Naughty girl

«Раз». Я лениво открываю глаза и, приподнявшись, зеваю, пытаясь сосредоточить свой рассеянный по комнате взгляд на одной точке и вспомнить, что было несколько часов назад. «Два». Я замечаю, что что-то не так. В голове идет внутренний отсчет, а я сама не могу понять, что именно считаю. Вздохнув, я перевожу взгляд на лежащего рядом Кая. Он спит, и на нем нет футболки. Твердые мышцы мягко перекатываются под кожей в шумном, тяжелом дыхании. Мне тут же захотелось упасть обратно на постель и, закрыв глаза, уснуть тоже, но странные цифры в голове мешают это сделать. Отсчет продолжается и, поднявшись с постели, я пытаюсь понять, что вот-вот должно произойти. И лишь когда обвожу взглядом разбросанные по чужой спальне бескровные тела, понимаю, что именно. «Три!». И весь мир вокруг взрывается буйством острых, ослепляющих красок, словно перед моим лицом сбросили ядерную бомбу. Я задохнулась в тот самый миг, когда, оторвав глаза от горы трупов, в которой мы с Каем безразлично спали уже вторые сутки, перевела взгляд на календарь, расположенный чуть ниже настенных часов. Сегодня седьмое июля. Пять часов утра. Прошла ровно неделя с того самого дня, когда я отключила большую часть своих чувств. И только что они вернулись. Все. До единого. В то же самое время, в тот же самый час, установленный запечатлением гребаного Кая Паркера. И меня разорвало пронзительным, оглушающим криком, хотя в комнате не раздалось ни звука – этот крик шел изнутри и там же остался. Губы раскрылись, но я не смогла даже заговорить. Оглянувшись на обезображенную мертвыми телами комнату, я обессиленно упала на колени. Интересно, могут ли вампиры терять сознание? Потому что я бы сейчас с радостью его потеряла. Это и то лучше, чем смотреть на содеянное собственными руками и вспоминать, сколько жизней я успела отнять за эти проклятые семь дней… И всему виной тот, кто спит позади меня. Сопит так мирно, подложив руки под подушку, что у первого встречного и язык не повернется назвать его беспощадным психованным убийцей. Обнаженный торс, спальные штаны, босые ноги…Растрепанные волосы и щеки, покрытые уже ставшей привычной щетиной, которую он перестал брить, потому что новой Дэнни она пришлась по душе. Впрочем, что этой новой Дэнни по душе только не приходилось.. И литры виски каждое утро, и «ходячие» пакеты с кровью, которым она внушала танцевать вместе с ней и Каем, пока несчастных смертных не начинало тошнить и не рвало фонтаном. Она пила, она буйствовала. Она убивала. Приказала тому светловосолому мальчишке лет шестнадцати, бездыханно покоящемуся в углу, убить свою девушку, что теперь лежала в таком же углу, только напротив… А потом она испила обоих. Конечно, все это было не за один вечер. Этот хаос насчитывал целых четыре дня, которые они с Каем провели в этом доме, внушив его беспечной пожилой хозяйке принять их с распростертыми объятиями и послушно подставлять под их клыки свою шейку каждый раз, как им вздумается. Они. Так я называю новую безумную Дэнни и Кая Паркера. «Они», когда это не они вовсе…Это я. Я – та самая новая Дэнни, сотворившая весь этот кошмар наяву, но подобное даже не укладывалось в раскалывающийся от похмелья голове. Мне проще называть новую Дэнни в третьем лице, так, будто это другой человек, отдаленный, чужой, необъяснимый… Так легче выносить мысль, что я превратилась в чудовище. И мысль о том, что сейчас от увиденного мне не так уж страшно и противно, как должно было быть. Возможно, я просто привыкла, а, быть может, новая Дэнни никуда не ушла. Вернулась совесть, вернулся стыд, вернулось сопереживание… Но чего стыдиться, когда я просто делала то, что хотела? Брала желаемое, не жалея никого вокруг. Все мысли смешались, как и эмоции, и все, что я вижу – это запятнанный кровью ковер и смерть, которую посеяла вокруг на пару с Паркером. С трудом заставив себя подняться с пола, я оглянулась на него, спящего. Что мне делать, если я страдаю раздвоением личности не меньшим, чем Кай, когда-то поглотивший Люка? Я – психопатка, и теперь это очевидно, когда я пытаюсь оспорить саму себя, доказав своему рассудку, что содеянное мной не так уж и страшно. Я – больная, и я никогда не научусь жить с этим так, как однажды научился Кай. Так что же мне остается?.. «Не жить вовсе» - подсказал рассудок. - Дэнни, - вдруг раздалось за моей спиной от сонного Паркера и, оторвав голову от подушки, он посмотрел на меня, щурясь от лучей восходящего солнца, что пробивались в комнату сквозь плотную ткань бархатных штор. – Что ты там делаешь? Иди ко мне. Кай похлопал по постели рядом с собой и, сжав губы, я поняла, что мне действительно хочется подойти к нему. Хочется снова лечь рядом, как я делала это все семь дней, позволить ему сгрести себя в охапку и прижать к своей груди, а затем позволить поцеловать меня в макушку и заставить спать под его боком до самого обеда. Мне хочется, но те люди, что безжизненно валяются вокруг считают иначе вместе со старой Дэнни, которая во мне пробудилась. И эта старая Дэнни дико хочет, чтобы Кай Паркер поплатился за все содеянное. - Это все из-за тебя. Кай нахмурился и, вздохнув, приподнялся с кровати, поняв, что я так и не подойду к нему. Судя по выражению его лица, он заметил, что что-то не так, но никак не мог уловить, что именно. Не удивлюсь, если он уже и забыл о том отданном им приказе неделю назад, слишком привыкнув к Дэнни без половины чувств. - О чем ты? Я сглотнула и, сжав пальцы в кулак, горько ухмыльнулась, обводя рукой комнату. - Вот это, Кай. Смерть. Она здесь из-за тебя. - Вообще-то, тех троих убила ты, - саркастично улыбнулся Кай, не поняв, что я не шучу. Но он вот-вот поймет… - Ты отключил мою совесть, - прошептала я, и на последнем слове лицо Паркера исказилось. В голубых глазах мелькнул ужас, а полные губы выпрямились в тонкую линию. Он все понял. И, кажется, ему это не понравилось. - Ах, да, точно… - Кай перевел взгляд на календарь и хмыкнул. – Неделя прошла…Точнее, пронеслась. Так быстро…Хм. Ну и как ты себя чувствуешь? Я проглотила стоящий в горле ком и, хмыкнув, посмотрела на дверь. - Так, будто вот-вот наконец перестану быть твоей игрушкой, - ответила я и, получив вопросительный взгляд Кая в ответ, двинулась вперед. - Куда ты идешь? – воскликнул он мне вслед. Послышался скрип кровати и шорох ковра, но прежде чем Кай успел встать и двинуться следом, я слетела по лестнице вниз и выбежала на улицу, попутно сорвав с вешалки и натянув поверх нижнего белья мятое платье. - Я просила тебя не делать этого! – закричала я, зная, что он услышит даже если я буду говорить это шепотом. – Я просила тебя остановиться! Из-за тебя…Из-за тебя я стала другой! Стала такой, какой ты хотел меня видеть! Я не пластилин, Кай Паркер. Я не игрушка! Слова лились потоком из уст, в то время как в голове отчетливо пульсировала лишь одна мысль: я сделаю это. И не знаю, зачем именно: действительно попытаться умереть или просто проучить самоуверенного Кая. Он считает себя знатоком других людей, имеющем право выбирать вместо них?! Думает, что в праве решать и за меня, какой мне быть?! Да, эту неделю можно назвать лучшей за всю мою жизнь, но лишь потому, что всю эту неделю я не понимала, что это вовсе не так. И теперь я снова сломлена. Устала испытывать боль! Я устала ненавидеть себя. Я устала быть игрушкой в руках социопатичного маньяка! Наверху снова послышался шум. Видимо, Кай запутался в собственных спущенных штанах и упал, пытаясь натянуть обувь. Стал вампиром, а до сих пор как неуклюжий мальчишка… Но сейчас мне это как никогда на руку. Я скрипнула зубами и, отойдя от крыльца на несколько метров, развернулась лицом ко входу. Взгляд упал на серебряное кольцо с овальной вставкой черного, матового агата и, обхватив его пальцами, я стянула кольцо вниз. - Посмотрим, как тебе понравится, когда играть будет больше не с кем, - прошипела я. Вместе со звоном упавшего на асфальт украшения раздался мой визг, сопровождаемый характерным шипением сгорающей под солнечным светом кожи.