Вас ожидает мистер Шерлок Холмс

Впервые с ним случилась такая беда. Его бросили, и бросили самым банальнейшим образом: нашли замену, на прощание даже не извинившись и не объяснив, чем он-то не подошел, чем оказался хуже соперника. Да и прощания как такового не было. Любовь всей его жизни в один из ненастных, слёзно-дождливых дней просто исчезла, не посчитав нужным вдаваться в подробности неожиданного предательства. И это едва не убило Джона Хэмиша Ватсона — мужчину далеко не юного возраста и достаточной степени опытности в сердечных перипетиях. Но опыт — ничто, когда ты влюблен, и оттого беззащитен. А влюблен он был так безрассудно и трепетно, что даже, вот смеху-то, жениться на этой вертихвостке собрался. Но чему, собственно, удивляться — годы уже солидные. В тридцать восемь пора взглянуть на интимные отношения с точки зрения брака. Набегался, слава богу, можно и корни пустить. Не сказать, чтобы Джон был блудлив или неразборчив в связях. Но связи бывали, да. И страсти кипели. Увлекался он часто, влюблялся, ухаживал: приглашал в ресторанчики, гулял под луной, дарил букеты, конфеты и разные финтифлюшки. Да и хороший секс — не последнее, чем он хотел бы наслаждаться до старости. Любил доктор Ватсон потрахаться, что уж греха таить. А кто бы на его месте не любил? Главное, за рамки приличий не выходить. Джон и не выходил. Все его амурные похождения были полны романтизма и взаимного уважения. Ни претензий, ни обид при расставании не было. Встречались, бывало, в общей компании, в супермаркете или кинотеатре и мило раскланивались, подмигивая друг другу, обменивались дружескими объятиями и даже поцелуями в щечку. Потом в его жизнь ворвалась Она, и Джон завис. Осоловел. Лишился ума. Одним словом, влюбился нешуточно — до бессонницы и потери здорового аппетита. И получил от судьбы затрещину, да такую, что едва устоял на ногах. От позора, от сочувственных глаз родителей и друзей, бывших подружек, сослуживцев и, как с отчаяния ему показалось, всего городка, где он проживал с рождения и где каждая собака улыбчиво виляла ему хвостом, Джон решил убежать. Подальше. В Лондон. А тамошним собакам на него и его вдребезги разбитое сердце начхать. Неудачнику самое место в равнодушной, надменной столице: затеряться среди множества таких же не слишком счастливых и не мозолить глаза родным и близким своей злосчастной, бездарной жизнью. Найти норку, да потемнее, и раны кровавые зализать. Жалости Джон не выносил ещё больше, чем лжи и предательства. Но в Лондоне ему неожиданно повезло. Крупно. И сразу по всем статьям. Созвонившись с Майком Стэмфордом, давним товарищем и однокашником, он с радостью убедился, что тот его не забыл. Более того, сразу же предложил посильную помощь, чем Джон не преминул воспользоваться, сказав, что остро нуждается в жилье и работе. — Сам понимаешь, даже самая паршивая гостиница Лондона не для такого падишаха, как я. — Кстати, о падишахе. Ты всё ещё не женат? Тяжёлое молчание в трубке отбило охоту продолжать щекотливую тему, и Майк бодренько хохотнул: — И правильно. Ну их всех. А потом предложил встретиться, поболтать и заодно обсудить квартирный вопрос. — Есть вариант? — Голос Джона дрогнул в надежде — не может быть! Этого просто не может быть. — Ещё какой, — хмыкнул старый товарищ. — Пальчики оближешь. И насчёт работы можешь не суетиться — найдешь... Они встретились в ресторане. Пабы, кафешки и уж тем более парковые скамейки — не место для встречи старых друзей. Обязательно ресторан. Пусть не самый шикарный, но и не самый дешевый. Один раз живем. Джон даже галстук надел. И платочек в верхний карман пиджака впихнул — все нервы извел, придавая куску нежно-лиловой ткани иллюзию благородной небрежности. Матерился сквозь зубы битые десять минут. Три раза швырял проклятый платочек на пол. Один раз даже рванулся к окну — запулить к чертовой матери эту чертову штуку и успокоиться. Но снова принимался за дело — очень уж ладно гармонировал кровопийца с новым шелковым галстуком. Кое-как справился и остался доволен: платочек выглядывал из кармашка весьма завлекательно. Далеко не новый костюм обрел недостающую элегантность, уверенно обнимая сильные плечи. Ботинки матово поблескивали и мягко ступали по ресторанным коврам. Одним словом, предстал Джон пред очи толстячка Майка Стэмфорда настоящим столичным франтом — тот даже присвистнул. — Найдешь работу, — повторил он уверенно. — Обязательно. И бабу найдешь. — Спешу и падаю, — ядовито выплюнул Джон. — Всё, никаких баб. Как в воду глядел… Они болтали наперебой, вспоминали студенческие приключения, беззаботное прошлое, полные незамутненной радости дни. Улыбки не сходили с их лиц, одухотворенных и помолодевших. Но иссякли воспоминания, потускнели краски былых забав, пора было возвращаться к реальности во всей её неяркой расцветке. — Как ты вообще? — Я? — Майк почесал переносицу. — Толстею. — Брось. Просто слегка упитан. — Перестань, Джон. Жирный кабан с сиплой одышкой и залапанными очками — вот кто я такой. Меня от себя тошнит. — Брось. — Да ладно, не о чем говорить. А ты ничего себе — подтянутый, стройный. Я надеялся, что после армии в Лондон закатишься. — Мне и дома неплохо. — Тогда почему ты здесь? — Перемен захотелось. — Джон допил виски и неожиданно выпалил: — Меня кинули как паршивый кусок дерьма. Любимая женщина кинула. Самая любимая. — Вот чёрт! — Майк покачал головой. — Чёрт. Джон досадливо сжал кулаки — и чего его вдруг понесло? Не хватало ещё жалобного нытья. «Любимая… Самая…» Нюня. — Майк, все нормально. Я в порядке. Что ни делается… Да и по Лондону я чертовски соскучился. — А что здесь, в Лондоне? — тоскливо оглянулся по сторонам погрустневший и сникший Майк. — Те же сволочи в юбках. И дожди. Дожди, дожди. Эх. — Чем занимаешься? — спешно переменил тему Джон — не хотелось бы развести друга на печальные откровения. — Преподаю. Сею, так сказать. — Хорошее дело. — Хорошее. Только всходы иной раз гнилые. — Не без этого, — согласился Джон и заерзал на стуле. — Эй, чего это мы расклеились? Жизнь продолжается. Всё продолжается… — Кроме баб, — заключил взбодрившийся Майк. — Как я рад, чёрт возьми, что тебя снова сюда занесло. Даже на душе полегчало. Завтра же начну заниматься спортом, бегать трусцой, худеть. Завтра же. А пока выпьем и потолкуем о деле. Квартира в центре Лондона тебя заинтересует? — Боже, Майк. — Джон оторопело моргнул. — В центре? Это же безумные деньги. — Сейчас я расскажу тебе не менее безумную историю. Джон подался вперед: — Ну-ну. — Есть у меня приятель. Потрясающий малый. Умный, красивый. Правда, говнюк. — Вот как? Хм… — Не хмыкай. Говнюк каких поискать. Удивляюсь, как его ещё не прибили. Такая ядерная зараза, скажу я тебе. Но бесподобен. Невероятен. Джон щелкнул пальцами: — Ау, Майки. Мы о квартире. Тот сердито сверкнул очками: — Не перебивай. Это преамбула. Так вот, Шерлок… — Шерлок? — Да. Шерлок снимает… снимал эту квартиру у милейшей, чудеснейшей миссис Хадсон. — Майк тяжко вздохнул. — Но сейчас… Сейчас его нет. — Господи, неужели скончался? — Бог с тобой! — Пухлые ладошки замелькали с удивительной скоростью. — Жив, конечно. Только вот… Но это неважно и не относится к делу. Уехал. Навсегда уехал из Лондона. Личная жизнь, так сказать. Он снова вздохнул. И задумался, вперив печальный взор в опустевший бокал. «Без баб, конечно, не обошлось. Женился, наверное, горемыка», — подумал Джон. — Майк, — неуверенно подал он голос. — Я не совсем понимаю. При чём здесь… — Подожди. Шерлок, конечно, не друг мне — так, перекидывались словечками, трепались о том о сем. Пару раз выпили в пабе. Да и вряд ли у него вообще есть друзья. Не считая этих… — Кого? — Это тоже неважно. Он сложный человек. Не каждый способен мириться с его вздорным характером, терпеть его выходки. Да и понять способен не каждый. Но с отъездом Шерлока Лондон вдруг опустел. И потускнел. — Майк тряхнул головой, отгоняя необъяснимую грусть, и продолжил чуть оживленнее: — Одним словом, уезжая, этот сумасброд попросил меня подыскать жильца. Нельзя же оставлять в одиночестве миссис Хадсон. По-моему, она  единственный на земле человек, к которому Шерлок по-настоящему расположен. Во всяком случае, его тревога выглядела неподдельной: как она без него? кто о ней позаботится? Поручил мне её навещать, а если вдруг подвернётся кто-то порядочный и не полный кретин, нуждающийся в приличном жилье, познакомить с прицелом на дальнейшее проживание. Вот ты и подвернулся. Надеюсь, ты не полный кретин? Во всяком случае, раньше такого диагноза в твоем анамнезе не наблюдалось. Ха-ха. — Ха-ха. Сейчас от смеха умру. Майк, в чём загвоздка? — Сейчас скажу самое главное и для тебя несомненно выгодное. Шерлок внёс арендную плату за полгода вперед и не пожелал её возвращать. Такой вот экстравагантный малый. Оригинал. Сказал: если экземпляр окажется подходящим, он может воспользоваться ситуацией в своих интересах. Месяц с момента его отъезда уже прошел, но пять у тебя в запасе, и… — Стоп. — Джон недовольно нахмурился. — Майк, ты в своем уме? Спасибо, конечно, но я не собираюсь жить за чей-то счет в чьей-то квартире. Что за странная благотворительность, мать твою?! — Да не спеши ты, господи боже мой! Узнаю прежнего Джона… Никто не предлагает тебе дармовой сыр. Встретишься с миссис Хадсон, посмотришь квартиру. Обсудите все детали. Уверяю тебя, познакомившись с этой восхитительной леди, ты не захочешь расстаться с ней даже на миг. И квартирка — мечта. Как-нибудь сговоритесь. Будешь платить… — Буду платить. Если квартира мне подойдет, я буду платить. Зачем мне подачки какого-то Шерлока… — Холмса. — Вот именно. Я не нищий. Заплачу сколько нужно. — Заплатишь, заплатишь, — заверил Майк. — Не кипятись. Но если миссис Хадсон сделает ощутимую скидку, неужели ты будешь против? Ты же не последний кретин. Было бы глупо сопротивляться такому житейскому благоразумию. И спорить было бы глупо. Не то положение, чтобы щепетильничать до идиотизма. — Хорошо. — Слава богу. Подумать только, я его ещё уговариваю! Не каждый день и не каждому может так повезти. Сам бы жил, честное слово. Все-таки, Джон, ты как был занудой, так им и остался. Джон примирительно улыбнулся: в самом деле, чего это он? Майк с такой готовностью кинулся помогать, а он на него окрысился. — Извини, дружище. Вспылил. Слегка растерялся. Когда можно взглянуть? — Да хоть завтра. Созвонюсь с миссис Хадсон. Встретимся в полдень на Бейкер-стрит. — Бейкер-стрит? — Бейкер-стрит 221в. Надеюсь, это станет твоим постоянным адресом.