Запах грейпфрута

Что-то мерзкое, склизкое и холодное свернулось где-то в районе солнечного сплетения. Драко хотелось разодрать кожу, влезть под ребра и достать этого монстра оттуда, пока он быстрым шагом шёл к своему кабинету. Ощущение неизбежного… неизбежного пиздеца, по-другому он не мог охарактеризовать это чувство. Что-то волновало мутные воды его души, и, шагая широко и быстро, он пытался понять, о чём его так отчаянно желает предупредить подсознание. Лорд церемониально покинул поместье, самая большая опасность миновала. Драко истинно был поражен исходом сегодняшнего собрания. Слишком просто. Слишком легко. Что-то точно пойдёт не так. Его кабинет располагался в противоположном от облюбованной Лордом столовой крыле. Через несколько часов Драко будет ругать себя за воспитание: трансгрессировать в пределах дома моветон, ходи гордо, как подобает аристократу! Через пару минут он проклянёт себя за то, что не воспользовался помощью домовика, как предлагал Снейп… Через несколько секунд… Крик. Визг. Нечеловеческий. Полный боли и отчаяния. Смех. Безумный и заливистый, до боли знакомый, отчего только сильнее кровь стынет в жилах. Драко остановился на долю секунды, прежде чем броситься на звук, с каждым шагом усиливающийся, непрекращающийся, заставляющий бежать так, как никогда до этого в жизни, не дающий даже надежду на толику концентрации для трансгрессии. Дверь в его кабинет была распахнута, и сводящие с ума, выворачивающие сосуды наизнанку звуки лились именно оттуда. — … рщивец! Круцио! Горло раздирало от быстрого бега, пальцы всё не слушались, не хотели находить заветную волшебную палочку, пока он стоял, прижавшись спиной к стене у дверного проёма, тщетно пытаясь восстановить дыхание. «Да где ты, блять, где?!» Блейз кричал так, что Драко самого сворачивало пополам от боли. Он знал, что это такое. Круциатус. О, Тёмный Лорд великодушно познакомил его с этими непередаваемыми ощущениями чуть меньше года назад. Именно тогда Драко, скуля от боли, распластавшись на полу собственного дома, умолял прекратить пытку, соглашаясь на каждое условие змееподобного волшебника. Тогда Драко Малфой продал свою бесценную душу. «Ебучая палочка!» — Я сообщу Тёмному Лорду, с кем водит дружбу этот щенок, — пропела Беллатриса. Дрожащие пальцы наконец крепко сжали знакомое древко. — Пора тебе встретиться с папочкой, по которому ты так сильно скучаешь, — продолжала Лестрейндж. Драко заглянул в кабинет и едва не отшатнулся, но взял себя в руки, целясь в спину дорогой родственнице. — Авада… — Остолбеней! Заклинание ударило Беллатрису точно в поясницу. Под переходящий в стенания крик Блейза обездвиженная ведьма грузно рухнула на пол, и Драко тут же связал её заклинанием. Волшебная палочка из древесины грецкого ореха откатилась прямо к ногам Малфоя, и он, дрожа, поднял её. Медленно вдохнул, глядя на пока ещё обездвиженное тело тётки. Вряд ли заклинание получилось достаточно мощным, так что ведьма вот-вот придёт в себя. Драко зажмурился. Мысленно посчитал до трех. Бросился к Блейзу, попутно кликая домовика. Запястья Забини истекали кровью. Бордовая, густая, она сочилась из глубоких ран, пропитав рукава его тёмно-синей рубашки, сделав ткань почти чёрной; мазками покрывала пол под его телом, нарисовав ужасающую картину пыток. Блейза била крупная дрожь, он часто дышал, широко распахнув глаза и стиснув челюсти. Драко протянул к нему руки, нелепо укладывая голову друга на свои колени, внезапно ощутив, как по щекам течет что-то горячее, лишнее, такое неправильное для него… Слёзы? «Это только твоя вина, мудак». — Х-хозяин? — домовик пискнул где-то позади, словно не решался приблизиться к нему. — Позови С-северуса, — срывающимся голосом приказал Драко, бездумно поглаживая Блейза по голове, — и зелья… скажи… Блейз ранен. Губы дрожали, слова вырывались изо рта с трудом. Раздался хлопок — домовик исчез, а Малфой застыл статуей, сидя на коленях, прижимая к себе всё ещё дрожащего Блейза, молясь, чтобы Северус успел… сделать хоть что-нибудь. — Ты слышишь меня? — тихо спросил Драко. — Пожалуйста, ответь, Забини, черт возьми, ответь! — прозрачные капли падали на смуглый лоб, но Блейз не реагировал. Не откликался… Драко душили рыдания; он лихорадочно раскачивался вместе с телом Забини, словно хотел убаюкать его, но сильнее всего желая увидеть в каре-зелёных радужках искру жизни. Её будто не было... Хлопок снова ударил в уши; Драко вскинул голову, первый раз в жизни так радуясь существованию Северуса Снейпа. — Фините инкантатем, — рявкнул зельевар, и Блейз обмяк в руках Драко. — У н-него кровь, — заплетающимся языком прошептал Малфой, касаясь порезов на запястьях друга, — Северус… — Тихо! — шикнул Снейп, глядя на зашевелившуюся Беллатрису. — Обработай их бадьяном… прикажи домовику принести бадьян! Драко даже не успел произнести приказ, как домовик исчез, но моментально вернулся с коричневатым пузырьком в крошечных руках. — Простите, сэр, Порчи виноват, — протягивая склянку Драко, пробормотал домовик, — Порчи видит, что мистеру Забини плохо, Порчи не смог ждать прямой приказ… — Не наказывай себя за это, — отрезал Драко, откупорив пузырёк. Он уронил несколько капель на каждое запястье, наблюдая, как глубокие порезы на смуглой коже на глазах затягиваются. — Чёртовы предатели! — визг очнувшейся Беллатрисы был прерван заклинанием Северуса. Он застыл над её всё ещё связанным телом изваянием. — Придётся лишить твою тётку некоторых воспоминаний, — безапелляционно заявил он, — и отправить приходить в себя в другое место… — Или унести отсюда Блейза, а её бросить здесь. Пусть думает, что потеряла сознание. У неё, кстати, бывало. — Обливиэйт, — нараспев произнес Северус, указывая палочкой на левый висок бессознательной Беллатрисы. — Я перенесу его домой, Драко. Отправляйся в Хогвартс один. Сейчас же.

***

Солнце медленно клонилось к горизонту. Обнимая себя за плечи, Ализа провожала его взглядом, стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце. Блейз ушел несколько часов назад, сжимая в руке пузырёк с зельем, беззаботно улыбаясь — видимо, старался внушить матери, что всё будет в порядке. И ей так хотелось в это верить. Ожидание словно оголило нервы, и теперь каждый вздох отзывался тупой болью в груди. Почему так долго?.. — Синьора! У главных ворот некий мужчина! С ним синьор Забини! Он без сознания! — тонкий взволнованный голосок домовика раздался за её спиной. Она почувствовала, как стремительно бледнеют щёки и холодеют кончики пальцев. — Перенеси их сюда, живо! — в её голосе вдруг появились истеричные нотки… Во рту было сухо, будто он наспор съел горсть песка с берега Чёрного озера. Он осторожно приоткрыл глаза, тут же зажмурившись — свет показался кричаще ярким, вот только в комнате горело лишь несколько свечей. Кто-то крепко держал его руку, и Блейз попробовал сжать пальцы этого человека в ответ, но тело его будто не слушалось. По всем нервным окончаниям пробегали болезненные импульсы. Он попробовал хотя бы повернуть голову, но сдавленно застонал — острая боль в затылке проснулась вместе с ним. — Родной, не двигайся, — шёпот. Знакомый с детства. Жизненно необходимый сейчас. — Ма… — он едва разжал сухие, покусанные губы, чтобы на выдохе её позвать. Ласковая ладонь переместилась на лоб; он почувствовал, как прогнулся совсем рядом матрас, а в следующую секунду справа стало тепло — Ализа легла рядом с ним, осторожно перекинув руку через его грудь, прижавшись к нему. — Не двигайся, мой хороший, я здесь, — он никогда не слышал мамин голос таким. Пропитанным насквозь слезами и задушенной истерикой. — Что… что случилось? — Тише, дорогой, поспи еще. Поспи. Не открывай глаза, — её ладонь ласково оглаживала его плечи, спутанные волосы на голове, скулы — совсем как в глубоком детстве, когда он подхватил магический грипп, едва не погибнув от него. — Все позади, Блейз, позади. Спи. Он расслабил веки, всё ещё ощущая болезненные импульсы в разных частях тела. Попытался выровнять дыхание, невольно подстраиваясь под размеренные вдохи и выдохи матери рядом с собой, но, откровенно говоря, получалось плохо. Тем не менее, сознание словно заволокло молочной дымкой. У самого уха он услышал тихое пение — колыбельная без слов, под которую так часто он уходил в царство Морфея в далеком детстве [1]…

***

Забравшись с ногами на кровать и задёрнув полог, Гермиона держала на коленях переданный ей Дамблдором свёрток. Она проверила его сканирующими чарами и не нашла ничего, кроме той простенькой защиты от преждевременного вскрытия пакета, которую в Хогсмиде наложил на свёрток Блейз. Она задумчиво поглаживала плотную упаковочную бумагу кончиками пальцев, пытаясь сложить кусочки головоломки в своей голове. В какой-то момент девушка грустно улыбнулась. Интересно, почему словам Джинни она верит больше, чем его признанию? ________________________ [1] Jesper Kyd — Ezio’s Family