Часть 1
23 мая 2015 г., 15:14
Горячая рука зажимает мой рот, вырывая меня из сна. Я бессознательно дёргаюсь вперёд, но не успеваю даже приподняться – резким движением меня тут же крепко прижимают обратно к постели.
Я абсолютно ничего не вижу: здесь так темно и душно, будто голову замотали чёрной плёнкой.
Через ту же самую плёнку до меня всплесками доносится приглушённый, неразборчивый, выворачивающий душу шум.
Сердце колотится. Страх волной растекается по онемевшему телу. Эта рука на моих пересохших губах совсем не нужна: я всё равно не смог бы закричать. Мне не хватает воздуха, и я судорожно пытаюсь глубоко вдохнуть сквозь плотно сомкнутые пальцы.
– Ни звука, – еле слышно шепчет низкий мужской голос у самого моего уха, и кожу царапает щетина. – Хочешь уйти отсюда целым – быстро вставай. И тихо.
Руки исчезают со рта и плеча.
Я с трудом могу соображать и двигаться. Всё вокруг: непроницаемая темнота, спёртый воздух, кажущаяся жидкой и вязкой кровать, прокуренный шёпот – похоже на тягучую жвачку.
Инстинкт самосохранения побеждает. С огромным усилием свешиваю ноги и, нащупав пол, сажусь. Только сейчас понимаю, как у меня кружится и болит голова. Спазмы схватывают живот и грудную клетку. К горлу подкатывает комок.
Меня берут под руку и тянут наверх. Я встаю, и колени сразу же подгибаются. Цепляюсь непослушными, дрожащими пальцами за совершенно незнакомого мне по голосу мужчину, который подхватывает меня и удерживает на ногах.
– Меня тошнит, – еле шевелю негнущимся языком, пугаясь собственного севшего, охрипшего голоса.
– Этого ещё не хватало. Потерпи, на улице проблюёшься, – раздражённо шепчет незнакомец и, смягчаясь, добавляет: – Можешь хоть как-нибудь идти?
Я бессмысленно угукаю. Он закидывает мою руку себе на плечо, обхватывает меня за талию и куда-то тащит.
Он ощутимо выше меня, и я из последних сил сжимаю ткань на его плече соскальзывающей рукой, чтобы сохранить равновесие.
Мы выходим в узкий коридор, где я наконец могу что-то рассмотреть благодаря синеватому свету, пробивающемуся из-за неплотно закрытой двери. Оттуда же доносятся многократно усилившиеся, разнородные, режущие слух звуки.
Стараюсь наступать как можно тише, но, спотыкаясь, всё равно пару раз отчётливо слышу стук своих каблуков.
Мой спутник, сам пошатываясь, дотягивает меня до входной двери, прислоняет к ней спиной и начинает торопливо возиться с замком одной рукой, удерживая меня другой. Я постоянно сглатываю, чтобы подавить тошноту. Расплывающимся взглядом выхватываю из обстановки только мерцающий синий свет и желтоватые, пузырящиеся, отстающие от стены обои. Шум из многоголосого превращается в сплошной, белый.
Дверь поддаётся. Мы попадаем на лестничную клетку, которая кажется мне чёрно-белой и движущейся. Чёрный цвет наползает на белый, поглощает его, и чёрные надписи, рисунки и подпалины убегают с белых стен, пригибаясь к полу и растекаясь вдоль плинтуса.
Похоже, мы спускаемся по лестнице. Голова кружится всё сильней и быстрей. Нога соскальзывает со ступеньки, и я оседаю вниз. Железные руки подхватывают меня, и через мгновение я окончательно отрываюсь от пола. Последнее, что я вижу, – разбитая лампочка, свисающая с закоптелого потолка.
