Запах грейпфрута

Драко Малфой мало за кого искренне переживал. В коротком списке были мать с отцом, он сам, конечно же, и Блейз, скрывшийся хер знает когда в неизвестном направлении. Отдалившийся с самого начала года Забини избегал общения с ним в неполные три недели, что провёл в Хогвартсе, а потом как в воду канул. Школу после этого буквально наводнили пожиратели смерти, а Амикус и Алекто Кэрроу устроили жёстокие допросы на факультете, но никто, совсем никто не знал, куда подевался Блейз. Драко досталось сильнее остальных: спустя сутки после бесследного исчезновения Забини Снейп отправил его в Мэнор, где Волдеморт с видимым пугающим удовольствием накладывал на него круциатус за круциатусом, задавая в перерывах один и тот же вопрос: где Забини. Драко отвечал, что не знает, и снова стискивал зубы от пылающей по всему телу боли, моля Мерлина о сохранении своего рассудка. Он чувствовал, как липкие щупальца разума Волдеморта скользят меж его воспоминаний, и даже не пытался сопротивляться: ничего компрометирующего не затесалось среди мыслей о скучных уроках и постоянном напряжении. — У меня есть задние, юный Малфой, — красные глаза внимательно изучали лежащего на полу приходящего в себя Драко. — Ты должен забрать из зала наград в Хогвартсе одну вещь и хранить её у себя. — Какую вещь, мой Лорд? — откашлявшись, спросил Драко, вставая на дрожащие ноги. — Чаша Хаффлпафф, — Волдеморт приблизился к Малфою почти вплотную. Драко показалось, что от кожи Лорда исходит могильный холод. — Эту вещь ты будешь оберегать ценой своей жизни, юный Малфой. Ты не посмеешь передать её кому-либо, а каждого, кто пожелает хотя бы прикоснуться к ней, ты убьёшь, — красные глаза с вертикальными змеиными зрачками впивались в бледную кожу Драко. — Это понятно? В следующее собрание пожирателей ты покажешь мне её. — Да, мой Лорд.

***

После исчезновения Забини Джинни внезапно почувствовала себя одинокой. Она старалась не бродить по школе лишний раз, не нарываться на конфликты с Кэрроу, держалась поближе к Невиллу и Луне. Неизвестность разъедала душу девушки, а жадные взгляды Амикуса Кэрроу не на шутку пугали. Она была уверена, что грязные мысли пожирателя сдерживает только Снейп, которого, стоит признать, брат и сестра побаивались: это было очевидно для всех. Допросов после исчезновения Забини она избежала: об их встречах и грандиозном путешествии в тайную комнату никто так и не узнал. Ей стал часто сниться Рон: измученный, с отчаянием в голубых глазах, он плакал во сне и просил Джинни спасти его. Каждое утро она просыпалась в холодном поту, но не могла написать домой и рассказать проницательной матери об этих жутких снах: письма тщательно изучались теми же Кэрроу, а Рональд по официальной версии болел драконьей оспой, потому и не продолжал обучение в школе. На одном из уроков маггловедения в конце сентября Алекто Кэрроу вытащила в центр класса не сильно сопротивляющуюся Джинни и, взяв в руки ножницы, прядь за прядью срезала прекрасные рыжие волосы почти под самый корень. В тишине учебного класса слышался лязг, с которым смыкался металл ножниц на волосах. Джинни плакала, прижав к лицу руки, но делала это почти беззвучно. Гарри любил её волосы… он прикасался к ним, пропуская сквозь пальцы гладкие пряди, зарывался в них лицом, наматывал на кулак… Чувствуя себя униженной, она трогала свою остриженную голову под мерзкий смех Алекто и обещала себе во что бы то ни стало отомстить гадкой пожирательнице. Они возобновили встречи Отряда Дамблдора после того, как Филч наткнулся в коридоре школы на обезглавленное истерзанное тело Добби практически сразу после Нового года. Никто не понимал, кто и за что убил несчастного домовика, но после этого к Джинни и Невиллу подошли Луна, Чжоу и Захария Смит с предложением стряхнуть пыль с волшебных палочек и отрабатывать защитные и боевые заклинания. Соглашаясь с ребятами, Джинни едва сдерживала слёзы: её любимого учителя, её Гарри на этих встречах не будет… Время быстро летело вперёд, а находиться в любимой школе становилось всё невыносимее, но они держались. Держались и верили в Гарри Поттера.

***

Утром четырнадцатого февраля Гермиона проснулась от мягких поглаживаний по спине. Стоило ей только распахнуть глаза, как Блейз моментально подмял её под себя, упираясь руками по обе стороны от головы. Он вжимал её в простыни, вызывая приятную тяжесть внизу живота. Гермиона немного сонно потянулась к нему за поцелуем. — С днём всех влюблённых? Он переключился на её шею. Чуть прикусил нежную кожу, заставив девушку легко застонать. — Именно. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как скользит вниз по телу его ладонь, забирается под резинку пижамных штанов и бельё. Он заглушил её стон поцелуем, прикоснувшись к самому чувствительному местечку. Гермиона отпустила свои мысли. Не было ни крестражей, ни Волдеморта, ни Гарри и прочих проблем — в моменте была только приятная тяжесть его тела и непередаваемое ощущение наполненности. Она была счастлива прямо здесь и сейчас, с задранной до шеи футболкой, обнажившей грудь, полусонная, закусывающая свою руку в попытках заглушить особенно громкие стоны, истекающая влагой. Чёртов слизеринец сводил её с ума, и ей это нравилось. Он становился грубее, когда был близок к разрядке, с силой впивался в неё пальцами, но эти прикосновения будоражили, не причиняя боли. Только чистое наслаждение. Гермиона лежала у него на плече, восстанавливая дыхание. Узоры на их безымянных пальцах выделялись особенно отчётливо. Она вытянула вверх свою руку. — Мне кажется, или он стал ярче? — поворачивая ладонь из стороны в сторону, спросила девушка. — Тебе не кажется. Это из-за близости, — беззаботно объяснил Блейз и поцеловал её в плечо. — Я буду скучать по этой комнате. — А я скучаю по твоей спальне на вилле. — Великий Мерлин, когда всё закончится, мы с тобой неделю из неё не выйдем, обещаю. К тому моменту оголодаем достаточно, — он невесело усмехнулся. — Гарри говорит, на днях придётся уходить. Если, конечно, наши стражи отлучатся хотя бы на пару минут. Гермиона провела ладонью по его груди. — В таком случае, предлагаю взять от этого утра всё, — она уселась на Блейза сверху. — Мне нравится твой настрой, — Блейз стянул с неё смятую футболку.

***

Следующие несколько дней они провели, дежуря по очереди у окон, но чёртовы пожиратели никуда не отлучались. Удача улыбнулась из лишь утром семнадцатого февраля: молодой паренёк задремал, сидя на скамейке. Блейз приоткрыл окно и зарядил в пожирателя оглушающее заклинание так филигранно, что у паренька сохранился чуть расслабленный вид, словно он продолжал дремать, а не был лишен сознания. Гарри выскользнул из дома, скрытый мантией-невидимкой, Гермиона и Блейз под дезиллюминационными чарами — следом за ним. Они добрались до уже знакомого им заброшенного магазинчика и оттуда трансгрессировали в окрестности деревни Оттери-Сент-Кечпоул, где располагалась Нора. Гарри вспомнил, что на свадебном торжестве странно одетый Ксенофилиус Лавгуд обмолвился, что живёт неподалёку от семейства Уизли. Гермиона предполагала, что дом, вероятно, ненаносим, но они втроём не теряли надежды случайно встретить Ксено или Луну: таинственный символ не давал Гарри и Гермионе покоя. Решили, что обоснуются неподалёку от деревушки: на этот случай девушка приберегла просторную палатку, хранимую с самого лета в расшитой бисером сумочке. Потянулись однообразные дни. Ребята обследовали территорию близ деревушки, подправив внешность с помощью чар трансфигурации: они всё ещё оставались похожими на себя, и тот, кто был лично знаком с Гарри, Гермионой и Блейзом, конечно, узнал бы их, но не посторонний человек. Наступил март. Измученные, они сильно похудели: запасы еды оказались меньше, чем предполагала Гермиона, и теперь им буквально приходилось выживать. С каждым днём общий настрой троицы приобретал всё более мрачные тона. Спрятавшись под мантией-невидимкой, они по очереди ходили в деревушку в надежде наткнуться на Лавгуда, и одним промозглым мартовским утром им повезло: Гермионе удалось проследить за Ксенофилиусом, пока он внезапно не исчез. Девушка пометила место, повязав на дерево свой шарф, и бросилась за ожидавшими её в палатке парнями. — Антитрансгрессионная защита. Вокруг моего дома похожая, — проговорил Блейз, плавно проводя рукой в воздухе. — И как её преодолеть? — спросил Гарри, кутаясь в тонкую куртку. — Антитрансгрессионная, Поттер. Это не забор. Нужно просто пройти вперёд. — Но там ведь пустырь… — Отводящие чары, что ты как не маг, Гарри, — посетовал Блейз, делая шаг вперёд. Гермиона, схватив замершего Гарри за руку, направилась за ним. Они словно прошли внутрь гигантского пузыря. Вместо земли, припорошенной снегом, под ногами приятно пружинила сочная трава, а вдалеке виднелся странной формы дом, окружённый парящими оранжевыми сливами-цеппелинами. Температура здесь была явно выше, чем за антитрансгрессионной границей. Они медленно приближались к дому, на ходу расстёгивая верхнюю одежду: становилось жарко. У ступенек дома оказалась приколочена табличка с надписью «Не наступайте на сливы-цеппелины». — Понятно, в кого Лавгуд такая, — пробубнил себе под нос Блейз, нарвавшись на неодобрительный взгляд Гермионы. Они поднялись по округлым ступенькам, напоминавшим гигантские гладкие речные камни. Гарри переглянулся с ребятами и постучал в дверь. — Кто? — за дверью, окрашенной яркой облупившейся краской, раздался испуганный голос. — Мистер Лавгуд, — звонким голосом начала Гермиона, — Я — Гермиона Грейнджер, мы виделись на свадьбе… Она не успела договорить, когда защёлками замки и дверь приоткрылась. — Проходите скорее, — Лавгуд отступил в сторону, пропуская ребят. — Гарри Поттер, — он протянул Гарри мелко дрожащую руку, — рад, безумно рад… а это кто? — Блейз Забини, — представился слизеринец. — Он с нами, — Гермиона положила ладонь Блейзу на плечо. — Так… славно… что же привело вас сюда? И как вы нашли дом? Я окружил его всеми известными мне защитными чарами. — Просто повезло, — Гарри дружелюбно ему улыбнулся. Блейз с любопытством осматривался: ему не доводилось раньше бывать в домах не самых обеспеченных волшебников. Обстановка оказалась скромной, но безумно пёстрой: тут и там по стенам висели обложки Придиры, в воздухе пахло краской. Большую часть гостиной занимал огромный печатный станок, рядом с которым примостилась головокружительная винтовая лестница безумного сливового оттенка. — Мистер Лавгуд, мы не займём много времени, — заговорила с ним Гермиона, роясь в бисерной сумочке. — Мы хотели спросить у вас об одном символе… сейчас… — она быстро листала желтоватые страницы томика Сказок, — вот! Вам известно, что означает этот символ? — девушка протянула ему книгу и указала на тот самый треугольник. — Конечно же знаком. Это символ даров смерти, — Лавгуд вытащил из-под цветастой рубахи кулон на длинной цепочке, так похожий на рисунок. — Дары смерти? — скептически выгнула бровь Гермиона. — Да… Из сказки о трёх братьях. — Какой сказки? — хором спросили Блейз и Гарри. — Как? Вы не знаете сказку о трёх братьях? Вы, молодой человек, — Лавгуд указал на Блейза, — очевидно росли в волшебной семье, и не знаете? — Я не здешний, — холодно отозвался Блейз, — мне в детстве читали другие сказки. — О… прошу прощения, — Лавгуд чуть склонил голову, возвращая Гермионе книгу. Девушка с неприязнью отметила, что обложка оказалась чуть влажной; видимо, у Ксенофилиуса сильно потели ладони. — Но в сказке о трёх братьях так славно и понятно рассказано о дарах… Может, зачитаете её, мисс? — бледно-голубые глаза смотрели на неё с надеждой. — Там вы найдёте ответы на все вопросы. Давайте присядем, — он сделал приглашающий жест рукой, указав на цветастый диван. Когда все расселись, Гермиона начала читать. Она иногда запиналась, поскольку книга была написана рунами, и тогда Блейз, сидевший рядом с ней, стал помогать ей, поглядывая на ровные строчки. Сказка оказалась небольшой, но довольно интересной, не совсем подходящей для детей: слишком много серьёзных тем в ней поднималось. Гермиона замолчала. Неловкая тишина заполнила гостиную. Ксенофилиус странно поглядывал на ребят. — Ничего не поняли? Гарри медленно кивнул. Ксенофилиус призвал кусочек пергамента и перо. — Бузинная палочка, — он провёл вертикальную черту. — Воскрешающий камень, — окружность скрыла нижнюю часть черты. — Мантия-невидимка, — Ксенофилиус заключил фигуры в треугольник. — Все три — дары смерти. — И они существуют? — Мы верим, что да. — Что же… — протянул Гарри, медленно отступая к выходу. Взгляд Лавгуда мелькнул чем-то недобрым. — Нам пора уходить. Спасибо за гостеприимство, мистер Лавгуд. — Нет! — он резко схватил Гермиону за руку. Блейз тут же выхватил волшебную палочку, направив её на Лавгуда. — Никуда вы не пойдёте! Простите… — Мистер Лавгуд?.. — Они забрали её… — по тронутому морщинами лицу побежали слёзы. — Забрали мою Луну. — Кто? — твёрдым голосом спросил Гарри. — Кто забрал? — Волдеморт, — шёпот Лавгуда утонул в звоне разбившихся стёкол. Блейз утянул Гермиону на пол, закрывая собой. — Я нашёл их! Нашёл! — кричал обезумевший Лавгуд, пока ребята, отбиваясь от косых лучей проклятий, пробирались к выходу. — Я наш… — он замолк на полуслове. Гермиона держала вокруг них троих щит Протего, пока Гарри и Блейз сыпали в двух пожирателей боевыми заклинаниями. Кто-то применил Бомбарду, и одну стену дома разнесло в щепки; сквозь образовавшуюся дыру ребята и выпрыгнули наружу. Они бежали так быстро, что жгло лёгкие; не оборачивались, петляли. Наконец, холодный мартовский воздух сменил искусственное тепло, и, взявшись за руки, они трансгрессировали на ходу, свалившись кубарем в свежевыпавший снег. — Где мы? — тяжело дыша, спросил Гарри. Его очки разбились, и Гермиона уже привычно починила их Репаро. — Уилтшир. Когда-то бывала здесь с родителями в детстве. — Кто-нибудь понял, что произошло? — спросил Гарри, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Откуда они взялись? — Может, дежурили? — предположил Блейз, отряхивая с брюк липкий снег. — Гриммо сколько месяцев караулили. — Вряд ли… — задумчиво произнесла Гермиона, готовясь накладывать на место их приземления защитные чары. — Наверное, какое-то слово… — Они появились после того, как Лавгуд сказал «Волдеморт»… — … табу. Гарри прижал руку к губам, но было поздно. Треск трансгрессии раздался сразу с трёх сторон. Гермиона быстро послала в ребят жалящие чары. — Так-так, кто тут у нас… — несколько пожирателей с палочками наизготовку подходили к ним, окружая. — Знакомое личико… — один из них приподнял Гермиону за подбородок, и девушка мотнула головой, скидывая его руку. — Напоминаешь мне грязнокровку, объявленную в розыск. Как твоё имя, голубка? — Пенелопа Кристалл, — соврала Гермиона. — А эти уродцы? — брезгливо спросил мужчина. — Дадли… Вернон Дадли, — прогнусавил Гарри. — И вы решили просто так собраться в поле, чтобы упомянуть в своём разговоре Тёмного Лорда? Твоё имя? — мужчина шагнул к Блейзу почти вплотную. — Невилл Лонгботтом. — Ха! Ложь! По нашим данным Лонгботтом в Хогварсте! Что ты скрываешь? — Босс, посмотрите. Гермиона повернула голову в сторону голоса и у неё всё внутри заледенело от ужаса. Пожиратель смерти приподнял палочкой длинную чёрную чёлку Гарри, указывая на шрам. — О… какая находка! — В министерство их? — Ни в коем случае, — пропел тот, кого назвали боссом. — В Малфой-Мэнор! Кажется, — он плотоядно улыбнулся, — мы поймали Гарри Поттера!