Превратности жизни

      Бурая Трясина... Бесконечно унылые пейзажи, мерзкая жижа под ногами и промозглая сырость. Здесь почти всегда шел дождь в это время года, что добавляло еще больше минорных нот и без того зловещей местности. Мертвые земли, познавшие страшное бедствие, унесшее жизни многих поселенцев, оставившее после себя заколоченные наглухо дома, остывшие пепелища погребальных костров и груды мертвых тел.       Вся эта зловещая картина была щедро приправлена невыносимым ароматом. Тяжелые нотки гниения малоприятно сочетались с навязчивым запахом тины и мерзкой вонью застоялой воды, и вызывали одно единственное желание – убраться отсюда подальше, причем как можно скорее. Но это было совершенно невыполнимо – плененные солдаты инквизиции, томившиеся у авваров, ожидали помощи и немедленного вмешательства Вестницы. Вот почему Эвелин вместе со своими спутниками брела сейчас по колено в зеленоватой мутной жиже, то и дело проваливаясь между кочками.       Всеобщее уныние усиливалось с каждой пройденной милей и уже грозило перейти в легкую форму депрессивной хандры, как вдруг молчавший всю дорогу Коул неожиданно воскликнул:        – Задница!       Уставшие путники немного оживились, а Варрик, прищурился, хмыкнул и обвел своих спутников хитрым взглядом:        – Ну и кто научил парня нехорошему слову? – ехидно поинтересовался гном.       Разумеется, вины за столь тяжкое преступление, как научение духа сквернословию никто не признал, все только недоуменно переглядывались. А поскольку взгляд самого Коула был направлен на филейную часть Тревельян, то ни у кого их присутствующих не осталось ни малейших сомнений, о чьей именно заднице ведется речь.        – Твоя задница, – дух продолжал разглядывать Эвелин, точнее, ту ее часть, что пониже спины, отчего леди Инквизитор тут же поспешала повернуться лицом к заинтересованным спутникам.        – Что не так с моей задницей, Коул? – Тревельян остановилась, отстегнула с пояса флягу с водой и сделала жадный глоток, гадая, что на этот раз взбрело в голову духу. Такие чудачества с его стороны были в порядке вещей – он не вполне еще свыкся с этим миром, и поэтому задавал массу вопросов, которые нередко ставили в тупик и заставляли краснеть.        – Она ему нравится, – задумчиво протянул Коул.       Эвелин чуть не поперхнулась. Вот это поворот.        – Я даже боюсь спрашивать кому, – откашливаясь, Вестница переводила скептически-пытливый взгляд с одного мужчины на другого. – Боюсь спросить, но очень любопытно! – но Коул уже совершенно ушел в себя, а Эвелин знала, что выпытывать у него что-либо в таком состоянии было бесполезной тратой времени.       Трое спутников – трое мужчин. Три кандидата на роль обожателя инквизиторской попы, и ни один из них, увы, не подходил. Коул – дух, ему нет дела до человеческих филейностей. Эвелин всерьез сомневалась, что Коул вообще понимал, что такое влечение к противоположному полу. Как-то раз она даже слышала, как Солас спрашивал его об этом, но Коул только удивился и помотал головой.       Тут можно было логично предположить, что это Варрик – благодаря особенности его невысокого роста, человеческие седалища – это первое, что попадало в поле зрения гнома. Но тот, судя по слухам, не интересовался женщинами людей. Оставался Дориан, но этот отпадал сразу, опять же, в силу особенностей. Итак, Коул – нет, Дориан – нет, Варрик – под большим вопросом. Будь на их месте Блеквол или Каллен, у Тревельян и сомнений не осталось бы, но тут...        – Хватит расслабляться, – Эвелин встряхнула короткой челкой, отгоняя навязчивые мысли, – двигаемся дальше, а то ведь так мы и до вечера не доберемся, а сражаться с предводителем аварров ночью, при свете звезд и луны, может и романтично, но чревато поражением.       Отряд продолжил свой путь, каждый думал о своем. Леди Инквизитор продолжала гадать, кому же из мужчин понравилась, но, в конце-концов, оставила эту затею – ведь Коул это Коул, кто знает, что творится у него в голове. Коул размышлял и не мог понять, почему одному человеку может понравиться определенная часть тела другого, а не весь человек целиком. Варрик думал об улучшенном прицеле для Бьянки, который он недавно присмотрел в оружейной лавке в Вал Руайо, и о том, как бы похитрей да непринужденней уговорить Тревельян его купить. Дориан же думал о вездесущем духе, из-за которого он только что чуть не спалился: "Ну задница, ну и что? Ну допустим, округлая и пухлая. Допустим даже, что привлекательная, как для женщины, разумеется. Ну почему? Почему меня угораздило подумать об этом именно в тот момент, когда Коулу приспичило покопаться в мыслях? Каффас! Я ведь просто так подумал, с эстетической точки зрения, только и всего..."