Запах грейпфрута

На душе было погано. Перед глазами застыла леденящая кровь картина: тело директора школы, охваченное изумрудно-зелёным светом, грузно перевалившееся через перила смотровой площадки, неестественно медленно падало вниз. Безэмоциональное выражение лица Снейпа, опускающего волшебную палочку. Заливистый смех пожирателей смерти — тех, кого он собственноручно привёл в школу… Драко рвало. Он давился желчью, склонившись над умывальником в своей ванной, и прокручивал в голове последние несколько часов своей жизни. «Ты молодец, Драко», — вкрадчивый шёпот его безумной тётки снова и снова звучал в черепной коробке, а плечо будто бы сжимала её фантомная рука. Стоя под прицелом его волшебной палочки, Дамблдор великодушно предлагал свою помощь. Измученный старик с неестественно яркими глазами видел в его душе что-то светлое? «Ты ведь не убийца, Драко». Утром двадцать девятого июня он получил крайне лаконичное и леденящее душу послание: срезанная прядь светлых волос в простом конверте и записка: "Её время на исходе". Драко долго рассматривал неровные буквы, понемногу расплывающиеся от его слёз. О да, Малфой плакал. Рыдал навзрыд. Как в туалете плаксы Миртл, только тогда его рыдания остановила дуэль с Поттером. Иногда Драко впадал в такое отчаяние, что спрашивал себя: почему не насмерть? Почему Снейп успел его спасти? Истёк бы он своей безупречной кровью… И что тогда стало бы с его матерью? После новости о починке исчезательного шкафа Тёмный Лорд будто бы забыл о второй части задания Малфоя. Метка не просыпалась несколько недель, и Драко совершил ошибку. Он расслабился. Почувствовал себя живым и практически свободным. Предплечье не горело огнём, почти не беспокоило; в школу вернулся немного странный, но очень быстро пришедший в норму Блейз, они даже напились в его, Малфоя, день рождения. И Драко даже искренне захотел помочь их примирению с Грейнджер, потому и запер к чёртовой матери на Астрономической башне вечность назад… последствия этого поступка Драко наблюдал потом ежедневно: они почти не расставались. По школе поползли слухи, но им, кажется, было плевать, хотя ничего такого выдающегося в делении на двоих одной парты просто не было. Драко даже немного удивлялся этому, невольно сравнивая поведение Грейнджер с той же Браун: если Лаванда в прямом смысле не отлипала от Уизли, норовя целовать его при любой удобной и не очень возможности, то Гермиона… просто держалась рядом. И смотрела на Забини с таким обожанием, словно он был самой лучшей, большой и красивой в её жизни книгой. Драко даже как-то подколол друга на эту тему, чем только рассмешил Блейза. «Хорошо, пусть я буду книгой. Её любимой книгой». В то злополучное утро он спрятал куда подальше угрожающее послание, а его грудь раздирало плохое предчувствие. Будто кто-то проткнул солнечное сплетение насквозь ледяной сосулькой, и теперь там было холодно и мерзко. Ближе к обеду он уже получил от околдованной им Розмерты весточку: Дамблдор покинул школу. Пришло время действовать… Направляясь в Выручай-комнату, Драко вдруг осознал, что вряд ли пожиратели станут церемониться с подружкой Поттера, попадись она на их пути, и если ещё год назад ему было в принципе плевать на судьбу Гермионы Грейнджер, то теперь… он просто не мог не предупредить лучшего друга, чьё сердце нагло присвоила проклятая Золотая девочка. Блейз даже звал её так. Tesoro. Сокровище по-итальянски. Драко рванул в библиотеку: Забини собирался туда. Он бежал, перепрыгивая через ступеньки, несколько раз попав в ловушку чёртовых хитрых лестниц, и, когда буквально ворвался в царство фолиантов и свитков, заслужил неодобрительный взгляд мадам Пинс. Драко медленно пошёл вдоль стеллажей, восстанавливая дыхание, и нашёл Блейза в самом дальнем углу библиотеки. Странно, что одного. — Грейнджер всё-таки бросила тебя? — как можно беспечнее произнёс Драко, облокотившись о стеллаж. Блейз отвлёкся от книги, которую читал, и покачал головой. — Мы решили, что готовиться к экзаменам лучше раздельно. Слишком… отвлекаем друг друга. — Прямо в библиотеке? — брови Малфоя поползли вверх. — Особенно в библиотеке, — скулы Блейза чуть покраснели, а Драко присвистнул. — Завидуй молча. Вот он. Идеальный момент. — Может, отведёшь уже свою подружку на нормальное свидание? Куда-нибудь в Лондон, — небрежно бросил Драко, — неужели самому не надоела Выручай-комната и прочие ваши уголки уединения в этой чёртовой школе? — Как ты себе это представляешь? Двое студентов просто берут и уходят за пределы школы? — Блейз, иногда мне кажется, что твои умственные способности поугасли благодаря твоим чувствам, — Драко тяжело вздохнул. — Сегодня суббота. Хогсмид. Оттуда хоть в Италию. Кстати, да, мог бы девочке море показать. Даже я был бы в восторге, а я далеко не девочка. — И покажу. Летом, после экзаменов. — То есть мне можно не ждать приглашения провести лето с тобой, любимый? — Драко картинно надул губы, чем вызвал лёгкий смех у Блейза. — Последнее время ты всё больше похож на себя прежнего, ты знаешь? — проговорил Блейз, возвращая внимание учебнику. — Хотелось бы, конечно, в Лондон… но не до этого пока. Честно говоря, я так вымотан, что боюсь расщепа при трансгрессии. Но за заботу спасибо. Драко судорожно сглотнул, радуясь, что Забини, снова погружённый в книгу, не заметил этого. «Я пытался, друг». — Тогда не мешаю впитывать знания, — Драко пошёл вдоль стеллажей. Заметил, что через несколько рядов от Блейза сидела Гермиона, обложенная книгами. Скорее всего, она даже не догадывалась, что её единственный и неповторимый совсем рядом, иначе бы они уже успешно мешали друг другу заниматься. В какой-то степени Драко даже завидовал Блейзу: он поступал как абсолютно свободный человек, но при этом никто не посмел бы назвать его предателем крови всерьёз. Драко так не мог. Его запястья словно заковали незримые наручники традиций, а между губ поместили незримый кляп из предрассудков. Выйдя из библиотеки, Драко бросился в Выручай-комнату, и нарвался на полупьяную Трелони, слонявшуюся по коридору восьмого этажа. — Профессор… вы не заблудились? — скрывая раздражение и тревогу, спросил Драко. — Может, проводить вас? — Смерть, мальчик… сегодня в Хогвартс придёт смерть, — она неожиданно сильно схватила его за рукав пиджака, сверля взглядом воспалённых глаз, многократно увеличенных диоптриями линз. Драко стало не по себе от ярко-красных веточек сосудов, которыми были испещрены её глазные белки. Голос Трелони звучал потусторонне, слишком низко и оттого удручающе, — ничто больше не будет прежним, мой мальчик. Ты больше не будешь прежним… Драко оттолкнул от себя Трелони, попятившись от неё. — Жалко, мой мальчик, как же жалко… — пробормотала она, перебирая воспалёнными пальцами многочисленные бусины своих ожерелий, — ох, как жалко… — Кого, профессор? — с трудом выдавил Драко, чувствуя, как грудная клетка почти рвётся на части. — Всех вас… Малфой быстрым шагом бросился в сторону Выручай-комнаты, постоянно оглядываясь на покачивающуюся при ходьбе преподавательницу. Место, которое она сжимала своими пальцами, горело — то был немой укор его господина. Метка бесновалась, заставляя двигаться быстрее… В Выручай-комнате он наконец-то выдохнул, замирая у исчезательного шкафа. Долго не мог заставить себя отправить короткое послание, которое так сильно ждали его соратники. Драко сжимал в руке клочок пергамента с короткой надписью: «Путь свободен», и никак не мог открыть проклятую резную створку. Слова Трелони скрежетали на подкорке, мешая решиться, но отрезанный локон светлых волос пересилил. Пожиратели смерти появились через несколько десятков минут. Ужас сковал сердце Малфоя, когда он наблюдал, как один за другим пожиратели выбираются из шкафа. — Где это мы оказались, — пропела Беллатриса, выбираясь из тесноты исчезательного шкафа, — что за свалка? Алекто Кэрроу, появившаяся следом, что-то ответила ей, но Драко не слышал. Он крепко сжимал в руках волшебную палочку, когда почувствовал, как сквозь ткань брюк жжётся заколдованная протеевыми чарами монета. — Как зовут твоего дружка, Драко? Которого не принял в прошлый раз наш господин? — он почти не слушал тётку, рассматривая всего два слова, выгравированных на ребре монеты. «Астрономическая башня». Драко горько ухмыльнулся. Слишком много башни Астрономии стало в его жизни… — Драко? Ты слышишь меня? О чем там спрашивала тётка? А, точно… — Блейз. И зачем ей только… — А фамилия?! — в голосе Беллатрисы прозвучали нетерпеливые требовательные нотки. Она буквально подлетела к Драко, едва успевшему припрятать в карман монету. — Забини. Беллатриса рассмеялась, сжимая какую-то книгу в костлявых пальцах. — Какая интересная находочка. Пожалуй, оставлю её себе, — она нежно провела кончиками пальцев по какой-то книге. — Нам нужно на Астрономическую башню, — бесцветным голосом скомандовал Драко, — идёмте. Дальше была продуваемая всеми ветрами площадка, где чуть меньше месяца назад они с Блейзом распивали дорогущий огневиски, пронзительный взгляд Дамблдора и безжалостный приговор Снейпа. Драко посмотрел в глаза своему отражению. Ему показалось, что точно такую сеть воспалённых капилляров он видел в глазах Трелони. Он выполнил своё задание. Слушая доклад Снейпа, Волдеморт ухмылялся, признав, что имя Малфоев в его глазах почти восстановлено. Люциус должен был вернуться домой с минуты на минуту…

***

Конечно, они сидели за разными столами, разделённые шириной Большого зала, наспех прибранного эльфами и преподавателями. Блейз не сводил взгляда с Гермионы, окружённой друзьями, и чувствовал себя крайне подавленным, не веря, что всё это происходит с ними. Пустующее, похожее на трон, кресло Дамблдора не давало забыть, что ужасные события, произошедшие в ночь с двадцать девятого на тридцатое июня, были правдивыми. Забини горько усмехнулся: зря так переживал об экзаменах, их всё равно то ли отменили, то ли передвинули… Как в тумане Блейз наблюдал за проводами великого волшебника в последний пусть, но взгляд его всё равно цеплялся за бледное лицо Гермионы. Хотелось обнять и спрятать её от этой боли, которая выедала червём и его сердце тоже. Альбус Дамблдор в последние дни своей жизни нашёл время для Блейза… В голове вновь и вновь звучал размеренный голос директора. «Я люблю истории со счастливым концом, Блейз, а ты?» Он прикрыл глаза, ощущая странную горечь на языке. Жаль, что жизнь Дамблдора оборвалась так неожиданно, и директор не увидит счастливого конца этой чёртовой войны… Глядя на полыхающее белым пламенем тело Дамблдора, Блейз пообещал ему выбрать то, что правильно, а не то, что легко. Он отыскал взглядом в толпе студентов плачущую Гермиону, всё так же окружённую верными друзьями, и сразу же двинулся к ней, как только церемония прощания была окончена. Он посчитал это правильным.