Malady/Болезнь

После того, как я его приковала и разместила в удобном положении, чтобы ничего не затекло, я оперлась одним коленом на край кровати. Затем я протянула руку к его шее. Я вполне утешилась сильными устойчивыми импульсами. Я нахмурилась и пододвинулась дальше, убрав спутанные волосы с его лица и положив руку на лоб. Горячее он не стал, по крайней мере, все без изменений, и я выдохнула, сдув прядь волос с лица. Внутри закралось внезапное чувство, что, возможно, он не так уж долго и проспит. Надеюсь, со временем я не прогадала. Сложив его руки в покорной позе, я обыскала его многочисленные карманы, на многочисленной одежде. Я нашла кучу чеков, три складных ножа, еще больше ножей в ножнах на бедре, пластиковую фигурку Бэтмена в заднем кармане (достаточно большую, кстати), скрепки, маникюрные ножницы и фляжку. Я понюхала содержимое и поняла, что это виски (самолечение, я полагаю), я вытащила все это и разложила на столе. Затем я переместилась и подготовила все, что было нужно. После этого я свернулась в кресле, чтобы немного поспать. После того, как он проснется, я окажусь в аду, и я должна быть готова к бою, поэтому нужно немного отдохнуть. Именно с такими мыслями (в сочетании с дискомфортом от позы в кресле) я уснула. Это был первый раз, когда я открыто и сознательно бросала ему вызов. Я зашла ему за спину, воткнула нож и посадила на короткую цепочку*. И я знала, какова будет реакция Джокера на потерю свободы. Он не перевернется на спину и будет лежать, не-е-ет, мысль о его реакции скручивала живот, больше было даже волнения, чем страха. С тобой явно что-то не так, в миллионный раз сказала себе я. Меня давно перестал беспокоить этот факт, но ничего страшного от того, что я так часто об этом вспоминаю. Так что будет, если он разозлится? - строго спросила я себя. Но не могу я спокойно наблюдать, как простая лихорадка подшибает самого сильного человека в мире, а он не может остановиться и отдохнуть от своих игр, так что больше всего я боялась, что он просто "иссякнет". А когда он выздоровеет, выкинет тебя из организации за мятеж. Я колебалась, чувствуя, как внутри зарождается настоящий ужас. Это стало моей жизнью. Без него, без этой жизни, кем я буду? Есть, конечно, еще один дорогой человек в моей жизни - Пэм, - но есть ли в этом смысл? Мысль стала настолько пугающей, что я встала и схватила со стола спичечный коробок, в котором спрятала ключ, я даже уже подошла к кровати, чтобы освободить его. Подожди, сказала я себе, прежде чем успела открыть наручники. Да, это тебя гложет. Но что будет коробить тебя больше? А больше коробить тебя будет, если он умрет, в то время как ты была слишком озабочена собой, чтобы помочь ему. Да, я боюсь за свое существование в дальнейшем, но за него я боюсь больше. Я подумаю о проблемах, когда они появятся. Эта идея показалась осмысленной, и я, успокоенная, погрузилась в тяжелый сон.

***

Я проснулась от глухого стука несколько часов спустя. Я распахнула глаза и спустила ноги на пол, глядя прямо туда, откуда раздавался шум. Джей приподнялся и был в полнейшем сознании, хотя взгляд был мутноватым. Он присел рядом с рамой кровати на корточки, гремя наручниками, пытаясь их снять. Я сомневалась в том, что он избавился от действия седативного, сомневалась и в том, что он остро соображал, как обычно, что он полностью осознавал, что происходит. Взвинченная от ужаса, но подпитываемая любопытством, я поднялась с кресла. - Джей. Он тут же прекратил. Он прерывисто вдохнул, а затем медленно повернул голову. Его взгляд упал на меня, непонимание тут же сменилось бешенством, лицо расплылось в болезненной хищной улыбке, не искренней, а с холодом в глазах. - Харли, - промурлыкал он. Я решила ответить, мой тон был спокойным и успокаивающим: - Почему бы тебе не вернуться в постель? - Конечно, - прошипел он. - Но, ах, видишь ли... - он дернул запястьем, громыхнув наручником. - Мне просто слегка неудобно быть прикованным. Не бросишь мне ключ? Я сжала губы и покачала головой. Он испустил долгий выдох и опустил голову на грудь. Затем снова взглянул на меня, подняв брови и кусая нижнюю губу, в притворном терпении. - Эй. Смотри-ка. Я знаю, что ты любишь играть в эти... хм, эти маленькие игры. Я понимаю. Это. Но Харли. Я был несколько занят. Открой наручники... и отпусти меня. Я скрестила руки на груди и покачала головой. Джей медленно наклонил голову в сторону. - А-а-а, - мрачно произнес он. - Вот как. - Да, - уверенно сказала я. - Вот так. - Хм, - промычал он, подняв руку и еще раз демонстративно потреся наручниками. - О, смотри-ка, - с усиленным волнением произнес он, потирая клейкую ленту на предплечье. - Ты... ты все продумала, - он замолчал, закашлявшись. Наконец, придя в себя, он окинул меня таким взглядом, словно это я виновата в том, что он заболел, и продолжил: - Защита от травм... прикрученная к полу кровать... - За последнее вини только себя, - быстро прервала я. - Прикрученной кровати бы не было, не выбери ты это здание для укрытия. В итоге, чем это вообще раньше было? Он поджал губы, колебаясь в течение секунды, я буквально видела, насколько медленнее вертятся шестеренки его ума от наркотиков и ужасной усталости, затем он указал дрожащим пальцем на меня. - Не... не меняй тему. Мы говорим о том, что ты заковала меня в цепи, - сделав усилие на "п", ответил он и приподнял бровь. Он неплохо играл, но я прекрасно видела ярость в его потемневших глазах. Я нервно прочистила горло. - Да. Да, мы об этом говорили. Итак, позволь мне прояснить ситуацию. - О, да, прошу. - Ты действительно болен, очень болен. У тебя жар, тебя трясет, ты харкаешь кровью и совершенно не хочешь лечиться, - я пожала плечами. - Я полагаю, легче будет просто запереть тебя, чем смотреть, как на следующей операции тебя завалят и отвезут в Аркхэм. Это все. Он смотрел на меня пустым взглядом. Затем он облизнул влажные губы и прислонился к кровати, вытянув длинные ноги, без своего обычно "небрежного изящества". Он закрыл глаза и опустил голову на раму кровати, затем тихо произнес: - Ты после очень пожалеешь, дорогая. - Я знаю, - сказала я, ощущая, как адреналин учащает сердечный ритм. - Охо-хо, ты знаешь, - тихо пробормотал он. - Хорошо. Тогда какого хрена ты не выпустишь меня отсюда? - внезапно прокричал он, я вздрогнула и отшатнулась. Джей почти никогда не кричал, даже сейчас я не обманывалась, думая, что он действительно потерял самообладание. Нет, он закричал от страха, что потеряет авторитет перед людьми, так что сейчас он бросал последнюю попытку, показывая, насколько он опасен. Я понимала, что это самое большее, что он может сделать. Я закусила губу до крови, через несколько секунд усилием воли заставив себя открыть глаза. Он смотрел на меня не моргая, грудь его тяжело вздымалась, плечи поднимались от усилий при дыхании, легкие были перегружены. Краткий взрыв затруднил его дыхание и укрепил мою решимость. Я покачала головой. - Я не могу этого сделать. Он секунду смотрел на меня, затем покачал головой, словно не веря в то, что только что услышал. - Повтори это снова, - сказал он, поворачивая голову и прикладывая ладонь к уху. Теперь точно все. Он в ловушке. Я положила руки на бедра и покачала головой, убирая волосы с лица. Интересно, он будет убит или просто примет это без боя? Думала я под его тяжелым взглядом. - Ты меня слышал. Ты смертельно болен. Я буду держать тебя здесь до улучшения состояния. Это все, что ты должен знать. Он расширил глаза всего лишь на долю секунды, но я поняла, насколько это стало для него проблемой. Он задумчиво облизал губы и посмотрел на меня. - Хочешь поспорить?

***

Прошел час. Я тихонько сидела за столом, закрывшись от него, но все равно каждые пару минут выглядывая поверх Cosmo, который читала. Некоторое время он уговаривал, угрожал, приказывал отпустить его, но как только стало ясно, что я не желаю участвовать в дальнейших спорах, он просто сел и начал что-то бормотать себе под нос. Он делал это всегда, когда уставал или был недоволен, он просто проговаривал свои мысли. Я особо не вслушивалась, но услышав мое старое обращение, обратила внимание. - Доктор точит когти, когти, когти, - шипел он. - Защитница? Нянька. Позвольте спросить, я выгляжу как человек, которому нужна нянька? Видимо. Видимо, я не могу больше ничего сказать, я ведь слишком болен, чтобы делать что-то. Ой, ой, ой, - напевал он, громко вздыхая. - Я говорю, что этот мир прогнил. Как прогнил? А как еще это назвать, когда девушка может, э-э, приковать парня к постели, даже не возместив ему за доставленные неудобства. - Эй, если хочешь возмещения, я здесь, - сказала я, выглянув из-за журнала. Его глаза загорелись демоническим вдохновением. - Коне-е-ечно, - произнес он. - Просто подойди. Давай поиграем. Я невесело улыбнулась, глядя, как он борется с очередным приступом кашля. - Ну, это не то чтобы возмещение. Я бы так не сказала, возможно, это просто маленькая компенсация, проверим теорию? Вот, - я встала и вытащила баночку из ящика стола, обошла вокруг стола и бросила ему. Он поймал одной рукой, быстро взглянул и недоверчиво посмотрел на меня, словно обвиняя в том, что не знаком с названием лекарства, которое никогда не входило в список его препаратов. - Таблетки. - Ибупрофен, - пояснила я. Я догадалась опустошить баночку, оставив таблетки на одну дозу, иначе бы он проглотил все, чтобы я отпустила его прочистить желудок. Он втянул щеки, а затем сглотнул. - Это моя награда? - крайне разочаровано спросил он. - Посмотри на это с другой стороны, - оптимистично сказала я. - Это жаропонижающее. Когда жар спадет, ты будешь свободен. - Ты так и будешь следить за мной, Харли? - спросил он. Это не было комплиментом. Он повернул крышечку и вытряс две таблетки в рот. Я удивленно подняла брови. Я не думала, что он на самом деле их выпьет, а его покорность только усиливала жалость к нему. Убаюканная в смысле безопасности, я шагнула вперед, как только он нетерпеливо бросил в меня пустой баночкой, присела на корточки, чтобы его обнять. За долю секунды я увидела, как изменилось выражение его лица, прежде чем он выплюнул лекарство прямо мне на лицо. Я дернулась и грохнулась на задницу, пока он зашелся в пароксизме смеха, который быстро превратился во влажный кашель, я же вытерла слюну и таблетки с лица. - Забавно, - язвительно заметила я, чувствуя себя идиоткой. Я должна была понять. Он не собирался облегчить мне задачу, я ведь должна была понять... - Смотри, - сказала я, снова усевшись на корточки и подперев рукой подбородок, - ты, возможно, так не думаешь, но тебе не три года, и такое поведение начинает разубеждать меня в том, что тебе не нужна нянька. Он просто усмехнулся, оправившись от кашля. Я встала и направилась в ванную, чтобы умыть лицо и руки. Когда я вернулась, он снова откинулся на раму кровати, пятки вместе, носки врозь. Я видела все жесткие линии, проявившиеся на его лице от истощения, поэтому не была удивлена, почему он в данный момент так подозрительно спокоен в плену. Он имел привычку неожиданно сдаваться, когда не видел выхода, но я смотрела глубже. Он просто ждал возможности вырваться, так что нужно быть осторожной. Я снова уселась на место и взяла журнал. Когда я через минуту посмотрела на него, то увидела, что его рука протянута вверх, запястье свободно болтается, и я почувствовала еще один маленький укол вины. Я ненавидела себя за то, что приходилось держать его в клетке. - Тебе помочь чем-нибудь? - Если бы ты... бросила мне... ключ... было бы просто супер, - протянул он, запинаясь, сильно качая головой из стороны в сторону и сверкая глазами. - Извини, - сказала я, чувствуя больше усталость, чем гнев. Он выдохнул через нос и усмехнулся, спокойно и задумчиво. Он снова открыл глаза и сосредоточил взгляд на мне. Я надеялась, что он скоро снова заснет. - Не-ет, ты не сожалеешь, - просто сказал он. - Ты думаешь, что делаешь все правильно. - Ты можешь меня в этом винить? - спросила я. Спросила я как-то оборонительно, поэтому его взгляд загорелся в предвкушении ссоры, но я-то ссориться не собиралась. Он двигался медленнее, чем обычно, да и говорил тоже медленнее, вероятно, думая над словами. - Позволь мне... ах... прояснить все для тебя. Давай-ка хорошенько взглянем на то, что ушло в прошлое. Посмотри на на... наши, э-э, отношения... - он сделал паузу, рассеянно глядя то туда, то сюда, а затем решительно кивнул сам себе и продолжил: - В основном это одна большая игра, где нужно следовать за лидером, - он положил руку на грудь, имея в виду себя в качестве лидера, и я эту оценку не оспаривала. - Итак, - спокойно продолжал он, - что произойдет с этой взаимосвязью, если... - сквозь зубы произнес он, делая паузу, - лидер говорит остановиться... а ты идешь, м? Я почувствовала дрожь в коленях и более плотно поставила ноги на землю. Вот черт, почему именно сейчас? Он смотрел на меня, ожидая ответа, и я начала запинаться: - Я... ничего не... ничего не выйдет. - Да? - такой простой и вежливый вопрос нагрузил меня. - Наши отношения не на основе какой-то заданной системы, - сказала я более решительным и твердым голосом, глядя на свои ноги, как на аргумент. - Если я и последовала за тобой в прошлом, то только потому, что я чувствовала, что ты знаешь, куда мы идем. И ты идешь до сих пор, но я не пытаюсь вырвать штурвал, я просто нажала на стоп-кран, - Джей поднял брови, возможно, удивленный моей метафорой. Я проигнорировала насмешку и хотела продолжить, но он прервал меня: - Ты пытаешься отнять у меня мою свободу. Ты идешь прямо по пути индоктринации, Харли, если в следующую секунду тебе не понравится еще что-то, ты заблокируешь и это. Это немного обескураживает. Я думал, мы этого не коснемся. - Это совершенно не то! - В самом деле? - он притворно удивился. - Да, реально! Это не борьба за власть! Я не знаю, не знаю, я не путчистка, я не получаю удовлетворения от того, что пою тебя препаратами и держу в постели. Это происходит потому, что я беспокоюсь о тебе, боюсь, что лихорадка превратится в пожар, который сожжет тебя по причине того, что я в один момент не решилась спасти тебя только из-за каких-то там позиций в отношениях. - Ты не волнуешься за меня, когда я каждую ночь выхожу поиграть с огнем и пулями, - быстро ответил он. - Конечно волнуюсь! - яростно настаивала я. - Но ты делаешь еще хуже, ты и на половину заданий меня не берешь, и если ты оказываешься ранен, я узнаю это часами позже, когда мальчики притаскивают тебя домой. - О, ной, ной, ной, - кисло сказал он, но я поняла, что он не был особо раздражен моей озабоченностью; вероятно, он просто раздражался от лишения свободы, и поэтому раздражал меня. Я сделала глубокий вдох. - Я никак не могу заставить тебя прекратить этим заниматься, а если бы и могла, то не стала бы, потому что уничтожила бы часть того, что делает тебя тобой. Он насмешливо приложил руку к сердцу. Я проигнорировала этот презрительный жест. - Я не о том. Я же пытаюсь помочь тебе быстрее заняться делом. На себя посмотри, Джей, уверен, что можешь стоять? - Это потому, что я прикован наручниками к постели, - прохрипел он, но тут же свернулся в приступе кашля, подтверждая мою теорию. - Нет. Ха-ха. Что будет, если ты раскашляешься в середине поножовщины? Глаза закрыты, пальцы ножа не держат, и тут бац, удар. Нет, эту проблему я намерена решить, - он крепко сжал кулак и посмотрел на меня. Я пожала плечами и замахала руками. - Эй. Веришь, нет, мне нравится это не больше, чем тебе. Тем не менее, я же должна представлять, в какой ад превратится твоя "свободная" жизнь в таком состоянии, так что ты никуда не уйдешь. Тебе самому так не кажется? Прости уж. Я просто не могу сейчас сделать то, что тебе хочется. Он возненавидел меня окончательно. Несколько раз глубоко и судорожно вздохнув, он оперся на ладонь, а затем встретился со мной взглядом. - Не-ет, Харли, - протянул он, прокашляв. - Нет, ты ни о чем не жалеешь. Но будешь.