Malady/Болезнь

В середине февраля в Готэм-сити уже было уродливое подобие искусственной весны. Облаков не было, светило солнце, а отметка на термометре поднялась до прекрасных десяти градусов. Такая аномалия была удивительной для меня, проводившей несколько зим в ужасно толстых пальто и уродливых шарфах... Сейчас я была взволнована. Я уже готовилась к распаковке шорт и купальников, когда весна снова сместилась холодной бушующей местью зимы. Я угрюмо бродила по помещению, напоминая себе, что весна должна технически наступить в течение пяти недель или около того, так что, вероятно, нужно просто перетерпеть эти несколько недель. В то время как наступление весны было проблемой, я неохотно обратилась к еще одной. А именно к жуткому грудному кашлю Джея. Он начал кашлять ближе к концу января, но когда стало тепло, кашель вроде как прекратился, но с приходом холодов снова возобновился, только в два раза хуже. Он разговаривал со мной или парнями, когда вдруг раздражался ужасным жестким кашлем, таким, что мне казалось, после этого он не сможет говорить. Как только появилась возможность, я решила обсудить этот вопрос с ним. Я высказала мнение, что это становится опасным. Он высказал мнение, что я должна заткнуться. После этого он в течение двух дней игнорировал или грубо отвечал на каждое мое предложение, так что мне, наконец, надоело. К этому моменту его болезнь достигла действительно тревожного уровня, сейчас он даже не мог говорить, просто задыхался, и каждый вечер, когда он присоединялся ко мне на несколько часов сна, я просыпалась от жара его кожи. Я решила, что пришло время принимать серьезные меры. Я оделась: джинсы, футболка, простые черные очки со стеклянными линзами - простая маскировка, пусть лучше думают "библиотекарша", чем "подружка-арлекин Джокера". Не то что бы я прямо маскировалась (не люблю я это дело), но сейчас это была строгая необходимость. В Готэме куча невысоких, милых, лохматых блондинок, так что в моем лице или фигуре не было ничего, чтобы вызвало чрезмерный интерес кого-нибудь, кроме одного психа (и то, время от времени), который несколько месяцев провел за изучением картины этой самой девушки в Аркхэме, что бы в итоге влюбить ее в себя и забрать из этого ада. В итоге новости появились в интернете, так что теперь все знают меня в лицо. Тем не менее, хотя я и была уверена, что смогу за себя постоять, я бы не хотела впутаться в неприятности. Если Джей включит новости и обнаружит, что его милая Харли вовлечена в смертельную перестрелку в окрестностях Волгринс, он может просто... перестать доверять мне? Опять же, я всегда могу сказать, что пошла покупать прокладки. Джей всегда в таком случае смотрел на меня мутно-разочарованным взглядом и менял тему. Природу не отнять. Меня всегда удивляло, что в нем есть какие-то черты, присущие типичным "нормальным" людям, но их было ничтожное количество. Не думаю, что его пугало в этом что-то вроде "а-а-а! Кровь!" (как это может пугать человека, который только и занимается тем, что выворачивает наизнанку кишки и пускает кому-нибудь кровь), но тот факт, что подобные разговоры он находил неуместными (еще интереснее, если они кажутся ему неудобными и неприятными). Я же была психотерапевтом, психиатром, работа в Аркхэме всегда подразумевает взаимодействие с лекарствами для больных. Я не назначала их, но я вводила и, конечно, знакома с названиями антидепрессантов, седативных средств, где-то посильнее, где-то послабее. Подделать рецепт было нелегко, но у меня получилась подпись Дэвида Уилсона. У того даже врачебный почерк был легким. Успокоительные было легко купить, фармацевт просто посмотрела на меня и, не задумываясь ни минуты, отдала мне лекарства. Я бросила все в сумку и выскочила прочь. Первый этап завершен. Когда я вернулась домой, Джей и ребята сгруппировались вокруг взрывчатых веществ, я быстро обменялась с ними взглядами, они убедились, что я это я, а не какая-нибудь угроза, и вернулись к своей работе. Я закрыла за собой дверь и остановилась, с улыбкой глядя на них. Странно это все происходило. Они все словно старые дамочки, обсуждающие городские сплетни. Джокер обычно молчал во время этих небольших собраний, но у нас в команде было несколько крикунов, и сейчас они как раз занимались тем, что оскорбляли друг друга. Такое добродушное препирательство было всегда. Джею не обязательно было поощрять болтовню и споры, но он терпел это, вероятно чувствуя, что это улучшает моральных дух. В работе, где средняя продолжительность жизни была где-то от месяца до года (до сих пор не знаю, где он находит этих ребят) важно поддерживать такую атмосферу. Мое умиление быстро прошло, когда Джокер вдруг согнулся в приступе кашля, сбрасывая устройство с колен. Так продолжалось с минуту, и когда он, наконец, выпрямился, глаза его расширились, и я успела увидеть брызги крови на руке, прежде чем он ее вытер. Я нахмурилась. Чем раньше я осуществлю свой план, тем лучше. Последнее, что нам нужно, может завалить все дело. Мы же не могли тащиться в больницу. В лучшем случае мы могли похитить врача, но для меня слишком муторно. Есть, конечно, еще люди, которые с радостью бы пожертвовали своей жизнью, если бы это означало избавление от Джокера, так что я вряд ли бы хоть кому-то доверила здоровье Джея, вдруг врач окажется одним из них? Он бросил на меня настороженный взгляд, когда я прошла мимо него к своей комнате, и, вероятно, решил, что мое отсутствие было слишком подозрительным, так что я сделала мысленную заметку усилить нытье, если он начнет мне что-то (справедливо, кстати) предъявлять. Мы переехали недавно, но я до сих пор не была уверена, что здание, наш нынешний штаб, не было лет десять или двадцать назад тюрьмой. Все двери и окна были зарешечены. Я бы назвала это убежищем, а не приютом, здание, зажатое между домами, как призрак Готэма, где жители, едва высунув головы из дверей, спешат их закрыть. В итоге окон не было, кровати прикручены к полу (жу-уть). Ну и как это назвать? Клубом S&M может быть? Но кровать на болтах была частью моего плана. Я раскопала ее, вытащила одежду, газеты, нашла еще несколько телефонов и маленьких лезвий под матрасом, а глубоко-глубоко под кроватью я обнаружила прохладную тяжелую гранату. С минуту я тупо смотрела на нее, а затем спрятала в ящике стола. Это чудо, что мы еще не взорвались, подумала я, еще раз все тщательно обыскивая. Итак. Время для второго этапа. Я колебалась, принимая решение о дозировке. Для него никогда ничего не было достаточно: нужно учитывать рост, вес плюс огромный мощный самоконтроль. Два кубика его не вырубят, только помутнят сознание. Хотя он уже слаб. Но хочу ли я рисковать, давая ему три? В итоге я остановилась на тройной дозе, выбрав меньшее из двух зол, пусть лучше будет полдня в коме, чем день в полусне, обманутый и злой. Я помню, как плохо на него действовали огромные дозы Торазина в Аркхэме, так что ничего страшного, не умрет. Я завернула мощные таблетки в газету, раскрошила и вернулась в главную комнату. Джей отбросил ближайшую задачу и занимался другим делом. Я могла бы сказать, что выглядит он угрюмым. Скорее всего, он рассержен тем, что болезнь ограничивает его возможности, теперь он рядом не стоял со своей обычной активностью, теперь приходилось несколько минут жертвовать на кашель, который делал его недееспособным. И-и-и-и... придется потерпеть, подумала я, подходя к нему. Бесит эта боль в заднице, когда он отталкивает меня на пол, в таком настроении он обычно меня не жалует, но необходимо развеять подозрения и выполнить вторую часть плана. Я бесцеремонно обняла его за шею, уселась к нему на колени и поцеловала в резкую линию челюсти. К моему удивлению, он ведь обычно не терпит ласки, он не столкнул меня, что было на него не похоже. Я откинулась назад, глядя на его брови. Его полуприкрытые глаза, эта ужасно горячая кожа. Я прикинула, что температура, наверное, под 39. Очень плохо. - Есть изменения? - тихо спросила я, вглядываясь в его лицо. Он посмотрел на меня и кое-как вздохнул. Щелкнул языком и поднял руку, слегка тряся ей. - О-о-о, да, - прогудел он. - Я чувствую, что хочу... танцевать. Хочешь потанцевать, Харли? Я нахмурилась. - Есть шанс, что я смогу убедить тебя не затягивать с болезнью? - спросила я, не обращая внимание на его вопрос. Он закрыл глаза и покачал головой, глубоко вздохнув, откинулся на спинку стула; выглядел он ужасно истощенным. Я наблюдала за ним, чувствуя, как растет волнение. Я никогда не видела его таким... изношенным, он даже не считал нужным огрызнуться на вопрос, просто качал головой. Я огляделась вокруг, заметив наполовину опустошенную чашку с кофе. Я воспользовалась возможностью. Я провела костяшками пальцев по его лицу, он только раздраженно вздрогнул, а затем взяла чашку. - Тебя нужно взбодрить, - сказала я, когда он открыл глаза. - Может, горячий кофе поможет. Он лениво и пренебрежительно махнул рукой, наклонился вперед, чтобы снова что-то написать в своей таблице; я зашла в тесную примыкающую кухню. Вещь, которую я узнала наверняка за последние месяцы жизни с Джеем и его людьми, - им просто необходим кофе. Джей был настоящим кофейным маньяком, он пил кофе чаще, чем воду, так что мне вполне удобно было подсыпать ему седативное. Я осторожно посмотрела через плечо, а затем вылила холодный кофе в раковину. Услышав, как болтовня возобновилась, я поняла, что теперь все в порядке, я в безопасности, поэтому я поставила кружку на стол и вытащила пакетик из кармана. Высыпав содержимое на дно, я залила его огромным количеством кофе из нагретой кофеварки. Джокер, как правило, пил всегда только черный кофе, но я подозревала, что так происходило только потому, что он всегда слишком спешил, так что не успевал подсластить его, но иногда он воровал у меня сливочную пенку из чашки, если я не смотрела. Поэтому я добавила сахар и молоко, перемешала и сделала глоток. Горько, но не ужасно. Надеюсь, он не заметит, сам-то всю жизнь хлещет горечь сплошную. Я сплюнула в раковину и понесла кофе ему. Я больше не стала ему сочувствовать или жалеть. Если у него жар, как я подозревала, кожа его сейчас как раскаленное железо, если бы я прикоснулась к нему, обязательно бы разволновалась. Поэтому я просто поставила кружку на стол и уселась в кресло рядом, разворачивая пачку газет перед собой. Я сделала вид, что ищу новости о нас либо о Бэтмене, либо же о подражателях (Джокер не переносил подражателей и брал на себя личную ответственность в их наказании), в действительности я следила за ним. Я почувствовала тихий триумф, когда он осушил половину чашки за один раз, а затем допил маленькими глотками. Наконец он отбросил кружку, удвоив внимание на бомбе. Ждем. Прошло полчаса. Я продолжала тайком бросать на него взгляды, секунды тикали, я начинала волноваться. Такая доза лошадь снесет, яростно думала я. Ни шанса. Никак. Он должен вырубиться. Прошло еще несколько минут, и я начала смущенно думать, что, возможно, недооценила выносливость Джея. Нет, честно, я уже скулила внутри. Его должно сморить. Я бросила недовольный взгляд на газету. Может, просто на него весна действует, поэтому он ни в одном глазу. Он хоть когда-нибудь спит вообще? Я услышала, как он засопел, и инстинктивно посмотрела на него. Он сильно моргал одним глазом, с усилием потирая другой, затем он опустил руку и встретился со мной взглядом. Я резко посмотрела в сторону и только потом поняла, что сейчас обнаружила себя. Идиотка, Харли... он понял, что "что-то не то" с его внезапной сонливостью. Джокер гений, но тут и простой человек может сложить два и два. Я могла только надеяться, что из-за наркотика он не сможет встать. И желательно несколько часов. Я не могла заставить себя снова посмотреть на него. Он же пристально и сердито смотрел на меня. О, он все понял. Я подозревала, что единственная причина, по которой он еще не избил меня до полусмерти, это то, что он физически не мог сдвинуться с места. Он опустил взгляд и вяло убрал перемотанную взрывчатку с колен. - Харли, - произнес он и замер. Я отложила газеты в сторону и подошла к нему. К тому моменту, когда я встала на колени возле его кресла, он уже опустил голову на грудь, но нашел в себе достаточно сил, чтобы с силой сжать мое горло, до синяков, запугивая. Это продолжалось недолго. Жест, казалось, подорвал остатки его энергии, рука ослабла и повисла, он закрыл глаза, голова откинулась в сторону. Я кашлянула и глубоко вздохнула, принимая увечье как данность, а затем поднялась на ноги. Я осмотрелась в поисках пары людей, которые послушали бы меня более охотно. - Хавьер. Энтони. Нужна ваша помощь. Мужчины, с опаской посмотрев на меня, поднялись со своих стульев. - Что нужно, Харли? - спросил Хавьер в той дружественной и скромной форме, в которой разговаривал со мной и с Джокером, таким тоном, что я всегда думала, что из него бы вышел лучший психиатр, чем из меня. Я невинно улыбнулась. - Босс болен, я хочу, чтобы он поспал немного. Но не в кресле - он нуждается в хорошем отдыхе. Помоги мне перенести его в кровать. Парни обменялись взглядами. Они знали, насколько необычно и опасно то, что Джокер заснул в главной комнате, никто не желал будить спящего тигра. В какой-то момент он проснется, в какой-то момент он захочет знать, кто его перенес. И о том, что произойдет потом, стоит только догадываться. Тем не менее, он был болен. Очень болен, и такие неглупые люди как Хавьер подозревали причину внезапной бессознательности своего босса, они видели, что я спокойно стою позади него, а значит ничего страшного, если они его перенесут, не произойдет. Кроме того, сейчас я была фактическим лидером, как замена Джея. И это я просила перенести его. Если бы он был в порядке, моим приказом все бы пренебрегли, если бы не было жизненно важной необходимости, но сейчас игнорировать меня, когда... когда Джей без сознания... Я уже однажды продемонстрировала, как могу доминировать. И я могла бы сделать это снова. - Я не смогу его сдвинуть, - произнесла я, добавляя по капле меда в бочку дегтя. - Если вы мне поможете, я скажу, что это я его перетащила. Если вы... если вы оба не откажетесь. - Черт побери, Харли, - проворчал Хавьер. Они с Энтони неохотно наклонились, чтобы взять Джокера из кресла. Препарат подействовал. Джей был как труп, я счастливо захлопала в ладоши, мальчики повернулись и выругались. - Я бы помогла, но боюсь, что буду только мешать, - воскликнула я. - Конечно, - проворчал Энтони, видя неискренность - это было как раз наказание за их первоначальное нежелание подчиняться. Я открыла дверь в комнату Джея и указала на кровать. - Тяжеленный... ублюдок, - выругался Хавьер, бросая его на кровать. - Видишь? - защебетала я, когда удалось переместить Джея. - Нормально. Он ни о чем не узнает. Иначе бы он уже надрал тебе задницу за то, что ты назвал его толстым, - я хихикнула, представив это. - Ладно, - скривившись, сказал Хавьер. - Но если мы из-за этого попадем в передрягу, имей в виду, я сам с тебя кожу сдеру. - По рукам, - сказала я, присаживаясь в кресло и улыбаясь. Прекрасно. - Вы, ребята, можете идти. Пускай спит. Бросив на меня два недовольных взгляда, они ушли. Я перешла к третьему этапу. Я порылась в одном из ящиков стола и вытащила рулон скотча. Я обернула скотч вокруг его левого запястья. Я обмотала ленту два раза вокруг его предплечья и отбросила дальше. Я сунула руку ему под голову, под подушку, где раньше положила наручники. Я закрепила одно кольцо вокруг стальной рамы, защелкнув с приятным щелчком, а второе надела на его обмотанное предплечье, ощущая себя так, словно лично садила его в тюрьму.