Запах грейпфрута

Поражённая скорбью, она не сразу поняла, что оказалась в плену его объятий. Блейз стоял позади неё, аккуратно обнимая за плечи, игнорируя возмущённые взгляды друзей Гермионы. От него сильно пахло сигаретами. — Ты ничего не перепутал? — слух неприятно резанул резкий возглас Рона, отчего девушка поморщилась. Почувствовала, как хватка Блейза стала чуть сильнее, словно он боялся, что Рон выдернет её из его рук. — Рон, не надо, — тихо позвала брата Джинни, потянув его в сторону за локоть. — Я имею полное право поддержать свою девушку, Уизли, — с плохо скрываемой агрессией проговорил Блейз. Гермиона была так плотно прижата к нему, что чувствовала, как вибрирует его грудная клетка от этих слов. — Если хочешь поскандалить, давай позже. — Гермиона, объяснись! — Рон двинулся к ним, явно шокированный происходящим. — Почему этот позволяет себе тебя касаться?! — Потому что он мой парень, — получилось хрипло и надтреснуто. Неудивительно. Последние двадцать четыре часа Гермиона плакала, практически не переставая. Слёзы накапливались в уголках глаз, прорывались и стекали по покрасневшей коже щёк так часто, что она уже не пыталась их вытереть или остановить. После того, как в больничном крыле Гарри сообщил имя убийцы директора школы, Гермиона, рассеянно поглаживая ладонь Блейза, пыталась построить цепочку событий, которая повлекла такую трагедию, и, когда тихие разговоры в лазарете стихли, а дыхание измождённого Забини выровнялось, девушка вдруг почувствовала, как осознание собственной причастности сковало её горло железной хваткой. Глубоко внутри с катастрофической скоростью разрасталось всепоглощающее чувство вины, верный спутник льющихся слёз, оно разъедало душу, заставляя снова и снова вспоминать тот короткий диалог в библиотеке, за которым тут же следовало понимание: она виновна в смерти самого могущественного волшебника всех времен. Благодаря ей Драко Малфой открыл проход для пожирателей смерти. Её рукой в том чёртовом клочке пергамента было нацарапано нужное заклинание… Утром она не могла смотреть в глаза своим друзьям; не прекращая плакать, шла прощаться с Альбусом Дамблдором, не в силах ничего изменить. Драко Малфой грязно использовал её в своих целях. Погасил огонёк её бдительности мнимым сочувствием и выудил у неё нужное заклинание. Подло, подло, подло! От бессилия хотелось выть и топать ногами, вот только великого мага к жизни этим не вернуть… Гермиона всхлипнула, ощущая, как с обеих щёк сорвались слезинки, падая куда-то вниз, возвращённая в реальность яростным вопросом Уизли. — Парень, значит? — закипал Рон под неодобрительные взгляды проходивших мимо волшебников и волшебниц. — Уизли, сейчас не лучшее время выяснять отношения, мы на похоронах! — отчеканил Блейз, ни на секунду не ослабляя хватку. Кажется, он осторожно поглаживал её по плечу. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Рон, пожалуйста, — прошептала она почти обессиленно, — сейчас не время и не место… — Для ваших нежностей? Да, согласен, — выплюнул он, — поверить не могу, с кем ты связалась! До последнего не верил слухам, дурак… — Идём, — шикнула Джинни, подхватывая Рона под локоть, — ты тысячу раз видел их вместе, хватит устраивать сцены! — Я думал, это по учёбе! — Я думаю, это не твоё дело! — рявкнула Джинни. — Повзрослей уже, Рональд, — в её голосе отчётливо прослеживались присущие миссис Уизли интонации, — она тебе ничего не говорила, когда… — монолог девушки затих. Гермиона развернулась к Блейзу лицом, уткнулась носом в его плечо, крепко обнимая его. Будто бы искала точку опоры в хаосе событий последних дней. — Мы будем ждать тебя в гостиной, — она услышала голос Гарри, направившегося следом за братом и сестрой Уизли, — Забини, — рука Блейза на пару секунд исчезла с её талии, и девушка непонимающе оглянулась. Как в замедленной съемке она наблюдала за этим быстрым рукопожатием. Простой, но невероятно важный жест. Я-принимаю-твой-выбор жест. — Ты уже собрала вещи? — нарушил тишину Блейз, возвращая тёплую ладонь на её талию. Гермиона вдруг поняла, что перестала всхлипывать. Стало спокойнее. — Да. А ты? — Тоже. Чем хочешь заняться до отъезда? Гермиона рвано вздохнула. Груз её поступка, стоившего жизни великого волшебника, тяготил, давил на плечи, требуя выхода. Она не любила врать и не умела утаивать. По крайней мере, не такие вещи. — Мне нужно рассказать тебе кое-что… — она сглотнула, — кое-что ужасное. Мы можем где-нибудь поговорить, Блейз? — девушка заглянула в его глаза, ставшие такими родными и необходимыми за такой короткий срок. Карие с лёгким зелёным оттенком, они смотрели на неё со всепоглощающей любовью и принятием. «Мне в тот момент показалось, что я за тебя могу убить». — Конечно, — он осторожно стёр влажную дорожку с её щеки большим пальцем. — Пойдём к озеру? Думаю, там никого сейчас не будет… Только если ты решила бросить меня, скажи сразу, здесь, — он пристально посмотрел на девушку, и она вдруг ощутила, как напряглись его мышцы. Серьёзно? Настолько боится? Гермиона покачала головой. — Нет, что ты… боюсь, с новым знанием обо мне… — Блейз! Звонкий, смутно знакомый женский голос прозвучал неподалёку и перебил её. Гермиона непонимающе обернулась и, увидев, кто направляется в их сторону, попыталась осторожно разомкнуть объятия, но Блейз только усилил хватку. — Неужели ты испугалась моей матери, — прошептал он, улыбнувшись уголком губ, — здравствуй, мама. Знакомься, это Гермиона Грейнджер. — Приятно познакомиться, синьора Забини, — Гермиона протянула вперёд чуть дрожащую ладонь, сомневаясь, насколько это уместно, но Ализа тут же её перехватила для рукопожатия. — Взаимно, Блейз много о тебе рассказывал. Жаль, повод для встречи такой печальный, — в глазах женщины сквозило неприкрытое любопытство. — Простите мне мой внешний вид, — зачем-то извинилась Гермиона, запоздало осознав, что её лицо, залитое слезами и покрасневшее, вряд ли представляет собой сейчас приятное зрелище. — Я разделяю вашу скорбь, мисс Грейнджер, — она вдруг сжала руку Гермионы в своих ладонях, — Альбус, вероятно, много для вас значил. Впрочем, как и для всех нас… — закончила она со вздохом, отпуская руку девушки, и тут только Гермиона обратила внимание, что глаза синьоры тоже были покрасневшими от слёз. — Вы бесконечно правы, — опустив голову, согласилась девушка. — Блейз, дорогой, ты уже собрался? — переключившись на сына, спросила женщина. — Можем отправиться домой вместе. Трансгрессируем из Хогсмида. — Я трансгрессирую из Лондона, — произнёс он, и в груди Гермионы разлилось тепло. От неё не укрылся внимательный взгляд, которым синьора Забини одарила их, так и не выпустивших друг друга из объятий. Заторможенный переживаниями мозг соображал плохо, но Гермиона понимала, что это важный момент. Блейз фактически выбрал проводить её до дома, до Лондона, а не отправиться прямо сейчас в родной дом с матерью. Она судорожно вздохнула — как же разочаруется он в ней после её рассказа… — Molto bene. Буду ждать тебя к ужину. Мисс Грейнджер, не отчаивайтесь. Все мы смертны. Даже те, кто считает иначе. Хотела бы встретиться с вами в более располагающей к беседе обстановке, — Ализа улыбнулась, и Гермиона нашла в себе силы ответить на эту улыбку. — У тебя потрясающая мама, — тихо проговорила Гермиона, провожая гордую итальянку взглядом. — А в кого, по-твоему, уродился такой великолепный я, — самодовольно сказал Блейз, переплетая их пальцы, — идём к озеру? Ты хотела поговорить. Гермиона осмотрелась, зябко поёжившись. Волшебники и волшебницы, прибывшие проститься с Дамблдором, почти разошлись. Никакой нужды в поиске более уединённого места не было. — Блейз, — она заглянула в его глаза, ощущая вновь собирающуюся у кромки ресниц влагу, — я сделала нечто ужасное, — она затаила дыхание, будто собиралась окунуться в волны Северного ледовитого океана, — я… я причастна к смерти директора, — выдохнула она, зажмурившись и опустив голову. Забини приподнял её подбородок, непонимающе глядя в глаза. — Ты была со мной, Гермиона, ты не могла ничего такого сделать. — Косвенно, — выдохнула она, — косвенно, но всё же причастна. Гарри сказал, что Малфой провёл пожирателей в школу через проход между Исчезательными шкафами. Блейз, — прошептала девушка, цепляясь за его плечи, — он починил этот шкаф. Благодаря… мне. Темнота вдруг окружила Гермиону со всех сторон. Вязкая и манящая, она сплелась вокруг тела волшебницы, и последнее, что она почувствовала — это любимые руки, подхватившие её, не дающие упасть.