SONGFIC

      Если у Тэхёна спросить, как выглядят разбитые надежды, то он ответит, что это сердце, помещённое в стеклянную банку с колотым льдом.       Оно ещё трепыхается по-привычке, не желая слушать разумные доводы, — тебе не на что надеяться, забудь, — и от этого ледяные осколки впиваются ещё сильнее, даже не думая таять от остатков угасающего тепла…       Тэхён ждёт, когда его сердце замёрзнет окончательно, чтобы начать жить с нуля. Ждёт, когда время, опомнившись, начнёт свой нормальный бег, нагоняя упущенное. А пока оно невыносимо-тягуче, и даже во снах течение его замедленно.       Сны эти, будто заполненные гифками, нарезанными из тэхёновой памяти, кто-то прокручивает каждую ночь на замедленном повторе. Не снились бы они — было бы легче, но у Тэхёна, похоже, пожизненный абонемент на их просмотр.       …Вот Чонгук, поправив лямку от рюкзака на плече, медленно поворачивает голову в сторону Тэхёна и улыбается уголками губ.       …Вот он медленно закидывает голову назад, смеясь, когда Тэхён пачкает ему нос мороженным.       …Чонгук, абсолютно голый и красный, как варёный рак, потому что Тэхён ввалился в его комнату без стука, когда тот одевался после душа.       …Чонгук греет тэхёновы руки в своих и тепло от его дыхания, поднимаясь из сложенных ладоней, растворяется в морозном воздухе, а Чонгук отчитывает друга за оставленные дома варежки.       Тэхён очень хочет слышать голос Чонгука, но это кино — немое. И возможно, что в этом как раз спасение, потому что под занавес всегда снится одно и тоже.       …Чонгук стоит с опущенной головой и губы его беззвучно шевелятся, когда он произносит то, что разбило надежды Тэхёна. И медленно, непозволительно медленно исчезает силуэт Чонгука в сумерках, разбавляемых светом фонарей, в котором, словно прибитый к небу, висит снег…

****

      Если спросить у Чонгука, почему он оказался на другом конце света, в тысячах километров от своего друга, то он ответит, что разбивать чужие надежды — это очень больно.       Он всё понимает, — его вины нет в том, что случилось то, что случилось, — но чёрно-белые сны преследуют его еженощно.       …Вот Тэхён несётся к нему со всех ног, когда Чонгук падает в бассейн, поскользнувшись на мокром бортике. Тэхён прыгает в воду, не умея плавать.       …Вот Тэхён слушает его, как-то странно поджав губы, когда Чонгук рассказывает, как сильно нравится ему девочка из параллельного класса.       …Вот Тэхён, успокаивая, держит его за руку, говоря, что первое неудачное свидание с девчонкой — не повод считать себя лузером; что, возможно и скорее всего, кому-то Чонгук нужен гораздо больше, чем этой кукле.       …Тэхён, замотанный в огромный шарф, в нелепой шапке, постоянно сползающей ему на глаза, задрав голову ловит языком снежинки, пытаясь уверить Чонгука, что ничего вкуснее на свете нет…       На этом моменте Чонгук всегда просыпается, а в ушах стоит смех Тэхёна:        -… Попробуй, Чонгуки! Они и вправду вкусные.       Чонгук надеется, что больше не заснёт, но каждый раз проваливается в продолжение сна, где слышит самого себя:        -… Прости, Тэхён, но такие отношения не для меня. И друзьями мы тоже вряд ли останемся… Чонгук, спрятавшись за завесой темноты, плачет, когда сквозь снег до него доносится:        -… Не уходи… Я люблю тебя… За светом фонаря Тэхён еле различим, а на белую землю падает чёрный снег, меняя навсегда мир, где они оба были счастливы.       Чонгук просыпается вновь.        -… Я знаю, Тэхён, я давно это знаю. Просто надеялся, что ты никогда мне этого не скажешь… — звучит из сна.       И кто-то холодными руками вынимает сердце Чонгука и бросает его в стеклянную банку с осколками льда…