Превратности жизни

       – Двадцать две!        – Двадцать три! Ну давай, Дориан, уже немного осталось.        – Двадцать четыре... Боюсь, больше я уже не осилю.        – Ты сможешь, я в тебя верю. Двадцать пять!        – Двадцать шесть. Ах, как же я устал. Передышка?        – Нет, рано еще. Ну, давай, поднажми!        – Каффас! Двадцать семь...        – Почти уже. Только не наваливайся на меня уж слишком сильно. Не то чтобы я была против, просто ты, э-э, весишь немало. Двадцать восемь.       Леди Тревельян и тевинтерец остановились на лестничной площадке второго этажа, давясь смехом и повиснув друг на друге. Эвелин посмотрела на своего спутника. От него невыносимо несло спиртным, глаза были мутными, а волосы взлохматились, утратив свой идеальный вид. Но ощущать его горячую руку на собственной талии было так приятно, что Эв не обращала внимания на такие мелочи, как испорченная прическа, к тому же девушка смутно подозревала, что сама сейчас выглядит не наилучшим образом.       А началось все с того, что Тревельян поздно возвращалась к себе после долгой беседы с Калленом. Мага она перехватила, когда тот шел из таверны, пошатываясь и цепляясь за стены.       "Где же ты так надрался, сокол ты наш тевинтерский?" – оценив степень опьянения Павуса, Эвелин прикинула в уме, что сам он до своих комнат явно не доберется. Ну а поскольку друзей в беде не бросают, а Дориан так и норовил непроизвольно принять горизонтальное положение, Инквизитор предложила свои услуги в качестве провожалы.       Каким образом абсолютно пьяный тевинтерец умудрился уговорить абсолютно трезвую Тревельян подняться к ней в комнаты и откупорить ту бутылку "Блондинки на солнце", которую леди Инквизитор раздобыла в одном из своих путешествий – остается загадкой. Дориан только намекнул, как сильно он соскучился по напиткам своей родины, и как кстати на полке в покоях миледи пылится без дела изысканное винтажное вино превосходного качества, и что он вовсе не прочь его продегустировать, причем прямо сейчас. Оная бутылка была распита ими в кратчайшие сроки. Вино оказалось отменным, но только слишком уж быстро закончилось и уже прихмелевшая к тому времени Эвелин сама предложила спуститься в погреб, где хранилась ее коллекция редких вин. Сказано – сделано! Не тратя времени зря, парочка дегустаторов проследовала в подвал, где и продолжила опробовать редкие алкогольные жидкости, а другими словами – напиваться. Дориан пить любил и умел, Эвелина не очень-то любила, да и не совсем умела, но пренебречь компанией имперца было выше ее сил. Время шло, количество пустых бутылок в углу увеличивалось, а объем выпитых напитков стал "слегка" превышать допустимую норму. Языки заплетались, стены кружились, а пол так и норовил уйти из-под ног. Вот тогда-то неугомонной парочке и пришла в головы на удивление благоразумная идея закругляться.        – Слш... Слушай, Дориан, тебе не каж...тся, что мы сидим здесь уже достаточно долго? Дл...жно быть, уже глубокая ночь, – Эвелин старалась говорить внятно, что было крайне трудно проделать, но тевинтерец на это и внимания не обратил – сам был не лучше.        – Ну что за ер...нда! – Дориан пьяно икнул. – Сейчас уже утро! В отменной компании и время летит бырст... бырстр... быстрее! Но ты права, пойдем-ка наверх.       Вот тут-то они и столкнулись с абсолютно неразрешимой проблемой, такой, что даже хмель частично выветрился: лестницы. В Скайхолде было непозволительно много лестниц. По ровной поверхности захмелевшая парочка еще могла перемещаться, с горем пополам, но преодолеть лестницу оказалось для них непосильной задачей. Разве что ползком... Но, общими усилиями, с передышками и с большим трудом коварные ступени, наконец, остались позади.        – Ну что, давай к тебе сначала, сам ты в жизни не дотащишься до комнат, – предложила Эвелин, – без моей помощи...        – А кто тебя саму дотащит? Не-е-ет! Я категорически не согласен! Ты ведь и шагу не можешь ступить без того, чтоб не вляпаться в неприятности. Я тебя доведу, так уж и быть, а потом отправлюсь к себе! – Дориан, даже будучи в стельку упитым, даже с трудом ворочая языком, умудрялся придавать своему тону непередаваемый саркастичный оттенок.        – И свернешь себе шею где-нибудь по дороге! Ты же знаешь, я не переживу такой потери, – Тревельян ответила в тон мужчине и твердо добавила, – двигай давай. Тем более, до твоих покоев рукой подать. И я не успокоюсь, пока не уложу тебя в постель!        – Ах! Какой пошлый намек, миледи инквизитор! – имперец хохотнул и добавил, уже чуть серьезнее, – ты же знаешь, что я...        – Знаю, знаю, двери открывай, – перебила Эв, флирт флиртом, но их разговор уже начал выходить за рамки дозволенного. – Пожалуйте баиньки, господин альтус!       Павус не очень грациозно зашел в комнату, точнее, он в нее ввалился, чуть не опрокинув по дороге умывальный столик. Тревельян осталась на пороге, неловко стушевавшись, но и уходить не спешила.        – Доброй ночи, Дориан, – тихо сказала она, вмиг растеряв игривый настрой.        – Как, и даже не попытаешься остаться, поуговаривать? – Дориан видел ее замешательство и откровенно посмеивался над ней.        – Для красноречивых уговоров я слишком пьяна!        – Но в прошлый раз тебя это не остановило, моя дорогая!       Эвелин почувствовала, как кровь стремительно приливает к щекам. Благо еще, что коридоры замка освещены были довольно скупо, а в комнате мага и вовсе царил полумрак, иначе полыхающие багряным цветом щеки Эв тут же стали бы еще одной причиной для шуток. Негодный имперец не упускал момента напомнить Тревельян о том случае, когда она напилась и сама полезла к нему с не самыми пристойными предложениями. Но тогда имперец достаточно деликатно осадил ее, а сейчас чего ждет? Шутит он так? Или приглашает? Или что? Хмель с новой силой ударил в голову, пробуждая спящую женскую хитрость. Эта самая "хитрость" стала подсказывать Эвелин, что вот сейчас, стоит только чуть-чуть поднажать – и невозможное станет возможным, маг уже находился в той самой стадии опьянения, когда так просто и не задумываясь о последствиях люди совершают легкомысленные поступки, а сердце с легкостью открыто для экспериментов.       "Давай! Прямо сейчас! Он не станет возражать!" – назойливо затрещала "хитрость" прямо в голове Тревельян.       Но в тот же момент на другом краешке сознания зашевелилось что-то, подозрительно напоминающее совесть - и тут же вклинилось в мысли:       "Не смей! Допустим, ты останешься. А что потом? Что будет завтра? Он ведь даже не вспомнит, а если и вспомнит, как наутро вы будете друг другу в глаза смотреть?"       "Да брось! Не слушай ты эту зануду. Ты же жаждешь этого больше всего!"       "Нет! Не этого ты хочешь! Тебе нужны чувства, отношения, а не перепихон по пьяной лавочке!" – не сдавалась "совесть".       "Надо же с чего-то начинать. Сначала это, а чувства потом приложатся! Ну давай! Сейчас он не скажет нет" – "хитрость" не уступала ни на йоту, пытаясь заглушить свою соперницу по дискуссии.        – Молча-а-ать! – внезапно заорала Эвелин. – Хватит! Заткнитесь обе!       Дориан чуть не подпрыгнул от неожиданности, а Эв зажала руками уши и опрометью выскочила из комнаты. Если бы в этот поздний час кто-нибудь из слуг или стражников находился в коридорах замка, то увидел бы, как миледи Инквизитор сломя голову несется в свои покои, бормоча на ходу:        – Как так... Допилась. Докатилась! С собой разговариваю... Больше никогда... Демоны бы побрали Павуса, это он все начал... Допилась...       Но коридоры, к счастью, были пусты.