SONGFIC

Бог одной рукой даёт, другой отнимает. В этом Чимин уверен. Танцы, бывшие смыслом всей его жизни, быть таковым перестали...       "Тебе повезёт, если ходить научишься...". И Чимин учился.       Шаг первый. Шаг второй. Третий... Каждый последующий, как и предыдущий, отдавался адской болью не только в собранном на пластины позвоночнике, но и в поломанной душе. Ночами снились улицы, где он начинал танцевать...       1... 2... 3... На этот раз их двадцать. Боль в теле притупляется, когда её не боишься. Её с лихвою компенсирует боль в сердце, потому что звонков от прежних знакомых всё меньше. Ночами снятся полуподвальные залы, где он оттачивал свои навыки...       21... 22... 23..... 40... Чимин опускается на траву в больничном парке и плачет, кусая губы - бог забрал всё, что раньше дал. Засыпать страшно. Освещённые огнями рамп, снятся площадки, где он был первым. Те самые, где его больше не ждут. За год там даже имя его забыли...       ... 84... 85... Столько шагов от больничных дверей до ближайшей остановки. Ехать некуда. А в кармане - честно сэкономленное обезболивающее, которое Чимин не принимал, надеясь когда-нибудь сдохнуть к утру, если сердце не справится с болевым шоком. 18... Восемнадцать штук хватит?...

*****

      "Найди то, ради чего будешь жить...". Штатный психолог в больнице, где он снова оказался, умеет промывать мозги.       Чимин усмехается горько, - Бог дал ему шанс, а, значит, опять что-нибудь отнимет, - но продолжает считать шаги, не ведущие его никуда...

*****

      Тысяча шагов... С этой мыслью Чимин просыпается однажды и не знает, почему именно тысяча.       Свои двадцать-тридцать тысяч в день он уже давно проходит. Он даже тренироваться начал, но понял: прежнего Чимина, похожего на порывы ветра, уже не будет...       В маленькой съёмной квартирке над цветочной лавкой Чимин танцует для себя. Ему и раньше нравились парные уличные танцы, но они подразумевали наличие партнёра, а партнёры, знаете ли, штука ненадёжная: сегодня он с тобой, а завтра - нет. Чимин предпочитал ни от кого не зависеть. Теперь же танцует, обнимая руками воздух. Благо, что его в достатке вокруг.       Теперь Чимин похож на дождь, оплакивающий чью-то мечту...

*****

      ...997... 998... 999... Привычка считать шаги въелась в кожу... Чимин поднимает голову и сердце валится куда-то вниз.       "Сдам в аренду"       Сквозь пыльные стёкла можно разглядеть обшарпанный паркет и потускневшие от времени зеркала древнего, как мир, танцзала...

*****

      Намджун из окна своей квартиры наблюдает, как в доме напротив, на первом этаже, моют окна. На следующий день на дверях, прежде закрытых, появляется какое-то объявление.       Вечерами в окнах горит свет и по асфальту тротуара скользят тени. Лишь по приглушённой музыке можно догадаться, что там танцуют.       Намджун закрывает окно, задёргивает старые шторы и, упав на диван, зарывается лицом в подушку...

*****

      Клерки, официанты, учителя, мусорщики, обычные домохозяйки и даже пожилая чета Мин, над цветочным магазином которой Чимин снимает жильё - это всё его ученики; разные, но похожие в одном - они потерялись в этой жизни и в себе. Чимин сам их к себе притянул своей потерянностью и теперь они собрались вместе и им, возможно, уже не так страшно и пусто.       Чимин сам ещё этого не понял и поэтому пытается сейчас отказать парню, стоящему напротив: занятия идут уже месяц, пары сложились и... Но тот смотрит на него глазами безнадёжно больного человека, которого хотят отключить от системы жизнеобеспечения.       Чимин помнит такой взгляд - видел его в зеркале. Чимин уступает...

*****

      Намджун безнадёжен. Как танцор. Его па доводят до истерического смеха даже ворчливого старого Мина, но Ким лишь улыбается застенчиво в ответ на шутки и продолжает истязать врождённое чувство ритма Чимина.       Чимин бесится и мечтает, чтобы Ким Намджун нашёл себе другое развлечение...

*****

      На день рождения Пака госпожа Мин печёт огромный пирог и все пьют чай прямо в студии, расположившись на полу. Чимин тронут добрыми словами и просит прощения у всех, если бывает резок или недостаточно внимателен.       Старик Мин, со свойственной ему прямолинейностью, подытожил вечер: "Сынок, учитель из тебя, конечно, не ахти какой, но мы тебе благодарны за то, что не даёшь нам помереть в одиночестве..."

*****

      Намджун со стариком согласен.       Год после гибели всей семьи он не мог прийти в себя. Любимая работа стала в тягость. Его уволили.       "Ким, в твоих фотографиях нет ни капли счастья, одна лишь боль. Люди не хотят боли...".       Никто не хочет боли. Намджун тоже, но она преследовала его. Ночами снилось пепелище родного дома. А сейчас Чимин даёт ему возможность, хоть на час-другой, но уйти из мира, окрашенного в пепельно-серый цвет...

*****

      Чимин думает, что ослышался. Дополнительные занятия? Побыть партнёршей Намджуна?        А без этого никак?       Намджун говорит, что танцевать кизомбу одному - это всё равно, что заниматься онанизмом. Прав...       После нескольких дополнительных занятий Намджун исчезает, и Чимин думает, что это из-за тех неловких моментов, которые возникали в процессе танца. Последний раз Ким залился краской, извинился и, сославшись не пойми на что, ушёл.       У Чимина в голове полный сумбур. Ночами снится, как Намджун ведёт его в танце, большой своей ладонью накрывая шрам, спрятанный под тканью футболки. И ещё снятся улицы, по которым Чимин бредёт, отсчитывая свою тысячу шагов...

*****

      Чимин - последний из тех, кого Намджун ожидал увидеть на пороге своей квартиры. Но тот стоит и ждёт ответа на "почему не приходишь?".       Намджун вываливает всё и сразу: не приходит, потому что не ручается за себя, если Чимин будет так прижиматься к нему в танце; а не танцевать вплотную невозможно, потому что это хоть и африканское, но всё же танго. А если так, то лучше ему, Намджуну, вообще не появляться, потому что Чимин ему нравится. Очень. Настолько очень, что Намджун теперь о нём постоянно думает. И не знает, что со всем этим делать.

*****

      Чимин тоже пока не знает. Чимин молча разглядывает стену за спиной Намджуна.       Там, приколотый кнопками, висит старый потрёпанный календарь, отстающий от времени на много лет. На странице, рядом с датами, отпечатано типографским шрифтом чьё-то изречение.       "Из тысячи шагов пути самые трудные первый и последний..."

*****

      Шаг тысячный. Чимин делает его, прикасаясь к пересохшим от волнения губам Кима.       Чимин уверен - Бог одной рукой отбирает, а другой даёт...