён едва успевает подхватить и положить рядом с собой, - детскую погремушку: пусть спят оба её любимых мужчины - рано ещё совсем...