Запах грейпфрута

После уничтожения медальона прошло несколько недель. В старинном особняке заметно похолодало. Большую часть времени Гарри, Гермиона и Блейз проводили в гостиной, где весело трещали дрова в большом камине. Гермиона едва успевала обновлять согревающие чары. Выходить из дома стало опасно: вскоре после уничтожения медальона на улице появились пожиратели смерти, сменяющие друг друга каждые двенадцать часов. Сначала это казалось совпадением, но они решили перестраховаться и не выходить из особняка, а вскоре, когда лица неизвестных стали повторяться, пришли к выводу, что их караулят. Единственной ниточкой, связывающей их с внешним миром, стал Добби, который регулярно приносил им еду и относительно свежую газету, а ещё книги. Гермиона сказала ему, что им необходимы все книги, где упоминается Хельга Хаффлпафф, и два раза в неделю Добби приносил по три книги, а уже прочитанное возвращал обратно в Хогвартс. Они только и делали, что искали информацию о какой-то знаменитой вещи, принадлежащей основательнице факультета трудолюбивых. Гарри боролся с желанием передать через Добби весточку Джинни, полагая, что будет лучше, если девушка продолжит пребывать в неведении. А ещё Гарри и Блейз тренировались. Когда Гермиона впервые застала их за дуэлью, сердце её ухнуло камнем вниз, и она кинулась их разнимать, рискуя попасть под цветные магические лучи. Им пришлось успокоить бедную девушку и объяснить ей, что дуэль тренировочная, чтобы отработать боевые навыки. Она сочла это хорошей идеей. Приближалось Рождество. Монотонная рутина существования сводила с ума, но принесла крохи результата: они полагали, что следует искать чашу Хаффлпафф. Неожиданным открытием стала таинственная надпись на золотом снитче, что завещал Гарри Дамблдор: в один из вечеров Поттер, вспомнив слова Гермионы о том, что снитчи обладают телесной памятью, украдкой приложил его к губам, и даже вскрикнул от удивления, когда увидел проступившие на позолоченном металле буквы: «Я открываюсь под конец». Склонившиеся над книгами Блейз и Гермиона молниеносно отреагировали на звук, и следующие несколько дней Забини умирал с собственной шутки о том, что Гарри настолько не хватает девушки, что он стал засматриваться на снитч. В один из предрождественских вечеров, когда Гарри уснул с очередной книгой на груди, Блейз и Гермиона поднялись в мансарду. Несколько синих огоньков в банках, расставленных по её периметру, придавали комнате мистический вид. Девушка зябко поёжилась, тогда Блейз обнял её, делясь своим теплом. — Я хотел поговорить. — Обычно так начинаются не самые приятные разговоры, — отшутилась Гермиона, пряча нос в его свитере. — Нет, это серьёзный, но вряд ли неприятный для нас вопрос. Мама умерла, я теперь владею всем имуществом семьи Забини. С момента её смерти в наследство я вступил автоматически, то есть вилла и другие дома признают во мне хозяина, — объяснял он, поглаживая Гермиону по спине, — где бы я ни находился. Если что-то случится со мной, то Министерство Магии Италии просто присвоит всё это. — К чему ты ведешь? — Какие магические договоры ты знаешь, кроме непреложного обета? Гермиона задумалась. — По сути разновидностей множество, как и способов закрепления. Условия практически любые, — она пожала плечами. — При чём тут это? — В нашей семье была традиция. Обряд-обещание. Как у магглов бывает кольцо-обещание, которое дарят до помолвки. Я… я предлагаю тебе провести этот обряд, — Блейз отстранился от девушки, заглядывая в её глаза, — в таком случае, если я умру, то всё моё имущество перейдёт тебе. — Обещание… помолвки? — с трудом спросила Гермиона, пропустив мимо ушей часть про наследство, и затаила дыхание, когда он кивнул. — Такой обряд признает тебя моей наследницей. На самом деле, он достаточно лёгкий, но позволяет родовой магии воспринимать тебя как члена семьи. Гермиона обхватила его лицо руками, привстав на цыпочки, оставила на губах лёгкий поцелуй. — С тобой ничего не случится. Мы обязательно выживем, победим, и ты сделаешь мне предложение на каком-нибудь страшно пафосном балу, приуроченном к годовщине победы, — мечтательно протянула Гермиона. Блейз нежно взял её правую руку в свою ладонь, пальцами сжал талию и сделал несколько шагов вальса. — Я буду в каком-нибудь необычайно пышном платье, и мы обязательно станцуем. А ещё будем целоваться где-нибудь за кулисами, чтобы почти на виду у всех… — она всё говорила и говорила, а Блейз продолжал вести её под звуки несуществующего вальса. Раз-два-три, раз-два-три… — Красивый план… Гермиона обняла его за шею, сократив расстояние между ними. — Обряд необходим. Я понимаю. — Только с твоего согласия. — Разве я могу тебе отказать? Только любой магический контракт предполагает обязанности двух сторон. Что с моей стороны? — Не заключать помолвку с другим. — Это слишком лёгкие условия, — Гермиона смущённо улыбнулась, — что для него нужно? Когда проведём? — Прямо сейчас? Сердце Гермионы забилось быстрее в предвкушении. Было немного страшно, но безумно интересно. Блейз взмахнул волшебной палочкой. Его губы шептали длинную магическую формулу нараспев. Поначалу Гермиона пыталась разобрать её на составляющие, но быстро бросила эту затею, потому что происходящее поистине завораживало... и он говорил на итальянском. Между безымянными пальцами их левых рук натянулась золотая магическая нить, в прямом смысле связывающая их. Она растягивалась, ширилась, переливаясь на изгибах цветами радуги. Блейз переплёл пальцы их левых рук, притянул к себе Гермиону и мягко коснулся её губ. Нить засияла ярче, а затем растворилась в воздухе. Девушка с любопытством рассматривала свою руку: от безымянного пальца по ладони к запястью тянулся почти незаметный узор, точно такой же, как на его левой руке. Обряд свершился.

***

Они втроём склонились над очередной принесённой Добби книгой. На её развороте лёгкими штрихами был нанесён набросок изящной чаши, украшенной гербом с барсуком. — По всей видимости, она, — Гермиона прочертила контур чаши кончиком пальца, — эй, вы чего? Гарри и Блейз внимательно смотрели друг на друга, словно вели немой диалог. Гермиона переводила полный непонимания взгляд с одного парня на другого. — Зал наград, — хором произнесли они. — У вас коллективное помешательство? — осторожно спросила Гермиона, и парни рассмеялись. — Если хочешь что-то спрятать, прячь на виду у всех, да? — Блейз уронил голову на руки. — Если бы я знал раньше! — И я. Столько лет ходили мимо неё… Ты, кстати, не замечал, что в зале наград всегда будто бы становился агрессивнее? Я списывал на особую атмосферу. Ну, дух соревнований, все дела. — Да объясните же! — Чаша Хаффлпафф стоит в витрине зала наград. Среди других кубков. Видишь? По форме похожа на кубок, — объяснил Гарри. — Как-то даже чистил её на отработке у Филча. Блейз часто закивал головой. — Я тоже. — Понятно, почему я не узнала её. Я не бывала на отработках, — фыркнула Гермиона. — О, Поттер, как мы могли забыть, что с нами мисс невыносимая всезнайка, наша примерная законопослушная девочка… — Блейз! — Ты в курсе, что тебе терпеть эти подначивания до конца твоих дней? — как бы между прочим осведомился Гарри, и они с Забини рассмеялись. — Или до конца его дней, и конец ещё никогда не был так близок, — Гермиона угрожающе сжала в руках волшебную палочку. — Умереть от твоей руки? Лучшая участь, Tesoro, — он мягко вытащил из её пальцев волшебную палочку и поцеловал её руку. — Кстати, всё хотел спросить. Что это значит? Tesoro, — Гарри смотрел на них с нескрываемым любопытством. — Сокровище, — прошептал Блейз, заставив Гермиону густо покраснеть. — Мы можем попросить Добби проверить, там ли чаша. Если да… — Гермиона вздохнула, — То придётся придумать, как попасть в Хогвартс незамеченными. Потайные ходы, вероятно, перекрыты, замок и без того был напичкан охранными амулетами, а сейчас… Страшно представить, что там. — Не забывайте, ещё змея, — напомнил Блейз.

***

Шли дни. Наступил новый тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Ребята застряли в доме на пощади Гриммо: пожиратели ни на секунду не покидали своё место службы. Добби не появлялся несколько недель, что вызывало тревогу у всех них, особенно у Гермионы. Гарри научил Блейза вызывать патронуса: юркая куница прыгала по гостиной, рассыпая голубые и синие искры, и Блейз не мог оторвать от неё восхищённого взгляда. Такая очевидная магия завораживала. Они вернулись к изучению томика Сказок барда Бидля, написанного рунами. — Ты их не знаешь? Может, мама в детстве читала? — с надеждой спросила Гермиона, но Блейз отрицательно покачал головой. — В Италии были другие сказки. — Жаль, — она вздохнула, — дело бы пошло быстрее. Я вот не могу понять, что это за руна, — девушка указала на треугольник, в который был вписан круг, перечёркнутый ровной линией медианы. Блейз осторожно взял томик из её рук и провёл по странице кончиками пальцев. — Это не руна. Это рисунок. Потрогай, чувствуется след пера. Гарри посмотрел на схематичное изображение. Нахмурился. — Ты думаешь, это важно, Гермиона? — Чувствую, скорее, но, да. Это важно. — Я видел этот символ во сне. Точнее… я ведь говорил, что он что-то ищет? Он навещал Грегоровича, мастера палочек. В том видении я видел этот си… — Лавгуд, — покусывая губу, сказала Гермиона, прервав Гарри на полуслове. — Я вспомнила. На шее Ксено Лавгуда висел кулон с этим же символом. На свадьбе Билла и Флёр. — Кажется, нам пора покинуть этот дом, — грустно протянул Гарри. — Да и хорошо. Я заебался уже сидеть в четырёх стенах, — Блейз пропустил пряди волос сквозь пальцы, — давайте проанализируем всё, что мы знаем, и решим, что делаем дальше, — он поднялся на ноги и потянулся. — Проблема только в том, как отсюда выйти незамеченными, — Блейз покосился в сторону окна. Там, дрожащий на ветру, припорошенный снегом, верно нёс свою службу очередной пожиратель смерти.