Naughty girl

Я даже не заметила, как мы очутились возле кровати. То ли это вновь его магия, то ли эти пылкие поцелуи вовсе лишили меня ощущения времени. Кай внезапно разомкнул подо мной руки и, кинув меня на кровать, стремительным движением стянул с себя футболку. Мысли путались, а дышать было тяжело. Я хотела спросить у него, что он делает, но вдруг поняла, что это не имеет смысла. Чтобы он ни собирался делать, я была не против. Абсолютно. Когда Кай кинул футболку на пол и, опустившись коленями на кровать, навис надо мной сверху, я уже дрожала. Взор у него был затуманенным, одурманивающим, но очень пристальным. В любой другой момент я бы смутилась, но сейчас же только откинула голову и, обхватив его руками за обнаженные плечи, рывком притянула к себе. Ладони скользнули по моему животу, отдирая от кожи липкую, мокрую майку, а затем поднялись выше. Я содрогнулась, когда он сжал пальцами мою грудь, мягко и властно, а другой рукой осторожно сдвинул вниз резинку моих трусов. Сначала совершая лишь поверхностные, отрывистые движения одними кончиками пальцев, словно изучая, он резко проник пальцами внутрь, введя их в меня до первой фаланги. Я все еще целовала его губы, а от того, не выдержав, укусила его, сомкнув зубы от непривычного удовольствия. В рот мне потекло что-то соленое, горячее. Кровь, и была она отнюдь не моей. Я приоткрыла глаза и увидела, что Кай смотрит на меня, продолжая целовать, невзирая на прокушенную губу. Пальцы одной из его рук все еще рьяно двигались во мне, пока другая ладонь исследовала кожу груди и бедер. Он делал это так, будто вместе мы были уже не один раз и частенько предавались подобному. - Как хорошо… - прошептала я хрипло, но прежде, чем взгляд Кая сделался бы самодовольным, тихо добавила: - Как хорошо для парня, у которого двадцать лет подряд не было ничего больше эротических журналов. - И фильмов, - обжег он своим дыханием мне ухо. - Нет, - покачала головой я, хотя едва сдерживала стон, инстинктивно двигая навстречу бедрами. – Для того, у кого были еще и фильмы, это не так уж хорошо. Я ойкнула, когда надетым на указательный палец кольцом он надавили на что-то крайне чувствительное и нежное у меня внутри. Слишком сильно, крайне грубо. Специально. А затем он ухмыльнулся. - Я все еще злюсь, забыла? – прошипел он мне в шею, к которой спустился пылающим и чуть испачканным кровью ртом. – Осторожнее. Ты в моих руках. «И я не против», пронеслось в голове. Я хотела сказать что-то еще, но не стала. Поднявшись пальцами вверх по широким, мускулистым плечам, еще влажным от воды, я мягко зарылась ими в волосах Кая. Кажется, на них остался шампунь. Вот черт. Но это была меньшая из моих проблем… Наших проблем. Я смотрела на Кая, пытаясь осознать то, что делаю. Я получаю удовольствие с парнем-социопатом, не раз покушавшимся на мою собственную жизнь и на жизни дорогих мне людей. Но теперь, кажется, и он сам входит в список моих близких; в список тех, с кем мне не хочется расставаться, как ни тяжело мне это признавать вопреки собственной гордости и здравомыслию. Я отогнала прочь эти мысли и вновь закрыла глаза. Я собиралась продолжить получать удовольствие, но не успела: пальцы Кая вдруг вынырнули из меня, на что я лишь огорченно замычала. Но не успела я и по-настоящему возмутиться, как он вдруг окончательно стянул с меня нижние белье, оставив абсолютно голой, а после, подмяв под себя, легким движением пододвинул к изголовью кровати. Дрожа, будто от холода, и улыбаясь, словно от опьянения, я вся покрылась мурашками, когда услышала, как Кай расстегивает джинсы. Это было наделано громко, медлительно… Он ослабил пряжку ремня с характерным металлическим лязгом и одним движением стянул штаны вниз вместе с боксерами. Я развела колени, и Кай устроился меж моих ног, крепко прижавшись своим лбом к моему лбу, ключицей к моей ключице, своим твердым животом к моему. Мне захотелось раствориться в нем, почувствовать целиком, и я нетерпеливо повела бедрами, но вместо того, чтобы ощутить его внутри, почувствовала лишь легкое касание его твердой плоти к внутренней стороне моих ног, а затем и вовсе полное отсутствие соприкосновения. Я открыла глаза и непонимающе посмотрела на Кая. Он тяжело дышал, почти дрожал надо мной, но смотрел уверенно и почти холодно. Явно прочтя негодование на моем лице, он вдруг улыбнулся и сипло озвучил то, чего по непонятной мне причине дожидался: - Сначала попроси прощения. Дыхание у меня прерывалось. Я вскинула брови, пытаясь понять, когда эта перемена вдруг произошла в нем. Все это время он был со мной так нежен, так чувственен…Он отдавался мне сам, а не брал, как наверняка было тогда, когда он все еще был лишен человечности до слияния. Но теперь же… Я узнала в выражении его глаз того Кая, - другого Кая, - прежнего, жесткого, безумного. И если раньше я бы испугалась такой перемене, то сейчас же содрогнулась от вожделения. Нет, эта перемена не вернула ему кровожадность и стремление посеять вокруг хаос, но она вернула ему эгоизм. А эгоистичные засранцы, черт возьми, умеют возбуждать лучше всего. - Попроси прощения, - снова, уже настойчивее повторил он, едва ощутимо касаясь губами моего подбородка. – Да, ты уже просила. Попроси еще раз. Попроси! - Прости меня… - с трудом выдавила я, ерзая на постели. Весь низ живота сводило, кости уже начинало ломить. Кажется, будто и простынь подо мной мокрая уже не только от душевой воды… Как долго тянется эта пытка! Хочу внутри. Хочу сейчас. Хочу Малакая Паркера. - За что простить? – с театральной растерянностью спросил Кай. Он издевается. Он раздражает меня, зная, что это сводит с ума. Я стиснула зубы и выдавила: - За то, что сбежала. - И все?.. - Нет, - я судорожно вздохнула и принялась выпаливать все, что приходило на ум: - Прости за то, что чуть не умерла. Прости за то, что глумилась над тобой. Прости, что затащила под душ, что намочила…Прости, что не до конца смыла пену с твоих волос. Прости… Достаточно? - Нет, - ответ Кая заставил меня гневно дернуться. Я толкнула руками его в грудь, на что он лишь улыбнулся, ловко и ласково перехватил мои запястья, завел назад мне за голову и ответил: - Попроси прощения за то, что врешь мне, будто все еще не влюблена в меня. - А с чего ты решил, что я влюблена? – насмешливо и удивленно поинтересовалась я, и ответом мне стал нежный, ласковый поцелуй в губы. Я закрыла глаза и тут же поддалась навстречу, отвечая легким движением языка вдоль его неба, когда Кай вдруг отстранился обратно и шепнул: - Ну вот. Ты сама доказала мне это. Только что. Я не успела возразить или среагировать, потому что в следующую же секунду Кай резко дернулся вперед и низ моего живота заполнило долгожданным, клокочущим жаром, а я забылась, уже готовая согласиться на любую его гипотезу, какой бы безумной она не казалась. Я сдавленно вскрикнула и тут же прижалась к телу Кая. Он буквально вколачивался в меня, раз за разом, секунда за секундой. Сначала это было яростно. Рваными, решительными толчками…Влю-бле-на. Это слово он выписывал в собственных движениях, двигаясь в такт тем слогам, что произносил одними губами. А затем он сбавил темп и стал двигаться медленно, томно, осторожно. Любишь… И я застонала, потому что он был прав и чересчур нежен, чтобы у меня хватило сил воспротивиться. Я всегда млела именно от такой нежности, и он это давно понял. Я впилась ногтями в его поясницу, подталкивая к себе, и вслепую дотянулась до его губ. Все кончилось в тот момент, когда я почувствовала, что Кай больше не может сдерживаться. Одно лишь это осознание будто разбило меня на тысячу разных осколков, заставив содрогнуться и задохнуться. Его пальцы вцепились в мои бедра, натягивая на себя, а зубы укусили, как уже прежде кусала я. Маленький всплеск внизу живота был равносилен взрыву целой Вселенной, до коей словно можно было дотянуться кончиками пальцев в обессиливающей и иступляющей, но сказочной эйфории. Спустя еще несколько минут, он соскользнул с меня на постель, а я прижалась щекой к прохладной помятой подушке, натянув на себя скомканную, влажную от воды и бог знает чего еще простынь. Мышцы приятно ныли, в висках шумно стучала кровь. Первые минут десять, что я приходила в себя и засыпала, я чувствовала позади себя Кая, прижимающего меня спиной к своей груди. Его щетина саднила мне кожу, руки крепко стискивали мою талию, а дыхание грело мокрую от испарины шею. Веки почти сомкнулись, когда его объятия вдруг ослабли и, отпустив меня, Кай поднялся. Я была слишком уставшей и сонной, чтобы повернуться и посмотреть, но по звуку зашелестевшей ткани штанов и лязга ремня поняла, что он одевается. Тело обмякло от неги, а губы онемели от поцелуев, потому я и смогла спросить, куда он собирается. Последнее, что я почувствовала перед тем, как отключиться, было легкое дуновение открывшегося окна, а затем осторожное, ласковое касание большого пальца его руки уголка моих губ. И слова, - четкие и решительные, но все равно не способные пробудить меня от начавшегося сна, пусть и весьма интригующие: - Мэтт будет в ярости, когда узнает, что мы с тобой натворили… Если ты не передумаешь к нему возвращаться, конечно. А я уверен, что заставлю тебя передумать.