Запах грейпфрута

Они шли к выходу из комнаты медленно. Джинни обвила правой рукой его торс, в левой сжимала сумку с неоспоримыми доказательствами храбрости Блейза… и его безрассудства в какой-то степени. Он шёл молча, стараясь не сильно опираться на плечи девушки. Джинни подозревала, что большую часть сил отняло у него избавление от метки. Изредка Блейз шипел от боли совсем по-змеиному, и впервые Джинни подумала о том, что он идеально подходит её подруге, такой же отважной и немного безрассудной. Девушка прикусила губу: с мыслями о Гермионе в голове возник образ Гарри, а затем и Рона. Где они? Живы ли? Джинни очень хотела верить, что она почувствовала бы неладное. Интуиция у неё работала прекрасно. В один из дней сентября что-то тёмное, мутное всколыхнулось на дне её души, но регулярное штудирование Ежедневного пророка с отсутствием новостей о Золотом трио заставляло верить в лучшее. Если бы их схватили, Пророк бы разорился на яркие колдографии и первую полосу с разворотом: в нынешнее время её Гарри, её бесценный мальчик-который-выжил, был Нежелательным лицом номер один. Они вышли за пределы тайной комнаты, огромная дверь в которую тут же захлопнулась с гулким звуком. Змеи выпрямились. Блейз привалился к стене, прикрыв глаза. — Придётся мне управлять метлой, — сказала девушка, нацепив на талию сумку. — сможешь держаться за меня? Он кивнул, не произнося ни слова. — Так тяжело ответить? Блейз приподнял бровь, указывая на горло рукой, и Джинни прижала к губам ладошку. — Ох, прости! Тебе нужно к Помфри… — Снейп, — Джинни едва разобрала, что он сказал. Нахмурившись, оседлала метлу. Тут же ощутила, как его руки обвились вокруг её талии и судорожно вздохнула. Если прикрыть глаза, то можно представить, что это Гарри… Она качнула головой, прогоняя наваждение. Что это ещё за мысли? Им удалось выбраться без происшествий. Высушив заклинанием форму, тихо вышли в коридор, и Блейз снова проводил её до башни Гриффиндора: среди студенток ходили слухи о домогательствах Кэрроу к девушкам, которые по каким-либо причинам оказывались в коридорах после отбоя. Стоя у портрета разбужденной полной дамы, Джинни смотрела, как осторожно Забини спускается по лестнице. «Мерлин, пусть он тоже выживет в этой войне…»

***

Ему пришлось ночевать в Выручай-комнате. Левая рука нескончаемо ныла, сорванное горло казалось сухим. Лежа на заколдованном наспех матрасе, он рассматривал деформированную диадему, снова и снова прокручивая в голове слова лже-Гермионы. В душе поселился страх: что, если её схватят и не просто убьют, а надругаются для начала? Или Лорд принесёт её кому-то в дар, словно ценный трофей… За два месяца в Мэноре Блейз повидал всякое. Егеря ловили магглорожденных ведьм под предлогом передачи в министерскую комиссию по учёту маггловских выродков, вот только дальше темниц Малфой-Мэнора девушки не попадали: их насиловали и истязали прямо там, в грязных сырых камерах. Крики и стоны несчастных до сих пор звенели в его ушах. Поспать так и не удалось: перевозбуждённый организм отказывался отключаться. Едва забрезжил рассвет, как Блейз вышел из Выручай-комнаты, в которой оставил свою метлу, и бросился в сторону кабинета директора, но был перехвачен старухой Макгонагалл. — Что вы здесь делаете в столь ранний час в таком виде? — грозно сверкнув глазами, спросила его Минерва. Не заметить перемену в её отношении было просто невозможно: всегда лояльная к нему раньше, терпеть Макгонагалл смотрела на него с нескрываемым презрением. — Мне нужно к директору, — голос не думал восстанавливаться. Блейз сипел, глотая слова, и очень надеялся, что Макгонагалл расслышала всё, что он сказал. — Великий Годрик, что с голосом? Идёмте, — женщина направилась в свой кабинет, и Забини пришлось последовать за ней: перечить и уговаривать не мог по понятной причине. Макгонагалл привела его в свой кабинет. Ловко взмахнула палочкой, приманив флакончик с перламутровым зельем внутри. — Выпейте. Я давно хотела поговорить с вами, Блейз. Зелье приятно пузырилось на языке. Забини допил его мелкими глотками, чтобы потянуть время. Разговаривать с Макгонагалл не хотелось от слова совсем. Он примерно представлял, что его ожидает: нравоучения о поведении. Но он ошибся. — Римус Люпин просил передать вам привет, — внимательно глядя на него, сказала Макгонагалл, — он хотел бы встретиться с вами девятнадцатого сентября в визжащей хижине. Ровно в полночь. Признаюсь честно, я отговаривала его от этой встречи с учётом вашего нового статуса, но Римус не послушал меня. Впрочем, как и всегда… Будьте внимательны, Блейз. Думаю, вы в курсе о некоторых особенностях Люпина. — Он оборотень, — как же было приятно слышать свой голос! Горло всё ещё першило, но он хотя бы звучал как обычно. — Ну, полнолуние и следующий день-два после него самый опасный период. Попасть в хижину можно с помощью хода под гремучей ивой, дерево же прекрасно обездвиживается заклятием Импедимента. Это всё, что я хотела вам сказать. Не смею задерживать. Макгонагалл смотрела словно сквозь него. Блейзу крайне не хотелось отчитываться или объясняться, тем более оправдываться, но вспомнились меняющие цвет чернила, залившие юбку Гермионы в этом кабинете, и поле для квиддича после. Может, если бы он не был любимым студентом Слизерина у Макгонагалл, всё сложилось бы иначе… — Он завербовал меня шантажом, — тихо произнёс Блейз, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон, чтобы не звучать как подсудимый на допросе. — Выкрал и пытал мою мать. Я должен был сделать всё, чтобы её спасти… И не смог, — он улыбнулся странной, болезненной улыбкой. — Цена жизни моей мамы — жизнь Гермионы, — глядя прямо в скрытые очками в тонкой оправе глаза, сказал он. — Благодаря маме, выбирать мне между ними не придётся… В кабинете повисла тишина. Липкая и вязкая, она окутала небольшое пространство. — Мне жаль, Блейз, — догадливая Макгонагалл положила ему на плечо морщинистую руку. — Я намерен вступить в Орден Феникса. Для этого мне нужен Люпин. И… И я планирую покинуть школу. Уверен, после моих ночных приключений меня будут искать все Пожиратели смерти, — он усмехнулся, потирая левую руку. — Что вы сделали, Блейз? — Не берите в голову, профессор, — он искренне улыбнулся Макгонагалл.

***

Следующие два дня Блейз провёл в Выручай-комнате. Перемещался по школе исключительно ночью и в случае самой крайней необходимости. Он понимал, что его ищут, и буквально считал минуты до вечера восемнадцатого сентября. В груди зрело хорошее предчувствие. Впервые со дня, когда он узнал о смерти матери, на душе было… Полегче. Не совсем легко, нет, сердце не пело, но стало немного легче дышать. Он вышел из Выручай-комнаты около одиннадцати вечера. Наложил на себя дезиллюминационные чары и медленно направился к выходу из школы. Почему-то сердце щемило так, словно он видел эти стены в последний раз. Блейз шёл мимо ниш и альковов, где несколько месяцев назад уединялся с Гермионой, мимо входа на лестницу Астрономической башни, где столько раз напивался с Малфоем и выкурил пару пачек сигарет с Джинни, мимо закрытых дверей Большого зала, с которого началась его жизнь здесь, в волшебной школе семь лет назад… Он на мгновение замер, борясь с желанием зайти в пустующий зал. Грустно улыбнулся собственным мечтам: представлял же, как вечер выпускного проведёт в компании обязательно до дрожи красивой Гермионы со всеми двенадцатью Превосходно. Кровь забурлила от сдерживаемой ярости: ничему этому не суждено случиться по милости одного-единственного монстра, которого сложно назвать человеком. Блейз бросил на закрытые двери прощальный взгляд и вышел во двор школы через маленькую, неприметную дверцу: главный вход, разумеется, оказался заперт. На улице было по-осеннему прохладно. Блейз шагал к дремлющей иве, размышляя, как лучше говорить с Римусом. Знает ли он о крестражах? И если знает, то что именно? И как вообще проверить для начала его личность… Вспомнился третий курс и экзамен по защите; Забини вдруг понял, что никто, кроме Люпина, не видел его боггарта — отец в образе инфернала надолго засел в памяти. — Импедимента! Ива замерла. Её ветви застыли в воздухе, словно замороженные. Блейз обошел кряжистый ствол вокруг, пока не обнаружил глубоко уходящую нору. — Как Алиса в стране чудес, — пробормотал он, двигаясь наощупь: боялся зажигать Люмос снаружи, мало ли кто мог бродить по двору школы. Голубоватое свечение разлилось по земляному коридору. Тут пахло сыростью и дождевыми червями, и Блейз скривился, но пошёл вперёд по тоннелю, высоко подняв палочку над головой. Наконец, он дошёл до покосившейся деревянной дверцы со следами царапин. Глубоко вздохнул. Резко распахнул её, направляя палочку в центр комнаты с разломанной кроватью: никого здесь не было. Он взглянул на часы: без двух минут. Достал пачку сигарет и закурил. Послышались шаги. Блейз направил палочку прямо на вход в комнату, зажав зубами сигарету. Из темноты коридора показалась покрытое шрамами уставшее лицо Люпина. Его оружие также было направлено в сторону Блейза. — Мой боггарт, — сквозь зубы процедил Блейз, — в кого превратился мой боггарт на экзамене на третьем курсе? — Твой отец, превращённый в инфернала, — ответил Люпин. — Моя очередь? Блейз кивнул, не опуская волшебной палочки, прожигая взглядом Римуса. — Где мы встретились в прошлый раз? — Поле вокруг дома Уизли. При нападении пожирателей. Римус опустил волшебную палочку, тяжело вздохнув. Он выглядел ещё более потрёпанными, чем помнил Блейз по третьему курсу. Люпин опустился на кровать, точнее, на то, что от неё осталось, и вопросительно посмотрел на Забини. — Что же потребовалось от меня юному пожирателю смерти? — усмешка исказила его лицо. — Что вы знаете о крестражах, профессор? — он обратился к Люпину по старой школьной привычке, чем вызвал у мужчины улыбку. — Страшный способ обеспечить себе бессмертие. Блейз замялся, прикидывая, стоит ли сообщать о его приключениях Люпину. Он прекрасно помнил третий курс и невероятно интересные уроки, проводимые этим волшебником. Римус располагал к себе, и Забини искренне жалел в начале четвёртого года о его увольнении. — Похоже, я уничтожил крестраж Реддла, — медленно проговорил Блейз, внимательно следя за реакцией Люпина. — Что ты сделал?! — Римус вскочил, подошёл к Забини на расстояние вытянутой руки. — Я уничтожил диадему Ровенкло. Клыком василиска. — Невероятно… — прошептал Римус. — Просто невероятно! Гарри должен узнать об этом. — А что вы знаете о природе метки Реддла? Римус улыбался, глядя на бывшего студента. Затем в его глазах отразилось беспокойство, словно он только что рассмотрел Забини, а посмотреть действительно было на что: испачканная кровью форменная рубашка, щетина, покрывающая заострившиеся скулы и линию подбородка, бордовый шрам прямо на ладони и мелкие царапины по всему лицу… — Что с тобой случилось, Блейз? — почти по-отечески спросил Римус. — Война, — он улыбнулся. — Почему ты спрашиваешь про метку? И с чего ты решил, что уничтожил именно его крестраж? В ответ Блейз закатал рукав и вытянул вперёд левое предплечье. Волдыри, рассыпанные по контуру бывшей метки, лопнули, и теперь кожа на руке казалась неоднородной. — Она исчезла после того, как я разбил камень в диадеме клыком василиска. Это было… Неприятно. — Очень интересный случай, — пробормотал Римус, рассматривая с любопытством его руку. — Знаю, что Каркаров и Снейп в свое время пробовали от неё избавиться, но ничего у них не вышло. — Видимо, им не приходилось уничтожать крестражи. — Видимо. Некоторое время они просто смотрели друг на друга изучающими взглядами. Блейз не пытался строить ментальные стены: от Люпина ему скрывать было нечего. — Я хочу в этот ваш Орден, — тихо и твёрдо произнёс Блейз. — Реддл отнял у меня слишком много, чтобы я оставался в стороне... или служил ему, — он фыркнул. — Я очень хочу тебе верить, Блейз, но время сейчас… Такое, — выдохнул Люпин. — Трудно доверять. — Я дам непреложный обет. Любые ваши условия, — он серьёзно посмотрел на Римуса. — У меня есть свои интересы на вашей стороне. — Для обета нужен третий человек… — пробормотал Римус, задумавшись. — Надеюсь, профессор Макгонагалл нам не откажет, а? — он подмигнул Блейзу, взмахнул волшебной палочкой. Светящийся голубой волк вырвался из её кончика, и Блейз заметил, как на мгновение скривился Люпин. — Прошу прощения, что так поздно, Минерва, но не могли бы вы прийти в визжащую хижину, у нас тут есть небольшое дело… Сияющий волк рванул в сторону выхода и исчез.

***

— Надеюсь, ваше небольшое дело настолько важное, Римус, что оправдает мои весьма неудобные перемещения по территории школы, — сначала они услышали её голос, и только потом увидели саму волшебницу, одетую в халат из шотландки. — Ситуация не требует отлагательств, профессор, — Римус кивнул ей. — Нам нужен кто-то, кто поможет заключить непреложный обет. Задумчивый взгляд Макгонагалл остановился на Блейзе. — В противном случае мы не можем ему доверять, — добавил Римус. Женщина согласно кивнула и вопросительно посмотрела на Забини, уже протянувшего Люпину руку. Блейз смертельно от всего этого устал. Всего лишь формальность. Ничего особенного они не попросят. Римус крепко сжал его ладонь в своей. Прочистив горло, Макгонагалл взмахнула палочкой, и тонкая серебряная нить магии выскользнула из неё, змейкой оплетая сцепленные руки. — Обещаешь ли ты, Блейз Забини, помогать Ордену Феникса в избавлении мира от Волдеморта? — Обещаю, — серебряная нить полыхнула золотом, не прекращая вращаться вокруг их рук. — Обещаешь ли ты, Блейз Забини, защищать Гарри Поттера от Волдеморта и пожирателей смерти ценой своей жизни? — Обещаю, — двойная нить, мерцая, кружила вокруг их рук. — Обещаешь ли ты, Блейз Забини, не предпринимать попыток к убийству и пленению Гарри Поттера? Третья нить блестела серебром, оплетая его ладонь. Третья часть клятвы показалась ему ненужной и опасной... — Обещаю. ... но всё равно была принята. Засияв, нити впитались в кожу так, словно их и не было. Блейз и Римус расцепили руки. — Надеюсь, объяснять, что клятва жива до тех пор, пока живы вы оба, не нужно? — немного грозно спросила Макгонагалл, и мужчины отрицательно покачали головами. — Хорошо. Теперь я удалюсь. Я так понимаю, в школе я вас больше не увижу, Блейз? — ему показалось, что в голосе Минервы звучала горечь потери. — Точно не в этом году. Профессор, присмотрите за Джинни Уизли. Кэрроу уделяют ей особое внимание. — Удачи, Блейз, — она позволила себе положить ладонь на его плечо второй раз за день и чуть сжать. — Такую чистую душу, как ваша, стоит постараться поискать. Неожиданно. — Берегите себя, профессор, — вместо прощания. Макгонагалл кивнула и вышла за дверь. Шагов они не услышали: по всей видимости, она решила вернуться в замок, обратившись кошкой. — Я не взял с собой никаких вещей… — отрешённо произнёс Блейз. — Всё осталось в комнате. — Вернуться туда ты уже не можешь, — безразлично констатировал Люпин. — Нам нужно скорее попасть к Гарри. Сердце попустило удар. Блейз бросил недоверчивый взгляд на Римуса. — Поттер? Мы идём к Поттеру? — Нужно обязательно рассказать ему о диадеме, ещё лучше — показать её. Гарри сможет сразу сказать, крестраж это или нет… Забини его уже не слушал. В последний раз он видел Гермиону с ним… С Поттером и Уизли. Уголки губ сами собой потянулись вверх: он её увидит так скоро! — У неё день рождения, — прошептал Блейз. Столкнулся с полным непонимания взглядом Люпина. — У Гермионы сегодня день рождения. Девятнадцать лет… Римус недоверчиво посмотрел на замершего у грязного окна парня. — Вот, значит, какой твой интерес… — медленно произнёс он. — Да, вероятнее всего, она с Гарри. Придётся несколько раз трансгрессировать, путь туда неблизкий, — Люпин устало вздохнул. — будь начеку, Забини. Нам пора.

***

В её день рождения Гарри ускользнул из дома на площади Гриммо до того, как Гермиона проснулась. Она подозревала, что Поттер вовсе и не ложился, чтобы точно первым забрать мантию-невидимку и сбежать, по всей видимости, за какой-нибудь праздничной атрибутикой. Веселиться не хотелось, да и о каком веселье может идти речь, когда вокруг столько неизвестности и опасности? На улице ярко светило солнце, такое несвойственное для Лондона. Гермиона смотрела в окно второго этажа, когда услышала, как щёлкнул замок входной двери. Она привычно схватила волшебную палочку и пошла к лестнице, готовясь устроить Гарри разнос и прочитать лекцию об опасности его прогулок, но остановилась, прислушиваясь: голоса, звучавшие внизу, явно не принадлежали Гарри. Сердце болезненно сжалось, пока Гермиона неслышно ступала, выбирая нескрипучие половицы. Совершенно точно она слышала Римуса Люпина, а вот второй… — Гарри? Гермиона? Рон? Вы здесь? — Римус звал их по очереди, и девушка неуверенно ступила на лестницу. Пошла вниз, держа палочку наизготовку. — Римус? Что-то слу… — она не договорила. Позади улыбающегося Люпина стоял тот, кого она так отчаянно хотела увидеть, и чьё присутствие здесь казалось самой невозможной вещью в мире. Он выглядел бесконечно уставшим, но глаза, прямо сейчас прикованные к ней, горели знакомым огнём. — Здравствуй, Tesoro.