Запах грейпфрута

Сосредоточиться на словах Снейпа не получалось. Гермиона косилась на пустующий стул справа от себя, едва сдерживая слёзы. Она никогда так сильно не ждала понедельника. Весь вечер воскресенья пыталась занять себя хоть чем-то, но сосредоточиться на чтении не получалось, отловить Гарри и прогуляться тоже не вышло, домашние задания были сделаны ею кое-как — впервые за все шесть лет обучения. Она долго не могла уснуть, то и дело смотрела на часы, скомкала, ворочаясь, простыни и одеяло, и задремала только под утро, когда за окном мягким розовым светом просыпающегося солнца озарились лёгкие облака. Едва проснувшись, Гермиона бросилась в ванную. Хотелось выглядеть сегодня особенно красиво… насколько можно позволить это себе будучи старостой, одетой в форму. Остановила выбор на рубашке с коротким рукавом и плиссированной юбке, которую совсем немного укоротила заклинанием, стыдясь этого перед самой собой, но, с другой стороны, они не виделись неделю… Гермиона собрала волосы в небрежный пучок, похожий на тот, с которым ходила на свидание в Хогсмид, сделала лёгкий, почти незаметный макияж… в котором особой нужды не было — предвкушение встречи с ним украшало лучше любой косметики и заклинаний. Она затянула на шее красно-золотой галстук, представляя, как этими же пальцами обязательно сегодня развяжет его серо-зелёный… Гермиона буквально выпорхнула из комнаты, перекинув мантию через предплечье, и в считанные минуты оказалась в пустующем Большом зале. Аппетита не было, но она сделала себе чай, к которому так и не притронулась, и сидела, буравя взглядом высокие двери, чуть ли не вскакивая каждый раз, когда на пороге появлялся студент с серо-зелёным галстуком на шее. Большой зал постепенно заполнялся учениками и профессорами, гул их голосов раздражал. Сердце Гермионы пропустило удар, когда за слизеринский стол прошел Драко Малфой… один. Обычно они с Блейзом приходили на завтрак вместе, и Гермиона насторожилась. Может, поссорились? — Доброе утром, — Гарри сел напротив неё, — какая ты… красивая сегодня, — немного обескураженно произнёс он, разглядывая стремительно мрачнеющую девушку. По обе стороны от них уже сидели шумные гриффиндорцы. — Ты в порядке? — как можно нейтральнее спросил Гарри. — Что? — она даже не повернулась к нему, так и сидела, гипнотизируя дверь. Гарри молча принялся за овсянку, решив не доставать подругу. Он догадывался, кого именно высматривает Гермиона.

***

И вот теперь минута за минутой проходила сдвоенная защита, а Блейза не было. Мрачный Малфой сидел в гордом одиночестве, уставившись в одну точку перед собой, точно как Гермиона не слушая преподавателя. Пару раз их взгляды пересекались… и девушка прикидывала, как далеко её пошлёт Малфой, если она спросит у него о Блейзе. Хотя, пожалуй, она рано паникует. Только утро понедельника… Голова была тяжёлой, как при похмелье. Блейз со стоном пошевелился, приоткрыл глаза, зажмурился, потревоженный солнечными лучами. Проведя рукой по лицу, он окончательно разлепил веки и осмотрелся. Дома. Один. В своей постели. Тело казалось тяжёлым и неповоротливым, безумно хотелось пить… Он осмотрелся — на тумбочке у кровати кто-то заботливо оставил стакан и графин с водой. Кто-то? Мама. Он взял графин и с удивлением обнаружил, что его ладонь трясётся. Наплевав на нормы приличия, Блейз схватил сосуд обеими руками и принялся жадно пить, обливаясь, кашляя, но продолжал делать глоток за глотком. В голове было пугающе пусто. — Ты проснулся, милый! — Ализа стояла в дверях, прижав к груди руки. Она выглядела осунувшейся, похудевшей, потускневшей… — Что с тобой, мам? — получилось тихо и хрипло, он не узнал свой голос. Женщина же украдкой вытерла слезинку в уголке глаза, и Блейз не мог не заметить это движение. — Какой сегодня день недели? — Понедельник. — Почему я не в школе… Словно дождь из крошечных осколков острого закалённого стекла пролился в голове, заставляя застонать. Он всего лишь попытался вспомнить, почему оказался дома… Ализа тем временем присела на краешек кровати, забрала у него графин. Высушила его футболку невербальным заклинанием. Разгладила складки на одеяле. — Что последнее ты помнишь, Блейз? — Я… я был у Драко… в Мэноре… Ждал… — он вдруг резко посмотрел на своё левое предплечье. Чистое. Никакой метки. Блейз медленно выдохнул. — Ждал, когда меня позовут, но потом пришла тётка Драко… Безумный смех прозвучал в голове так ясно, словно Беллатриса была здесь, с занесённой для очередного заклинания палочкой, зажатой в костлявой руке. Блейз покачал головой и зашипел от боли — каждое движение проходилось по всем без исключения нервным окончаниям. — Она пытала тебя круциатусом… — выдохнула Ализа, тщетно смаргивая слёзы. — Северус… Северус сказал, что Драко едва успел её остановить. Она хотела убить тебя, Блейз. Уже начала произносить заклинание. Мерлин, сыночек, — Блейз сам не заметил, как оказался прижатым к материнской груди, содрогающейся от рыданий, — я могла потерять тебя, я не должна была пускать тебя туда… Нужно показать тебя колдомедикам, — теперь Ализа отпустила его из объятий, но заглядывала в глаза, — эта женщина сводила людей с ума круциатусом, Снейп рассказал. Ты спал больше недели. Я думала… думала это навсегда, Блейз. Ты не реагировал ни на свет, ни на звук, тебе даже зелья… зелья вводили внутривенно, — она судорожно вздохнула и замолчала, пытаясь восстановить дыхание. — Мне не нужны колдомедики. Нужно к Дамблдору, — откинувшись на подушки и поморщившись, сказал Блейз. Воспоминания лениво выстраивались в стройную, взаимосвязанную цепочку, вот только почему-то при мысли о школьном директоре по мозгу словно полоснули ножом. Он попытался встать, но женщина мягко толкнула его обратно на подушку. — Ты слаб, Блейз. Больше недели только зелья. Не спорь со мной, колдомедик должен тебя осмотреть. И тебе нужно поесть. Сколько сможешь. И пить укрепляющие. — Мне в Хогвартс нужно… — Директору я написала. В своём ответе он настаивал на том, что тебе необходимо восстановиться, поэтому пообещал дать сколько угодно времени. Я так понимаю, Снейп ему рассказал… об этом инциденте. Я не скрою, сын, я приглашала Дамбдлдора к нам, но он отказался, сказал, что от его визита к тебе, бессознательному, толка не будет. Он… — Ализа замялась, подбирая слова, — он опасается, что круциатус мог… повредить твою память. Вы ведь с ним спрятали некие воспоминания, не так ли? Он кивнул, снова морщась от боли и смутно вспоминая, как шёл из директорского кабинета, ощущая леденящую душу пустоту внутри. — Поэтому я и сказал, что нужен директор. — Ты вернёшься в школу, когда колдомедики скажут, что ты поправился. Я приглашу знакомых специалистов завтра утром. А пока что, — она взмахнула палочкой, приманив флакон с укрепляющим зельем, — выпей. Прикажу домовикам приготовить тебе что-то лёгкое на завтрак. Блейз послушно осушил склянку и снова откинулся на подушки. — Слушай, сынок, я видела в кабинете Снейпа эту девочку… как же её… самая умная на вашем курсе, ты много рассказывал про неё… Грейнджер, кажется. «Грейнджер». Ему показалось, что его мозг кто-то безжалостно сжал в ладони. Блейз зашипел, выгибаясь, потому что фамилия воскресила в памяти образ гриффиндорки, думать о которой почему-то оказалось нестерпимо больно. Он засучил ногами, словно в конвульсиях, прижал к лицу подушку, стараясь избавиться от источника боли, прогоняя подальше её образ. — Не… надо… про неё, — с трудом выдавил он, тяжело дыша. Что это за реакция на Грейнджер, которую он даже помнил с трудом?

***

Она сдалась в пятницу. Удивила всех членов команды по квиддичу факультета Слизерин своим присутствием на поле во время их тренировки, чем, стоит отметить, немного деморализовала их. Гермиона невидящим взглядом следила за их тренировкой, вот только своего любимого игрока не находила. Блейз до сих пор не вернулся в школу, а она за эти пять дней превратилась в жалкую бледную пародию на саму себя. Она едва заставляла себя приходить на занятия и минимально взаимодействовать с окружающими. Чем дольше его не было в школе, тем хуже становилось Гермионе. Ей казалось, тревога сожрет её и не подавится. Тренировка закончилась. Слизеринцы неспеша покидали поле, все, кроме одного: Драко Малфой продолжал исполнять головокружительные финты, и Гермиона скромно надеялась, что он задержался, потому что заметил её. Потому что понял, что она здесь ради разговора с ним. И он истолковал её присутствие правильно. Медленно подлетел к трибуне, завис на расстоянии, позволяющем говорить, не повышая голоса. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — безэмоционально начал Драко, удерживая равновесие на метле, — точнее, о ком. — Где он? — бесцветным голосом спросила Гермиона, ощущая, как по щекам катятся слёзы. Плевать. Пусть видит. Какая разница. — У себя дома, насколько я знаю. Она кивнула. Несколько слезинок сорвались с её щёк и упали на плотную ткань джинсов. — Прости за это, — она неопределённо махнула рукой, — что с ним случилось? Я… я не нахожу себе места, — Гермиона говорила, глядя куда-то сквозь Малфоя, а по щекам продолжали катиться слёзы, — мне кажется, что с ним что-то ужасное произошло. Драко хотелось подначить девушку и сказать, что Блейз сбежал из школы именно из-за неё, но перед глазами стояла кровь — его, Забини, кровь, размазанная по полу Малфой-Мэнора, по брюкам Драко, его собственным рукам, и желание глумиться над Грейнджер сошло на нет. А осознание, насколько сильно она права, поражало. Неужели, правда чувствовала?.. — Он жив. Относительно здоров. Больше я ничего не знаю сам, — честно признался Драко. — Мне пора… — он сделал неопределённый жест рукой, и Гермиона кивнула. Драко уже направил метлу вниз, к сочному зелёному газону, но задержался ровно на пару секунд. — Грейнджер! Гермиона медленно повернула голову в его сторону. Взгляд её был отрешённым, волосы, небрежно перехваченные резинкой, лежали на правом плече. Она словно выцвела без присутствия Блейза, и Драко в который раз ужаснулся силе этого чувства. Вот зачем окликнул, что хотел сказать? Банальное «всё будет хорошо»? А не много ли чести для грязнокровки? «А не по твоей ли вине чуть было не погиб твой лучший друг?» — Думаю, ему тоже плохо… без тебя. Слабая улыбка коснулась её пересохших губ.