Malady/Болезнь

Я моргнула. Убьет меня? Кажется, моя ситуация немного экстремальная. - Зачем ее убивать? - непринужденно спросила я, пытаясь обнаружить в себе страх, который куда-то делся. Он повел и пожал плечами, затем размял шею. - А почему бы этого не сделать? Дезертиров расстреливают. А Харли - она станет чертовым дезертиром. О, я знаю, что ты думаешь об убийствах, - равнодушно протянул он. - Если я могу тебя успокоить, то знай, что, вероятно, она попытается сделать то же самое со мной. Страх, ты где? Твой парень только что и бровью не поведя сказал, что убьет тебя, если ты когда-нибудь его бросишь. Как правило, ты должна позвонить в полицию и получить бесполезный запретительный судебный приказ. Но нет. Страха нет. На его место пришло спокойствие. Я чувствовала себя абсолютно удовлетворенной. Почему? Потому что у меня не было абсолютно никакого намерения оставить его. Ну, разве что на пару дней или даже недель, когда я бесилась с его жестокого поведения, но, я думаю, разница между этими двумя случаями огромная. - Она любит тебя, - утвердительно произнесла я, почти забыв, какую роль сейчас играю. Он рассмеялся, высоко, пронзительно и рвано, оскалив зубы и закрыв глаза, превратившись в массу ликующих складок. - Что? - спросила я, рассерженная его реакцией. - Она любит тебя, - в тот момент мне самой нужно было в это верить. Черт, я каждый день пыталась ему это показать. Может быть, услышав это от Бэтмена, он поймет. Он, кажется, уважает мистера Бдительность как божество, но как божество, которое мечтает мучить и ломать, вполне возможно, что в конечном итоге убить, если он когда-нибудь в один прекрасный день решит уйти в отставку. - Ох, любовь, - весело сказал он. - Знаешь, я думаю, что это величайшее творение Хаоса. В ней совершенно нет никакого смысла, вообще нет, но она основа нашей, э-э, программы. Ты когда-нибудь ослабевал настолько, чтобы любить кого-нибудь, Бэтс? - каждый раз, произнося слово "любовь", он словно буквально капал презрением - идея вызывала у него отвращение, я получила, что хотела. Что ж, ничего не изменилось. Я проигнорировала вопрос. - Если она тебя не любит, то почему мириться со всем этим? - потребовала я. - О-о, - простонал он, - быстро и отрывисто бросаясь, наконец, на кровать и впервые начиная усиленно пытаться сломать наручник на руке. - Ну. Это интересный вопрос со скучным ответом. Я ждала продолжения, чувствуя, как слегка дрожат руки. Добро пожаловать, страх. Он сжал пальцы в кулак. - Харли Квинн пугливая маленькая девочка, Бэтси. Она была пугливой маленькой девочкой... всю свою жизнь. Но в ней есть искра - однако она не могла самостоятельно разжечь из нее пламя. Если ты оглянешься в ее прошлое, то увидишь ее бывшее окружение... увидишь умных людей. Волевые харизматичные люди? - нет, это не те мисс и мистеры. Нет, нет, нет, нет, Харли цепляли люди, которых она находила невероятными. Они были кремнем, высекали ее искру, но вовсе не большое пламя, она нуждалась в том, чтобы ее сдерживали. Без этих людей она была бы просто штатской гражданкой в строгих очках - Харлин, горе-гимнасткой, скучным терапевтом - никакой крови, кишок, никакой славы. По моему позвоночнику пробежал холодок. Его слова ужалили меня, ведь, как бы я не ненавидела это признавать, они были правдой. Без Джонатана, Пэм, без Джея я была просто никем. - А мне, - продолжал он, глядя на потолок тяжелым взглядом, - хорошо. Трудно быть просто скромным взрослым парнем. Я... э-э, венец этой культуры. Она никогда не хотела ни с кем познакомиться больше, чем со мной, - произнес он. Он никак не окрасил эту фразу, он просто знал себе цену. - Она одержима. Одержимость не любовь, она всегда имеет дату истечения срока действия. - Я с этим не согласен, - тихо сказала я. К своему удивлению, я обнаружила, что должна была буквально перебороть себя, чтобы не разреветься. Возьми себя в руки, страдальчески сказала я себе. - О, да, - пробормотал он, ничего не спрашивая. - Тогда позволь мне объяснить тебе этот термин. Ты когда-нибудь видел эту девушку? - Да. - Нежная, как... как бутон. Идеальные блестящие волосы, идеальная блистающая улыбка, большие голубые глаза, идеальная фигура, черт, ни одна девушка не стоит и блестящего ноготка ее мизинца, - я неосознанно посмотрела на свои ногти, короткие, чтобы мне было удобно делать свою работу, с французским маникюром, покрытые прозрачным лаком. Он резко сел, заставив меня отпрыгнуть немного назад, но он просто невозмутимо смотрел на меня. - Теперь взгляни на меня. Поняв, что у него на уме, я почувствовала острую боль в сердце. - Я фри-и-ик, - он никогда не любил это слово, очень злился, когда слышал его от других, но сейчас произнес его в первый раз по отношению к себе. И в его тоне не было абсолютно никакой жалости или ненависти к себе, он не имел в виду, что недостоин меня. Скорее всего, он как бы хвастался. Острая боль в сердце немного отступила. По-прежнему было больно от того, что он считает, что его внешность не имела ничего общего со мной, но, зная, что он не обижается на меня из-за этого... Но он, конечно, не негодует на тебя, резко обругала я себя. Он вообще не об этом. Он просто смотрит на факты. Холодные и жестокие факты. - Смотри, - приказал он. Шрамы и все остальное. Грим. Непрокрашенные зеленые волосы; я больше времени провожу с нитроглицерином в руках, чем с ней. А теперь реалии. Глядя на нас, скажи, есть ли у нас шанс? Честное мнение, Бэтси. Просто скажи прямо. - Я думаю, ей нравится твой внешний вид, - решительно сказала я. И я так думала. Да, иногда я по наитию пытаюсь представить его без шрамов, без краски, без фиолетового - без всего, - но я всегда знаю, что предпочту его нынешнего прошлому, ведь он самый потрясающий человек, которого я когда-либо встречала. Я восхищалась Джеем. - Может, она не так мелочна, как ты думаешь. Он сморщился и выдохнул сквозь зубы. - Я же не о ней. Это одно из правил этого мира, знаешь. Хорошенькая маленькая блондинка просто вещь, и эта вещь не может принадлежать какому-нибудь уроду, это знают все. Не знаю точно, как это случится, ну, м-м, допустим, довольно симпатичный заложник... накачанный красавчик-ставленник, может быть, это будет он, в общем, она когда-нибудь откроет глаза. И тогда-а-а... - он щелкнул языком, полностью уверенный в своем прогнозе. Я просто кипела. Он не урод, яростно думала я. Это не так. Это не так. Я не могла сейчас сказать ему этого. Не сейчас. Я попыталась успокоиться и нашла другой выход. - Но ведь ты занимаешься тем, что нарушаешь принятые рамки? Почему бы не нарушить это правило? - Э-э, одному довольно... в общем, нужно как минимум два человека для этого, открытая самоотверженность, сотрудничество и так далее, так далее... и знаешь, я привык делать все самостоятельно. Я не удивилась. Я очень хорошо знала, как и приспешники, что Джей твердо следует поговорке "хочешь сделать хорошо - сделай это сам". Его независимость была силой, с которой следовало считаться, я научилась с этим не шутить. - Как думаешь, сможешь когда-нибудь доверять ей настолько, чтобы действительно помогать друг другу? - задала вопрос я, уже зная ответ. Но Джей, как всегда, удивил меня. - Я... я не знаю, может быть, - быстро и пренебрежительно сказал он. - Не могу сказать точно. Все неясно, - он застонал, поудобнее усаживаясь на кровати. - О-о-о, вау. Эти препараты - ох, они действительно валят с ног. Сколько... сколько времени остается до того, как меня заберут? Чудак, не без любви подумала я. Кроме Ибупрофена я ничего ему не давала, так что если он чувствует усталость, это вряд ли удивительно, учитывая его странный марафон в эти несколько дней. В конце концов он же должен вымотаться. Я не могла сопротивляться желанию задать еще один вопрос, хотя, по правде говоря, я не хотела слышать ответ. Я его знаю. Нет, не знаю. Я быстро и едва слышно произнесла: - Ты ее любишь? Вопрос на миллион долларов. Джей открыл туманные глаза и жестко уставился в потолок, облизывая губы. Затем зашипел и тихо спросил: - Зачем тебе это? Ревнуешь? - Нет, - сказала я, сохраняя спокойствие и контроль над своим голосом. - Просто любопытно. Это, казалось, пробудило его, хотя мой смелый вопрос в сочетании с его истощением пробудил меня к мысли, что я сейчас выгляжу как последняя эгоистичная тварь. Он просто усмехнулся, бросил одну из своих многочисленных шуток и замолчал. Когда я привстала, чтобы посмотреть на него, он уже спал. Может, я это мне просто кажется, но вроде жар спал немного. Я вздохнула и поудобнее переложила его руки, чтобы не затекли, затем отступила к столу, чтобы собраться с мыслями и решить, как я должна себя чувствовать после всего этого. Что это, блин, сейчас было? Я была немного ошеломлена количеством информации обо мне, свалившейся так внезапно мне на голову. Беспрецедентно, Джей презирает идею "нас". Конечно, он не постеснялся говорить обо мне, выразить свое мнение по поводу моей работы, но... когда Джей говорил обо мне со мной, это несколько отличалось от того, как он говорил с Бэтменом. Он играл со мной в игры, не выражал своих настоящих мыслей, какие он выложил сейчас перед милашкой в темном плаще, Джокер ведь всегда непоколебимо честен с Бэтменом. Я не могла быть уверена в том, что он настолько же честен со мной. Я узнала намного больше, чем надеялась, и это меня смутило. Такая долгая и устойчивая галлюцинация? Это не имеет никакого смысла, как бы спокойно он со мной не разговаривал, как бы долго не называл меня Бэтменом, но существует куча доказательств обратного. Нет, для меня, конечно, было бы просто зашибись, будь это на самом деле загадочная ужесточенная лихорадка, благодаря которой он потерял грани своего сознания, а способность различать вымысел и реальность ослабилась. Ну или он просто совершенно ясно понимал, что происходит, и просто со мной играл. Можно пораскинуть мозгами, если не лень. Логические игры ведь одна из его сильнейших сторон, я не могу выкидывать этот вариант. Но я почему-то сомневалась. Логично, что единственным шансом закончить с этой шарадой было бы выразить свою озабоченность, свои опасения, вести себя не так, как ему свойственно. Он вообще просто вспарывал территорию мозга, которая отвечает за чувствительность. Уклоняться от вопросов смысла не имело. Итак, что он сказал... Опять же, логично предположить, что он говорил обо мне правду, значит, в каждом его слове есть что-то положительное и отрицательное, но при этом сокрытое. Не дай бог он когда-нибудь будет выражаться просто и понятно. Хорошо, поверим, что он действительно думает, что говорит, весьма обнадеживающе. Значит, я насчет себя не заблуждаюсь. Очевидно, что я не могла сравниться с ним - он злодей высокого искусства, изысканной работы, которым мы, скромные люди, трогательно восхищаемся. Я никогда не пыталась с ним конкурировать, это меня не беспокоит. Зато он думает, что я могу быть полезной и достаточно интересной. А теперь насчет плохого. Джокер убедил себя, что может предсказывать будущее. В его глазах я просто ищу экстрима, ну, как первый лесбийский опыт в колледже, только вместо секса с девушками я помогаю ему взрывать автомобили и грабить банки. Каждая девушка имеет право побыть ребенком, да ведь? Это все прекрасно, за исключением того, что он неизбежно считает, что я когда-нибудь перерасту это. Ой, прости, Джей, я думала, что это навсегда/ увы, слишком кроваво для меня/ я собираюсь сбежать с одним из твоих наемных клоунов/ ты что, взрываешь автобусы с детьми?!/ я не понимаю, как я здесь оказалась. Я вас умоляю. Я вздохнула. Я просто снова поняла, что изначально знала, что халявы с Джеем ждать не стоит, так что мне нужно постоянно и постоянно доказывать ему свою преданность. Я не знаю, как долго я буду это делать, так что намерения покидать его у меня сейчас нет, да и потом не будет. Если бы я сказала, что ни капельки не расстроена, что у нас такой маленький прогресс за шесть прошедших месяцев, я бы солгала, но, черт возьми, я уже привыкла играть по его правилам. И если его правила предписывают, что эмоционально он должен держать меня на расстоянии вытянутой руки в течение неопределенного промежутка времени из-за того, что он уверен, что я брошу его, то нужно просто найти обходной путь. Я была бы более обескуражена, если бы узнала, что мы на самом деле очень близки. С его странным способом доверия близких у Джокера не было, ведь, черт побери, кто сможет продержаться рядом с ним хотя бы неделю? Почти все - заложники, приспешники, полиция, среднестатистические жители Готэма... Но я не прибиваюсь ни к одной из этих групп. Он не защищал меня ни от чего, но при этом, как известно, каждый раз вытаскивал из передряг. Он позволил мне войти в его личное пространство, рассеянно выслушивал мои мысли и планы, подрывая значимость деятельности своих людей, которые зачастую не знали, чем он занимается целыми днями, и, конечно, не были посвящены в черновые версии планов. На самом деле я могла бы быть реальным конкурентом Бэтмену в битве за внимание Джея. Бэтмен занимал почти все мысли Джокера, при мысли о нем он видел мучения и разрушения. Конечно, Джей любит воображать собственные пытки и мучения, но с Бэтменом... о-о-о, Бэтмен - он Немезида. Кое-кто, способный вести вечную борьбу, держа чашу весов на одном уровне. Во многих отношениях, думаю, он доверял Бэтмену немного больше, чем доверял мне. И я бы снова солгала, если бы сказала, что не чувствую ни капельки ревности. Бэтмен ведь защищал город в течение нескольких лет, он никогда не показывал трещин в броне. Он рисковал своей жизнью, избегая убийства Джокера, он рассказал мне об этом поздно ночью, когда брился, небрежно работая опасной бритвой, и тогда я возненавидела Бэтмена. Стоический, неизменный, такой он очаровывает Джокера, будет очаровывать и потом, пока кто-то из них не умрет. Эй, ну-ка взбодрись. Если бы у тебя не было соперника, было бы скучно, а ты же ненавидишь скуку. Я внезапно осознала, что скрестила руки на груди и угрюмо сжала челюсть, поэтому тут же перестала дуться и посмотрела на Джея, он еще спал. Избавься от мыслей, сказала я себе сурово. Слишком много думаешь, а проблем у тебя немало, забудь о его недоверии и займись своей неуверенностью. Я отбросила мысли и сосредоточилась на задаче.

***

Джокер спал как убитый. Он даже не пошевелился, когда я перевернула его так, чтобы была возможность влить воду ему в горло, чтобы он машинально глотал, не сопротивляясь, тогда я получила возможность дать ему еще несколько таблеток Ибупрофена. Я беспокоилась, как бы он не проснулся в разгар процедуры, но страх медленно отступил вместе с его лихорадкой. Я каждые четыре часа проверяла жар, с удовлетворением отмечая, что он остывает. После первых двенадцати часов, я решила, что отпущу его, когда он придет в сознание, но он продолжал спать. Я впервые своими глазами увидела, насколько целителен бывает отдых, он действует лучше всяких лекарств; холодный пот испарился, дыхание выровнялось, он не кашлял. Лицо разгладилось, убрались эти болезненные борозды, подергивание глаза, лихорадка проходила, я оставила его, такого мирного. "Мир" и "Джокер" - несочетаемое сочетание. Наконец, после двадцати четырех часов сна, двадцать четыре часа из которых я провела в качестве сиделки, помогая, где можно, иногда засыпая на часик в кресле, он проснулся. Я смотрела на него с надеждой. Глаза он открыл не сразу, сначала поднес свободную руку ко лбу и громко застонал, прежде чем его веки дрогнули и поднялись. Он с мгновение смотрел в потолок, затем быстро метнулся взглядом по разным углам комнаты, повертел головой, оглядываясь с внешним спокойствием и пониманием. Затем закатил глаза ко мне, повернулся на бок, очень лениво, не делая никаких резких попыток сесть, и протянул: - Не говори мне, что ты попросила кого-то перетащить меня сюда. Я облегченно вздохнула и встала с кресла. Он не помнит. - Нет, - непринужденно ответила я, доставая спичечный коробок. Я выбросила его содержимое на стол достала крошечный серебряный ключик. - Ты сам. Я заметила краткий проблеск удивления в его глазах. Он лежал на кровати, проявляя после этого крайнюю незаинтересованность, глядя, как я огибаю стол и подхожу к нему. - Какое число? - Двадцатое. Ты спал целые сутки, - сказала я, подходя к кровати. Он приподнялся на локте, приблизив свое разукрашенное лицо к моему, пытаясь увидеть во мне признаки вранья. Я практически визуально видела острые меткие слова на его губах, но я была не в настроении ссорится сейчас после стольких трудных часов. Я опустилась на одно колено, схватила его и поцеловала. Я обрадовалась, поняв, что застала его врасплох, судя по отсутствию реакции. Скорее всего, он ожидал, что я буду умолять о прощении на коленях, или думал, что я просто брошу ему ключи, а потом убегу, пока он будет возиться с наручниками. Но я-то так не думаю. О, нет, я бы действительно удрала с этого чертового места на некоторое время, я уверена, что (пока он связан и просто еще не вспомнил, что обещал мне грандиозную месть, так что я не особо горела желанием узнать, что же он придумал) первым его приоритетом будет придти в себя, а же потом, через несколько часов он обретет свою прежнюю жестокость. Прежде чем я уеду, хочу убедиться, что он знает, что я чувствую к нему. Я углубила и продлила поцелуй, опять же, к его удивлению, пока реакции его мозга не достигли его тела, вот тогда-то он взял меня за волосы и оттянул от себя. - Хм, - задумчиво и подозрительно произнес он, глядя мне в глаза. - Попытка... умаслить меня? - он освободил мои волосы, опустив руку, поглаживая мой синяк на половину лица, слишком сурово, чтобы квалифицировать как ласку. Я вздрогнула от грубости и приступа боли, но не попыталась вырваться, поглядев на его наручник и вставив ключ. - Ну не надо, - сказала я. - Я просто хотела сделать это прежде, чем сделаю это, - произнесла я, поворачивая ключ, освобождая запястье Джея, это было почти как глоток свежего воздуха. Полностью освободив его, я посмотрела ему в глаза, молча ожидая реакции. Его хватка ослабла, но не прекратилась. Он взглянул на свою внезапно освобожденную руку, экспериментально согнул пальцы, а затем схватил меня ими за подбородок. Сжимая большим и указательным пальцем мою щеку, он с любопытством изучал мое лицо, ища в нем что-то. - Хм, - снова произнес он, с каким-то новым удивлением, пожал плечами и отодвинулся. Затем положил руку мне на плечо и встал, впервые за много часов держась на ногах. - Никуда не уходи, Ха-а-арли, - сказал он через плечо, исчезнув в ванной комнате и заперев за собой дверь. Не выйдет, Джей, думала я, глядя на дверь ванной, не иначе, как побежал в туалет. Пускай догоняет, бесится, а затем отвлечется на жизнь Готэма и забудет, что злился на меня. К Пэм, думала я, ухмыляясь и вставая, чтобы бросить несколько вещей в сумку. Несомненно, она захочет знать, почему от меня пахнет как от бомжа. Так или иначе, я не думаю, что скажу ей: "Я не принимала душ, потому что боялась, что мой парень умрет, пока я буду в другой комнате/один из его приспешников придет и освободит его, пока я буду намыливать подмышки". Я сделала мысленную заметку придумать что-нибудь поразумнее. Я в последний раз взглянула на дверь ванной, прежде чем, наконец, выйти из комнаты. Да, я ухожу, признала я. Но я обязательно вернусь. Заключительный комментарий автора: Чую, что эта концовка разочарование для читателей, которые ожили огромной драки, но гигантская ссора никогда не входила в мои планы по этом фику. Для таких маленьких историй телесные повреждения излишни. Нет, это просто исследование, способ сортировки их отношений, отданное вам на растерзание. То есть, я думаю, что обсуждение признаков во второй главе, четвертой и половине этой является наиболее любимой мной частью истории. Мне нравится идея, что Харли ищет людей, которые бы могли зарядить ее жизнь энергией, сделать ее человеком. Кроме того, я бы хотела поговорить о внешности. Довольно очевидно, что Харли в каноне сооответствует типичной милой девушке, блондинке с синими глазами и темными фантазиями, но в то же время я не думаю, что Джокер заботится о внешности, но в таком случае здесь несоответствие. Я постаралась остановиться на наиболее непривлекательных физических аспектах Джокера (даже с точки зрения Харли), потому что я думаю, что мы склонны забывать, глядя на него из-за безопасной ширмы, что он совершенно непривлекательный в реальной жизни, каким он кажется нам. В то же время Харли его обожает, смотрит сквозь розовые очки и при этом является нашим рассказчиком, так что... Мда, бессвязно. Я просто наслаждалась возможностью отдохнуть, своего рода, от суеты жизни, к которой мы привыкли, взглянуть на тихие моменты их жизни. Если вы со мной согласны, скажите мне, что я не сошла с ума. В этом отношении, если вам не понравилось, вы тоже должны сказать мне и объяснить, почему. Хороший критик лучший друг автора. В любом случае, спасибо, что были со мной. По фэндому будут еще работы, надеюсь увидеть вас всех и там!