Запах грейпфрута

Она обогнула Люпина и без всякого стеснения обвила шею Блейза руками. Выдохнула, почувствовав, как на талию опустились его ладони. Гермиона прикрыла глаза, крепче сжав руки. Мерлин, как же она скучала. За спиной раздался деликатный кашель. — Не хочу вас прерывать, но Гарри здесь? Рон? Она обернулась к Люпину с виноватым выражением лица. Римус выглядел смущённым и немного удивлённым. — Гарри, вероятно, решил сходить за какой-нибудь праздничной ерундой, — Люпин открыл было рот, но девушка не дала ему сказать и слова. — Я ему устрою, Римус, вот он вернётся — устрою. Я не просила ни о каком празднике! Нашёл время… — А Уизли? — теперь уже спрашивал Блейз, от одного его голоса в теле разливалось приятное тепло, смешанное со страхом неизвестности. Они до сих пор не знали, где Рон и что с ним. Гермиона опустила голову, отступая от Забини. — Думаю, лучше поговорить обо всём на кухне. Идёмте. И какие бы сильные чувства она не испытывала к Блейзу, сразу рассказать ему все секреты и тонкости последних месяцев их существования здесь, на площади Гриммо, не могла. — Для начала я хочу знать, — ровным голосом начала Гермиона, — как так получилось, что вы двое оказались сегодня здесь. Я, мягко говоря, в шоке от вашей компании. Римус и Блейз переглянулись, словно выбирая, кто из них будет говорить. — Давайте лучше я, Римус. Люпин сделал неопределённый жест рукой, и Блейз изложил ей крайне урезанную версию всех событий, что привели его сюда, на площадь Гриммо. С каждым сказанным им словом брови Грейнджер выгибались дугой от удивления. Когда Блейз заикнулся о непреложном обете, девушка вскочила на ноги, гневно глядя на Люпина. — Вы сделали что? Какая там клятва, Римус? Что он пообещал? — её голос звенел от негодования, она грозно надвигалась на бывшего профессора. Осторожное прикосновение к плечам. Гермиона чувствовала спиной, что он встал совсем близко к ней. — Успокойся, пожалуйста, меня никто не заставлял, Гермиона, — его дыхание щекотало кожу шеи, а пальцы ласково поглаживали плечи. — Так было нужно. — Что ты пообещал? — не успокаивалась девушка, всё ещё глядя на молчаливого Люпина. — Что помогу Ордену избавиться от Реддла. Могу сказать, что я уже начал. — Причем, весьма успешно, — подтвердил Люпин. Гермионе очень хотелось податься назад, упасть в прямом смысле в любимые объятия, и она была уверена: он бы подхватил, крепко прижал к себе и не отпускал бы её, но такие откровенные проявления чувств при посторонних очевидно были лишними. — Так что в итоге с Уизли? — спросил Блейз, вернувшись на своё место. Она сглотнула. Невероятно долгое и сложное путешествие в министерство на словах звучало жалко и менее эпично. — Мы добыли крестраж, но Рон… по словам Гарри, его схватили там, в министерстве. Мы не знаем, что с ним… — закончила она, опустив голову. — Мы просто сидим в этом чёртовом доме и стараемся не высовываться. Да, крестраж у нас, в теории его можно уничтожить адским пламенем, — она усмехнулась, — только вот где найти подходящее место? В доме такого не сделаешь, спалим всю улицу. Дневник Гарри уничтожил клыком василиска, а самого змея убил мечом. Мы предполагаем, что меч Гриффиндора может помочь, ведь он гоблинской работы, впитывает в себя всё, что его закаляет, значит, впитал и яд василиска, но, опять же, как его достать? Я думала связаться с Джинни или Невиллом, но так не хочется вмешивать их во всё это. Там всё плохо, да? В школе пожиратели? — она вопросительно посмотрела на Блейза. Впервые за такое долгое время их разделял только кухонный стол. — Пока терпимо. Думаю, они присматриваются, прощупывают, насколько далеко могут зайти. Заставляли практиковать режущее на магглорожденных и полукровках. Снейп не позволяет им пересекать черту. — Ты видел Джинни? Как она? Луна? Невилл? — Пока я был в школе, с ними всё было в порядке, — заверил её Блейз, — не забывай, там ещё осталась Макгонагалл. Тоже спуску не даёт. Я расскажу подробнее про школу, когда вернётся Поттер, если он, конечно, захочет со мной говорить. И прости, я без подарков, Гермиона, — он виновато улыбнулся, поймав её взгляд. — Ты бы не прибеднялся, — отозвался Римус. — Давай, удиви её. Забини жестом фокусника достал из кармана миниатюрную сумку. Неспешно расширил её заклинанием и достал оттуда искорёженную диадему Ровены Ровенкло, аккуратно положил её на стол. Рядом с ней разместил клык василиска. — Собственно, причина, по которой мы здесь, — он лёгким кивком указал на выложенные им артефакты, — Римус говорит, что Поттер точно скажет, крестраж я уничтожил или нет. — Видишь ли, Гермиона, кроме Дамблдора и Гарри никто не видел уничтоженные крестражи. Ну, насколько мне известно. Хотелось бы, чтобы он взглянул. Девушка поражённо рассматривала хитросплетения диадемы. На серебре так красиво играли солнечные лучи, падающие сквозь окна. Длинный клык василиска вызывал неприятные ощущения и просто гору вопросов. — Но откуда это всё взялось? — прошептала Гермиона, переводя взгляд с Люпина на Блейза. Римус поднялся на ноги. — Думаю, Блейз захочет сам всё рассказать тебе. Тем более что меня при уничтожении диадемы не было. Мне пора, Нимфадора уже извелась, наверное. Передавайте Гарри привет, — Римус как-то спешно удалился, оставив их наедине. Гермиона осторожно взяла в руки диадему. Ярко-синий сапфир в ней оказался разбит. Она провела по нему кончиками пальцев, не ощущая следов тёмной магии, как было, например, с медальоном. — Это ты сделал? — спросила она, не отрывая взгляда от украшения. — Да. Девушка посмотрела на Блейза с немым укором. Быстро обошла стол и обняла Забини так крепко, что заныли напряжённые мышцы в руках. — Ты уничтожил крестраж? — шепотом спросила она. — Ну, я так думаю. Информации о них в библиотеке крайне мало. — Блейз, теоретически, ты мог погибнуть. По-хорошему, метка должна была убить тебя за предательство хозяина. Он усадил девушку к себе на колени. Осторожно заправил длинный волнистый локон за ухо, провел кончиками пальцев по скуле к линии челюсти. — Но я жив. А от метки почти ничего не осталось, — он улыбался, легко раскачиваясь на стуле, словно пытался убаюкать Грейнджер. — Может, дело в том, что я не хотел её принимать? В глубине души на верность ему я не присягал. — Да… Возможно. Но это было безрассудно! Безусловно, храбро, но безрассудно! — Так по-гриффиндорски, не находишь? Гермиона мягко коснулась его скулы губами. — Что-то произошло, да? Ты не помнишь, но мы виделись. Летом. Тогда ты мне сказал, что он шантажировал тебя жизнью матери… Блейз как-то странно улыбнулся. Его объятия стали чуть крепче. — Мама мертва, — тихо произнёс он. — Ох, Блейз… — Знаешь, наверное я до конца ещё не осознаю… Просто постоянно болит тут, — он коснулся рукой своего солнечного сплетения, — зато на чистой ярости я пару раз отправил обоих Кэрроу в больничное крыло. Гермиона перебирала его волосы тонкими пальцами. Она чувствовала, как в уголках глаз собирается солёная влага. — Что планируешь делать дальше? — Напроситься к вам с Поттером, — серьёзно ответил Блейз. — Я так понимаю, Реддл создал несколько крестражей? Гермиона медленно кивнула. — Гарри знает об этом гораздо больше. Давай дождёмся его и всё обсудим? А пока… Блейз, — она коснулась его подбородка. — Тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь ужасно, если честно. — Я себя и чувствовал также паршиво до определённого момента, — он провел пальцами вдоль её позвоночника. — Без тебя душа болела, а с тобою всё прошло. Покажешь, где здесь душ? Правда, я не взял с собой вещей. Не думал, что после встречи с Люпином окажусь здесь. Гермиона соскользнула с его колен и переплела их пальцы рук. — Мы можем попросить Добби забрать твои вещи из спален Слизерина. Незаметно, — она потянула его на себя, заставив встать. — Хочешь? Он слабо кивнул, не сводя с неё глаз. — Добби! — домовик с неизменной башенкой из шапочек на голове появился посреди кухни. — Принесёшь сюда чемодан Блейза? Эльф, мелко кивая, исчез с тихим хлопком. — Идём, — Гермиона потянула его к выходу из кухни. — Чей это дом? — полюбопытствовал Блейз, следуя за ней вверх по лестнице. — Сириуса Блэка. Ну, по-хорошему, это фамильный особняк семьи Блэк, — девушка распахнула перед ним дверь ванной комнаты. — полотенца ты там найдёшь, одежду вот-вот принесёт Добби. Я буду ждать тебя в той комнате, — она указала на дверь напротив. Блейз кивнул, скрываясь за светлой дверью. Гермиона на негнущихся ногах прошла в занимаемую ею комнату, в углу которой уже материализовался незнакомый ей чемодан. И как только Добби догадался, что она и не планировала предлагать ему другую спальню… Гермиона присела на краешек кровати, пытаясь разложить в голове по полочкам уже известные ей факты и события, предшествующие его появлению тут, но дальше восторженной мысли об уничтожении крестража двинуться просто не могла. Кто бы мог подумать! Столько всего предстояло у него выяснить, расспросить… но тело требовало вовсе не разговоров. Оно ныло, отзываясь спазмами внизу живота, словно в предвкушении. Дверь в комнату открылась. Блейз медленно прошёл к кровати в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Взгляд Гермионы зацепился за пересекающий его живот относительно свежий шрам. — Что это? — она прочертила рваную линию в воздухе кончиком пальца, не касаясь его кожи. — Нарвался на режущее от Амикуса Кэрроу. Я у него в долгу не остался. — Наверняка Слизерин потерял кучу баллов, — она скользнула ладонью вверх по его чуть влажному торсу, стараясь не задеть шрам. Заметила, как он прикрыл глаза, немного запрокинув голову. Стиснул её ладонь своей. — Ещё чуть-чуть, и мне будет всё равно, Поттер сюда явится, Снейп или Реддл, — Блейз навис над ней, вынуждая девушку откинуться на простынь. — Я ведь даже ничего ещё не сделала… — Ты просто есть. Он не выдержал первым. Настойчиво коснулся её губ, сразу же раздвинул их языком, чтобы углубить поцелуй. Чёртов крышесносный поцелуй, о котором она просила Мерлина всего пару часов назад. Блейз завёл обе её руки за голову, переплёл их пальцы, не прекращая целовать. Несколько секунд спустя полотенце вместе с её одеждой оказались на полу. Гермиона укусила его за плечо, когда он слишком резко и нетерпеливо в неё вошёл, но даже не подумала его остановить. Она чувствовала его каждой клеточкой тела, отдавала всю себя без остатка, прекрасно зная, что он вернёт ей эти ощущения с лихвой. Гермионе хотелось плакать — впервые за два месяца от счастья, собирающего её растерзанную тревогами душу в одно целое. Она наконец-то ощутила себя живой. Он почти моментально уснул после. Вроде начал что-то рассказывать, но быстро замолчал. Его дыхание выровнялось, и тогда Гермиона позволила себе как следует его рассмотреть. Кожа на левом предплечье выглядела словно плохо заживший ожог, отдалённо напоминающий по форме метку. На ладони правой руки зарубцевался подозрительно похожий на рунескрипт след, живот пересекал уже замеченный ею шрам, который она успела расцеловать сегодня. Мелкие царапины и ранки на лице… Мерлин, они не виделись всего два месяца, а у него появилось столько шрамов, но самое главное — незаживающая рана в сердце. Блейз потерял мать, самого близкого своего человека, и не было рядом никого, кто мог бы его поддержать в минуту пиковой точки скорби. Гермиона не могла не заметить, что он похудел: не сильно, но вполне очевидно. Она укрыла его одеялом, поцеловала в лоб, в щёку, в уголок губ, боясь и желая одновременно разбудить, но его сон оказался слишком глубоким. Гермиона поцеловала его в макушку, оделась и вышла из комнаты, прикрыв дверь. Спустившись на кухню, где на столе так и лежали диадема Ровены Ровенкло и клык василиска, стала дожидаться Гарри. Солнечные лучи всё ещё играли на поверхности разбитого крестража.