Malady/Болезнь

Мы остались в относительном спокойствии после сцены с Тузом, который был достаточно туп, чтобы ворваться в комнату и сметь мне мешать, несомненно, другим ребятам о том, что я ему угрожала, он не сказал. Мне удалось заснуть в кресле на несколько часов, прежде чем я проснулась от чувства, что что-то было не так. Я сразу посмотрела на пол, где спал Джей. Он сидел на полу, схватившись за кровать и указывая пальцем прикованной руки на угол перед собой. Он сидел ко мне спиной, и я буквально видела его дрожь. Совершенно не удивленная, я поднялась на ноги и сделала несколько шагов к нему, затем остановившись. Это, наверное, еще один трюк. Возможно. Только вот зачем? Он же теперь знает, что у меня нет ключа, и он уже разбил мне лицо. Что он собирается делать в этот раз, поймать меня и избивать, пока я не соглашусь отдать ключ? Он сам должен понимать никчемность этого плана: как только он меня отпустит, чтобы я достала ключ, я бы просто благополучно вышла из его диапазона. Я сделала довольно глупую ошибку изначально - я взяла на себя смелость заботиться о нем, а в данный момент опасалась подходить слишком близко. Однако его поведение вполне согласуется с тем, что я ожидала от клинической стадии болезни, так что ему обязательно нужна помощь. Да ну его к черту, подумала я. Я пойму, если он притворяется. Если он просто ищет очередной драки, то какая разница, будет у меня на синяк больше или меньше? Благо, лицо уже разбито. Я уговаривала себя, говорила, что посмотреть на него не займет много времени. Я добралась до него и наклонилась. Я тронула его за плечо, но никакой реакции не последовало, так что потребовалось некоторое усилие, чтобы развернуть его, а он, видимо, совершенно не хотел. Я перевернула его на спину, он тут же начал хрипеть. Веки были полуоткрыты, он то закрывал глаза, то открывал, я поняла, что взгляд у него туманный и невидящий. - Черт побери, - прорычала я. Я снова подняла его, оперла его тело на раму кровати, и как только он пришел в вертикальное положение, тогда и стал дышать немного легче. Я вскочила на ноги и бросилась в ванную. Ему нужна жидкость. Я схватила одну из многочисленных кофейных кружек, стоящих на раковине, быстро ополоснула ее, наполнила водой и вернулась к нему, присела рядом с ним, пригладила его грязные волосы и залила ему воду в рот. Думаю, он действительно делал первые глотки бессознательно, просто разжал губы в инстинктивной жажде, но акт питья его разбудил. Веки дрогнули, медленно открылись, я увидела в его глазах секундную благодарность, но я была слишком сосредоточена, чтобы обратить на нее внимание. Пусть он ударит меня, думала я, но я напою его до того, как это случится. К моменту, когда чашка была наполовину пуста, он нащупал мое запястье и выхватил кружку у меня из руки, отправив ее мощным размахом прямо в стену. Я отскочила назад, понимая, что мое присутствие определенно больше не требуется, но со впечатляющим рефлексом его свободная рука поймала меня за ногу, подтащив к себе. - Джей, стой, - возразила я, уже смирившись с судьбой. Я не могла затормозить, а вокруг не было ничего, за что бы я могла схватиться, а у него было полно сил, несмотря на болезнь. В течение секунды я была уже рядом с ним. Я уже совершенно приняла факт, что драка будет, я рванулась вверх, мой кулак безуспешно столкнулся с его челюстью с характерным щелчком. Он совершенно не смутился и прижал меня к своей груди. Я боролась, пытаясь освободиться, когда запоздало поняла, что он просто держит меня, а не пытается драться. Я медленно обмякла и совершенно перестала двигаться, любопытствуя, что будет происходить дальше. С ворчанием он обхватил меня ногами, заблокировав отступление. Рукой он обхватил меня за пояс, прижав больной щекой к трудно и мучительно вздымающейся груди. Он был сгорблен, я тоже ссутулила плечи, стараясь не провоцировать его, дернула голову в сторону и подняла глаза, чтобы посмотреть на него. Его глаза были открыты, но остекленели, капельки пота собрались на лбу. Рот был закрыт, он быстро и торопливо вдыхал через нос, пристально глядя то в один угол, то в другой, торопливо покачиваясь взад и вперед, и я вместе с ним. У него галлюцинации, поняла я, и отвратительный холодный узел страха связал мои кишки воедино. Это плохо. Небольшая простуда и легкая лихорадка до галлюцинаций довести не могут. Он прижимал меня как ребенок прижимает заветную куклу к груди, он даже накрыл мои глаза своей рукой, чтобы я случайно не увидела того, что видел он. Что бы он там не видел, факт, что он прятал меня от этого, очень меня беспокоил. Джокер не имел особенности защищать кого-то или что-то, вообще он был довольно снисходителен, когда не убил меня, а решил сделать сильнее, хей, если он меня не убил, вероятно, я заслужила того, чтобы меня защищали. Болезнь меняла его характер, открывая черты, не присущие ему, будь он в здравом уме, предпочел бы умереть, чем принимать их. Если бы он был в здравом уме, он бы уже убил то, что видит, а не съежился бы в углу, сжимая меня. Я немного сместилась в его крепкой хватке, передвинув голову на несколько дюймов, разместившись на левой стороне его груди и прислушавшись. Сердце билось с неимоверной скоростью, так громко и быстро, что я должна была что-нибудь немедленно сделать. Для начала. Он затрачивает слишком много энергии, сжимая меня так, а ведь эта энергия была необходима для борьбы с той "штукой" в его глюках, и бог знает, как долго выдержит его сердце такое напряжение. Я высвободила руку и положила ему на шею, чувствуя глухой пульс. - Ш-ш-ш, - тихо пробормотала я. Я понятия не имела, могла ли я вообще его успокоить, но, по крайней мере, я могла попытаться. - Ш-ш-ш... ш-ш-ш, все нормально. Джей, все в порядке. Успокойся. Успокойся, с тобой все будет хорошо. Ты просто... ты просто что-то видишь, да? С нами все будет хорошо. Нет заметных изменений. Я нежно поглаживала его шею, моя холодная рука заставляла его вздрагивать сильнее, я замолчала и прижалась к нему сильнее, надеясь, что моя близость затмит его видения, вернет его к нормальному состоянию. Через некоторое время то ли мой голос проник сквозь толстый туман его сознания, то ли он уже истратил всю энергию. Во всяком случае его хватка ослабла, я встретилась с его неопределенным взглядом. Я воспользовалась возможностью увильнуть от него, он не пытался меня поймать или прижать к себе. После того, как я освободилась, он закрыл глаза и осел, полностью исчерпав себя. Я изо всех ног кинулась в ванную. Мне нужно было сбить у него температуру, прежде чем болезнь затронет мозг. Конечно, у него наверняка были психические отклонения, но он испытывал слишком частые стрессы, его сознание стало восприимчивым. Мысль о Джее, как об овоще, была слишком реалистичной и очень пугающей. Я нашла другое полотенце, намочила его холодной водой и прибежала обратно в комнату. Согнувшись рядом, я положила ткань ему на лоб, стерев пот и размазав грим. Я прижала полотенце ладонью, он был слаб и не сопротивлялся. - Джей, - сказала я, стараясь скрыть панику в голосе. - Джей, поговори со мной. Ты знаешь, где ты находишься? Он с трудом открыл глаза. Страх перед галлюцинацией все еще был в его взгляде, он смотрел на меня, но не видел. В его взгляде не было того самого обещания, которое он давал мне прежде, и это пугало меня, он не знал, кто я, поэтому он не пытался выбраться из-под моей опеки. Он облизал губы два раза и болезненно сморщился. Я побежала обратно в ванную, смочила компресс еще раз и набрала еще одну чашку воды. Я остановилась у стола, схватила Ибупрофен из кучки и подошла к нему. - Возьми, - сказала я, вкладывая таблетки в его прикованную руку и всовывая чашку в другую. - Выпей это. На секунду я подумала, что мне придется самой сделать это. Через некоторое время он хрипло усмехнулся. - Коне-е-ечно, - вяло протянул он, откидывая голову в сторону. - Ведь... это не похоже на то, что ты пытаешься о... отравить меня, м? - Что? Нет, - сказала я, хмурясь и переворачивая компресс на его голове. - Нет, - повторил он, оглядывая все мутным взглядом. - Нет, просто... просто препарат отправит меня в то скучное местечко. Я еще сильнее нахмурилась. - О чем ты? - у меня остался довольно очевидный вопрос, теперь, когда он заговорил со мной: что он думает о том, кто я? Его кулак с медикаментами сжался, на секунду я подумала, что он собирается запустить их как можно дальше. После секунды размышлений он прижал ладонь ко рту и выпил всю воду, выпустив кружку из рук. Я почувствовала облегчение. Мы по-прежнему далеки от завершения, но это показатель прогресса, с горечью подумала я, вытирая лицо прохладной тряпкой. Пока его одолевает лихорадка, он на себя не похож, так что пьет лекарства. И он даже не понял, для чего это нужно. Я почувствовала себя лучше. Он терпел мою заботу на секунду дольше, чем раньше, затем положил руку мне на плечо, отталкивая от себя. Я уселась на задницу, но не попытался встать и попробовать еще раз. Вместо этого я села по-турецки и вгляделась в его лицо, пытаясь обнаружить следы того, что он видит. Он откинулся на раму кровати и принял выражение случайного прохожего, прилегшего в тени дерева в прохладе, неудобно сложив руки из-за прикованного левого запястья. Он снова облизнул губы и спокойно посмотрел на меня. - Так что, когда мне ожидать "удара"? Если мне придется ехать в Аркхэм... ну, ты понимаешь, я хочу, чтобы это случилось как можно быстрее, - сказал он, прищурив глаза в притворной серьезности. - Должен успеть спланировать побег и так далее. Я почувствовала, как брови непроизвольно поднимаются вверх. О. Так вон оно что. - Эй. Кто я? - в двойной проверке вреда не пребудет. Он удивленно засмеялся, восхищенно растянув шрамы в улыбке, совершенно расслабившись. - Вау, - усмехнулся он, растягивая "в" и "у". - Ну, я, э-э, польщен, что ты пришел ко мне со своей маленькой проблемой... экзистенциального кризиса, Бэтс, я на самом деле... я должен быть честен с тобой, я не лучший человек, которого можно было бы об этом спросить. Вот дерьмо, он думает, что я Бэтмен, подумала я, потихоньку отползая от него, пытаясь выйти из его диапазона. Эта ситуация становилась все более опасной. Хорошо, она становилась неимоверно опасной. Кроме того, это масштабная галлюцинация. Он не просто видел угрожающие тени краем глаза; это был полный отрыв от реальности. Он убедил себя в том, что Бэтмен дает ему таблетки и пытается заключить его в тюрьму вновь. Нехорошо. - Джей? Вернись назад, а? Это я, - тихо сказала я, стараясь произнести это как можно мягче. - Харли. - Харли? - сказал он, наклонив голову и прищурившись. - Что... почему ты хочешь поговорить о ней? - Нет, я... И я замолчала. Зверь любопытства с ревом поднялся в моей душе, на этот раз требуя удовлетворить его голод. Будь осторожна с вопросами, напомнила я себе, но было слишком поздно. Возможность была подана мне на серебряном блюдце, и я не могла противостоять своему желанию. Я осторожно расставила мысли по полочкам, едва перенеся потрясение от того, что стала по общему признанию играть совершенно неподходящую роль, я ведь была очень далека от сумасшедшего грызуна шести футов ростом, так изящно мешающего Джокеру. - Вы двое... кажется, довольно близки в последнее время. Мне нужно за нее беспокоится? - А ты беспокоишься о ней? - спокойно произнес Джей, дергая то левым, то правым веком, тщательно думая. - Точно, - вдруг произнес он, спустя некоторое время, - если бы ты спросил меня несколько месяцев назад, я бы... хм-м, я бы сказал, что нет. Ей не угрожало влезть в наши дела, - он поднял руку, пренебрежительно помотав ей. - Но... хм, - он повернул ладонь пальцами к себе и туманно посмотрел на свои нестриженные ногти, а я ждала, аж в зобу дыхание сперло. - Она с каждым днем становится все злее. - С тобой? - М-м-м, - уклончиво произнес он. - К обществу, как повелось. Она, ах, она... - он задумчиво облизнул губы, побарабанил пальцами, будто считая, а затем расплылся в улыбке. - Вот что, несколько недель назад мы ездили за покупками. Ничего особенного, вошли, взяли все, что нам нужно, и вышли, - он решительно щелкнул пальцами. - Всего-то. Но, э-э, видишь ли... там была девушка. И, ах... она была довольно развязна. Я уверен, ты заметил небольшое изменение в костюме Харли - теперь это просто комок мрачного тестостерона. Не такой драматичный, как у тебя, конечно, но и не такой шикарный, как у меня. Но, безусловно, больше, чем просто милый. Он дает ей некую слабину, хотя она и новичок в игре. Но она неплохо справляется. Так или иначе, - продолжал он, склонив голову, утомившись, на матрас, морщась от принятия нового положения, - она, ах... она увидела, что на девушке точная копия ее, Харли, костюма. Дешевая имитация, это так, - сказал он, презрительно морща нос. - Ты же знаешь о моем подарке ей? Алмазах*? Я улыбнулась про себя, понимая, как резко отличается смысл этого вопроса для всех других жителей Готэма. - Шрамы, да. - Да. Эта девушка нарисовала себе такие же. А теперь расскажи об отсутствии чувства собственного достоинства. Но она была довольно смелой. Хотя и была удивлена. Я сомневаюсь, что она думала, что когда-нибудь встретится лицом к лицу с реальной Харли Квинн. Когда Харли увидела ее... она просто озверела. Прыгнув на девушку, она начала китовую охоту, она была просто беспощадна. Ни один из нас не принимает подражателей слишком любезно, но, знаешь, у каждого из нас собственные методы борьбы с ними. Я, я люблю играть с едой. Ты предпочитаешь ждать, пока я разберусь с твоими подражателями. А Харли. Харли, кажется, предпочитает наиболее грязный подход. Ты когда-нибудь слышал, как она разговаривает? Иногда она говорит, как ребенок. Я не знал, что она настолько владеет свой речью, так что этого было достаточно, чтобы заставить меня удивиться. Она разрезала лицо девушке прежде, чем я успел вытащить свой нож. Плюнув на все, я сказал ей подумать, прежде чем так разукрашивать людей. В этот момент, - он закатил глаза, словно в блаженстве вспоминая это, - о, она была пугающей. И я был так горд. Я опустила голову, напоминая себе, что должна быть Бэтменом, а не улыбаться, как дурочка, нужно что-то говорить. Но скрывать было трудно. Очень здорово, что он вернулся к нормальному состоянию. Этот новый, безоговорочный поток информации был опьяняющим, хотя этого и не было достаточно, чтобы изгнать заботу об его источнике. Но мысль о том, что он хвастается мной Бэтмену, была почти невероятной, в жизни бы не поверила, если бы сама здесь не сидела. Я внимательно выбрала следующий вопрос, едва сдерживая сердцебиение. - Итак... как думаешь, ты с ней останешься? Он медленно поднял голову с матраса и посмотрел на меня так, что я испугалась, что задала неправильный вопрос, что он огрызнется и внезапно очнется, дав мне хорошую затрещину. Он прищурился, выглядя так, словно подозревал, что скрыто под этим вопросом. - Ах, но... это... был вопрос? Я подняла брови в недоумении. Если это был не вопрос, то, черт возьми, я не знаю, что это. - Вопрос, - четко продолжил он, возвращая голову на матрас, глядя в потолок, - я думаю, останется ли она со мной... - Оу, - разумно сказала я. Это было единственным моим комментарием. - Да. Оу, - мрачно сказал он, облизывая губы. - Думаешь, не останется? Он уклончиво поднял одно плечо. - Ты ее видел. Она в восторге. Она... о-о-о, для нее пока текут прекрасные деньки. Она не возражает, получая... побои и синяки, потому что, ты знаешь, она отходчивая. Свободна от папочки, свободна от этих потрясающих странных людей в психбольнице... но я знаю, рано или поздно она поймет, по крайней мере, одну вещь точно. Я перестала дышать. Страх закипал во мне, отличаясь от холодного испуга, который я чувствовала пять минут назад. Я еле заставила себя говорить: - Какую? Он вытянул два пальца левой руки, не утруждая себя поднять голову. - Первое, - сказал он, показывая указательный палец, - это то, что она не свободна. Она просто перемещается между своими хозяевами. Она прикована ко мне также, как была прикована к отцу... - он остановился, - или ее работе. Она осознанно решила поработить себя, коне-е-ечно, ты знаешь, добровольная зависимость. Хм. Не так плохо, подумала я. Я знаю, что я к нему сильно привязана, но насчет этого я спокойна, если уж и служить кому-то, то только тому, кого люблю. - А второе? - спросила я, чувствуя себя немного спокойнее. - Второе, - прошипел он, подняв второй палец. - Однажды что-нибудь произойдет. Я взорву автобус сирот, мы попадем в маленькую драку, и ее отметелят, или... ее любимый ставленник проглотит C4 и взорвется. Что-то подобное. Тогда... Он замолчал. Он молчал больше, чем в прошлый раз, закрыв глаза. Я боялась, что он уснул, но после двадцати секунд я потребовала: - Тогда что? Он должен был закончить мысль. Я хотела знать, что он думает обо мне, моей привязанности к нему и обо всем этом. Он возобновил речь, словно и не прекращал: - Тогда маленькая Харлин вернется вновь. Хорошая девочка, какой она была до сих пор, сидящая где-то глубоко внутри нее. Эта хорошая девочка, доктор, все еще в здравом уме, она будет перехватывать инициативу. Она больше не прогонит логику прочь. Ей станет страшно. Она сбежит. Я тяжело дышала, ощущая внезапный гнев после такого заявления. Как он мог так подумать? Как? Я заставила себя вздохнуть, чтобы охладиться и успокоиться, играть, как ни в чем не бывало. Он открыл глаза и очень просто произнес в потолок: - И в тот день, когда она сбежит в страхе... я убью ее.