Naughty girl

Как только раковина начала казаться Каю неподобающим местом для «любовных игрищ», он тут же подхватил меня за талию и, как было велено моим желанием, с фантастической даже для вампира прытью вылетел из туалетной комнаты и перенес нас на бильярдный стол. Затылок болезненно ударился об обшитое зеленым бархатом дерево, когда Кай, пригвоздив меня к нему, навис сверху. Взгляд непередаваемо внимательных и пронзительных голубых глаз впивается в тело едва ли не сильнее зубов, что идут следом за поцелуями. Кожа у Паркера пылает, и я чувствую это каждой клеточкой своего существа, когда, стянув с моих плеч обрывки платья, он рывком сорвал и бюстгальтер, а затем жадно обхватил ладонями мою грудь, заставляя покорно поддаться на встречу. Вот только я больше не послушна. Он сам просил меня делать все, что я захочу. И я следую этой просьбе, когда в следующий же момент грубо перехватываю его запястья и, отбросив за себя, меняюсь с Паркером местами. Однако я не успеваю продержаться на его коленях и пары секунд, как все тут же возвратилась на круги свои – я опять под его массивным, твердым телом. Что-то жестко вжалось под тонкой тканью его штанов в мое бедро, после чего Кай нервно заерзал, принявшись игриво тереться о низ моего живота своим, будто стремясь превратить поэтичные искры между нами в настоящий огонь. - Нет-нет, сладкая, - услышала я его шепот в ответ на свой возмущенный взгляд, когда новой Дэнни не захотелось, чтобы ее прижимали к бильярдному столу и снова застигали врасплох. – Еще рано… Я же должен наказать тебя, забыла? Я задохнулась от возбуждения, когда Кай, проведя несколькими пальцами по внутренней стороне моего бедра, добрался до самого сокровенного и, совершив несколько плавных, поглаживающих движений сквозь ажурную ткань белья, дотянулся до моего рта. Будь я той другой, старой и занудной Дэнни, меня бы уже стошнило от отвращения и гнева, ведь даже после открытия того, каким чудовищем я умею быть, я бы не позволила такому же чудовищу взывать к моему удовольствию. Я бы просто не разрешила себе расслабиться, я бы воспротивилась…Быть может, безуспешно, но я бы попыталась, как пыталась и раньше. Но сейчас же… Черт побери, я была готова взорваться уже в тот момент, как пальцы Кая коснулись моего языка! - Отключение чувств пошло тебе на пользу, - хрипло прошептал Кай, и я заметила, что он и сам едва дышит от вожделения, когда я, послушно раскрыв губы, обхватила ими его указательный палец и принялась осторожно обсасывать. – Ох… Ты…Г-хм, не припомню, чтобы ты была такой...пылкой. И почему я раньше не внушил тебе отказаться от человечности? Человечность…Да, кажется, именно ее я сейчас лишена. Хотя так ли это? Приказ Кая не содержал подобных слов. Я просто…не боюсь. Я просто не стыжусь самой себя. И мне все равно, кому и сколько боли я могу причинить. Единственное, на что мне до сих пор не плевать – это на то, сколько ласки и страсти в каждом прикосновении Кая и как безудержно сводит у меня от всего этого мышцы. Можно ли испытывать без человечности подобные чувства? Дилемма. В любом случае, на эту неловкость мне тоже плевать. Я посмотрела на Кая и, подняв руки, накрыла его затылок, тут же погрузив пальцы в послушные, темные волосы. - Потому что тебе нравилась моя невинность. Ведь именно поэтому ты выбрал меня, разве нет? - прошептала я с усмешкой, и пальцы Кая мягко выскользнули из моего рта, тут же спускаясь ниже. Он ухмыльнулся и, задумчиво кивнув,снова нагнулся к моему лицу. Неизменно свежее мятно-перечное дыхание… Когда Кай поцеловал меня, почва ушла из-под ног. Конечно, в переносном смысле этого слова, учитывая то, что я и так лежу на столе. Но эти эмоции… Сколько же я теряла, заглушая их отвращением и приверженностью морали! Губы Кая еще никогда не целовали так нежно и безропотно. Он не стремился укусить меня, не стремился всеми действиями подавить мою волю и присвоить себе, как то было раньше…Он просто наслаждался мной, позволяя мне наслаждаться им в ответ. И, кажется, это было апогеем нашей близости, внешне очень походящей на обоюдное безумие. - Но я все еще злюсь, - заметив мою чрезмерно довольную ухмылку, предупредил меня Кай, и в доказательство его словам я тут же ощутила показательный укус в области груди, к которой он припал гладкой щекой. – Напомни, я уже называл тебя маленькой стервой?.. Я открыла глаза и вопросительно посмотрела на Кая, но едва успела заговорить, как он торопливо заткнул меня поцелуем, снова властным и жестким по его излюбленной привычке. Наконец, нежность опять стала граничить с грубостью. Фух, а я-то уже начала волноваться, что Кай заболел. Он на миг отпрянул, и я растерянно заморгала, но быстро поняла, в чем дело, когда увидела, как Кай тянется рукой в сторону барной стойки, хватает бутылку с откупоренным виски и возвращается в исходное положение. Прежде чем я успела выхватить бутылку из его рук и сделать несколько глотков, я вдруг почувствовала хватку Паркера на своей шеи, пригвоздившую мою голову обратно к бильярдному столу. Мне хотелось властвовать на ним ровно столько же, сколько хотелось впервые наслаждаться его личным господством, именно поэтому я завороженно смотрела, как он осуществляет задуманное: сняв зубами с горлышка крышку, Кай вдруг наклонил бутылку над моим обнаженным животом. Холодный, пряный алкоголь обжег кожу и, полившись прямо на меня, смочил абсолютно все на своем пути, включая нижнее белье. Убедившись, что в бутылке почти ничего не осталось, Кай снова перевернул ее и поднес к моим губам, а после оросил их несколькими каплями, позволяя мне смочить сухость в горле скудными остатками со дна. - Теперь ты мокрая не только между ног, - с легкой издевкой ухмыльнулся он и, швырнув бутылку в самый дальний угол бара, под зазвучавший треск стекла склонился к моему мокрому животу. – И стала еще слаще… Я шумно ахнула, когда губы Кая припали к коже чуть ниже моего пупка. Он слизал все до капли, вобрал в себя весь алкоголь и, не выдержав, припал ртом даже к пропитавшийся виски резинке моих трусиков, следом тут же хватаясь за них и руками. Треск ткани оглушает так же, как звон разбитого стекла. Я приподнялась, отрывая бедра от стола, чтобы позволить Каю беспрепятственно стянуть с моих ног обрывки ажурной ткани, и достаточно быстро почувствовала, как ласки его проворных пальцев чередуются с ласками чувственных губ. В голове невольно вспыхнуло воспоминание о том, как когда-то Кай проделывал со мной то же самое в сарае на кровавой свадьбе Джо, только против моей воли... точнее против воли прежней человеческой Дэнни. А теперь он делает это со мной – с новой, сильной, страстной мной. И в тот самый момент я поняла, почему вампиры так любят секс: один лишь поцелуй Кая меж моих бедер словно разорвал меня в клочья. - Тише, тише, - шепот обжигает ухо, когда, оторвавшись от меня, Кай стирает ладонью влагу с уголков своего рта и возвращается к моему лицу. Тело бьет предательская судорога, и я зажмуриваюсь, заставляя Кая вдавить меня рукой в стол, чтобы я не дергалась слишком сильно. Легким поцелуем в шею Паркер успокаивает безудержный вихрь моих собственных стонов. – Да-да, у вампиров все именно так… Круто, правда? Стократное удовольствие в дополнение к стократному голоду. По-моему, справедливо. Не могу произнести ни слова, а потому лишь лежу под телом Кая, наслаждаясь волнами проходящего оргазма. Почему так остро? Почему так быстро?.. Наверно, мне должно было быть стыдно за мою «спешку», но я ничего не могла с собой поделать. Чересчур нежно. Чересчур приятно. Чересчур долгожданно. - Прости, - меня хватило лишь на одно слово, после которого я снова шумно вздыхаю и закрываю глаза, голым телом прижимаясь к еще одетому телу Кая. Буквально слышу его ухмылку, когда он, чуть отстранившись, быстро стягивает с себя рубашку, а затем берется за ремень собственных брюк. - Это еще не все, - Кай склонился ко мне и, обхватив пальцами мой подбородок, приподнял, раз за разом жаля поцелуями мои полуоткрытые губы своими. – Точно так же быстро, как вампиры приходят к разрядке, они и возбуждаются. Показать?.. Я слабо кивнула, и Кай, усмехнувшись, спустил до колена брюки, надеясь снова прильнуть ко мне. Однако я опередила его ровно на секунду и, собравшись с остатками сил после прошедшей эйфории, резко уперлась руками ему в плечи, переворачивая. Теперь он снова снизу. - Лежа покажешь, - решила я, обнажив клыки. Снова черная паутина по лицу и налитые тьмой глаза, судя по отражению в зеркальной поверхности окон напротив. Но это меня не пугает. Больше нет. – Я же должна как-то извиниться за то, что так…поторопилась. Кай нахмурился, явно недовольный тем, что впервые играет в нашей любви пассивную роль. А вот меня это прельщало с лихвой. Я шумно вздохнула и, стремительно спустив штаны Кая еще ниже, пересела к нему на колени, незамедлительно примкнув к его рту. Пусть Кай и выглядел недовольным, но я знала, что это всего лишь маска его высокомерного притворства. Об этом мне сказали его губы, которые тут же раскрылись в ответ, впуская мой язык внутрь. Его руки вызывающе накрыли мои ягодицы, приподнимая и придвигая ближе... Я послушалась, но лишь потому, что сама с нетерпением ждала этого. Выгнулась, повела бедрами и, направив член Кая пальцами, тут же почувствовала клокочущий жар, заполняющий низ живота. Никогда не слышала, чтобы Кай так стонал. Он запрокинул голову, ударившись затылком об стол, и втянул в себя воздух так, словно вынырнул из-под воды после глубокого погружения. Тогда я впервые подумала о том, что еще никогда не любовалась Каем так, как постоянно любуется во время секса мной он. Ведь Паркер всегда разглядывал меня, всегда упивался моей слабостью, моим исступлением, а теперь… А теперь упиваться им буду я. Мы поменялись ролями. Наконец-то. Он – в моей власти. Абсолютно и без остатка. И, поглощенная собственным триумфом, я снова приподнялась и качнула бедрами, принявшись мягко, плавно двигаться. Пальцы Кая вцепились в мои ягодицы, изранили кожу ногтями в попытке насадить на себя, заставить двинуться снова, сделав это резче, быстрее…но я упрямо подалась назад, прекращая действия, и замерла под его раздраженный гортанный рык. - Будь послушным, - строго шепнула я, глядя на Паркера сверху вниз. – Я ведь была. Кай закусил губу и снова зарычал, но я так и не поняла, от злости это было или же от с трудом контролируемого возбуждения. - Пятнадцать минут, - хрипло заявил он, прищурившись. – После этого я снова переверну тебя. И отшлепаю. Даже сейчас пытается быть сильнее. Я ухмыльнулась и согласно кивнула. Пятнадцать минут, значит?.. Что же, Малакай Паркер, этого мне вполне хватит для того, чтобы сломать тебя. И вот, наконец, его пальцы ослабли на моих ягодицах. Кай обвил руками мою талию и, убедившись в том, что он не собирается отнимать у меня власть (по крайней мере сейчас), я снова возобновила движения. Медленно, мучительно, почти болезненно. Сначала совсем чуть-чуть, затем наполовину…И, не сдержавшись, я все же опустилась до конца, позволяя Каю войти на всю длину. Снова стон. Не знаю, чей именно – мой или его. Ладони Кая поднялись чуть выше и, принявшись вырисовывать невидимые узоры на моей влажной от испарины спине, добрались до груди, накрыли ее, ласково поглаживая. С трудом дыша, я опустила взгляд на его лицо. Даже сейчас, дрожа от наслаждения, Паркер не сводил с меня глаз. Жадно впивался ими в мое тело, разглядывал, смотрел… И позволял смотреть на себя. Тело. Каменное, влажное от пота тело. Кай был напряжен до того, что очертания мускул становились еще острее под кожей, как и его скулы. Словно протяни руку – порежешься, как о клинок. И все же он был прекрасен. Широкие плечи, красивый изгиб ключиц, плоский живот с уходящей вниз дорожкой темных волос… На миг я остановилась и, нагнувшись, припала ртом к его шее, быстро спустившись ниже. Отметила мимолетными поцелуями шероховатости шрамов, родинки, гладкую кожу твердых, играющих от размеренных толчков мышц… Я поцеловала его и внизу живота, дотянувшись даже до туда, а затем снова покрутила бедрами. Кай застонал, ногтями вцепившись в бархат бильярдного стола и, когда я поднялась к его губам, то почувствовала, сколь рваным и прерывистым стало его дыхание. Судорога. Сильная, заметная судорога, содрогнувшая его тело и заставившая меня вовремя остановиться и приподняться. Кай открыл глаза и, застыв, недоуменно посмотрел мне в лицо. - Тише,тише, - саркастично зашептала я ему на ухо, зарываясь носом во влажные волосы у него на виске, втягивая в себя любимый естественный запах с нотками мускуса и ореха. – Куда ты так торопишься?.. Хотя, да, у вампиров такое бывает. Но это еще не все… Узнав в моих словах его собственные слова, Кай ухмыльнулся. Начальная судорога прошла без «последствий», и, переведя дыхание, он кивнул, снова насаживая меня на себя, чтобы продолжить. Нет, я сломаю его,как и хотела. Сломаю иначе, тем способом, каким еще никогда не пыталась. Он будет принадлежать мне так же, как заставил меня принадлежать ему. - А задумывался ли ты вообще о том, зачем я решила разыграть то представление с Алистером? От звука моего голоса Кай вздрогнул и разомкнул веки. Мышцы его напряглись еще пуще, чем прежде. Впившись в меня взглядом, уже отнюдь не вожделеющим и не нежным, он поморщил нос. - Нет, - прошипел Кай. – И не хочу. Не порть удовольствие. Я хмыкнула и, опустившись на грудь Кая, легла поверх него, позволяя ему самому двигать бедрами, глубже проталкиваясь внутрь. - Я и не порчу, - прошептала я тяжело ему в подбородок, игриво сомкнув зубы на его нижней губе. – Просто я так подумала… Мой первый мужчина и мой последний мужчина – что может быть сексуальнее?.. Вот если бы втроем… Кай не дал мне даже договорить. Резкое касание его рук в области моей шеи – и теперь я не могу дышать не только от желания. - Твои пятнадцать минут кончились, - рыкнул он. Секунда – и, не выходя из меня, Кай ловко переворачивает нас, снова подминая меня под себя. Его хватка не отпускает моего горла и, порывисто сдавливая, он закидывает мои ноги себе на пояс, заставляя раздвинуть их шире и принять его в себя еще глубже, еще настойчивее. Я сдавленно вскрикиваю, и рука Кая громко ударяется о мое бедро, а затем ударяется еще раз, но на этот раз уже поверх ягодиц. Отшлепал, как и обещал. - Хотела втроем, значит?! – зашипел он, одновременно с тем яростно толкнувшись вперед. Странная болезненность от непривычной глубины, и я задыхаюсь от смятения и удовольствия. – Нравится мысль, что он был у тебя первым?..Почему он вообще был у тебя первым, а? Почему именно он?! Почему не я?! Сработало. Кай просто в бешенстве, пусть наверняка и догадывается о том, что я всего навсегда играю с ним, если не знает об этом вовсе. Он просто позволяет мне играть, играя в ответ. Хотя, быть может, его ярость вполне реальна?.. Этот оскал, этот взгляд, мечущий молнии. Да, он точно злится взаправду. Но кто сказал, что ему это не нравится точно так же, как нравится мне? Ревность. В каждом толчке Кая чистая слепящая ревность. Я больше ничего не говорю, только молчу, пока он сдавливает пальцами мое горло и, опираясь свободной рукой о стол рядом с моей головой, продолжает вколачиваться внутрь меня – резко, стремительно, беспощадно. - Я должен был быть первым, - прохрипел Кай, глядя в мои закатанные от удовольствия глаза. – Как я бы я хотел быть единственным, кого ты познала изнутри... Почему мне всегда тебя мало? Почему это никак не пройдет?..Как мне присвоить тебя себе, Дэнни?..Как это сделать, подскажи! Голос Кая сорвался и, опустившись, он поцеловал меня в губы, насквозь прокусив кончик моего языка, когда я попыталась проникнуть им к нему в рот. Захлебываясь в собственной крови и слюне, скопившийся от возбуждения, я открыла глаза и прошептала: - Просто не останавливайся. Просто продолжай, пожалуйста…Алистер. Игривый блеск в моем взоре должен был сказать Каю, что я не всерьез. Я никогда в жизни не перепутала бы его имя с каким-то другим. Я снова играла, ведь, черт возьми, мне это нравится. Мазохизм напополам с желанием быть в его власти. Теперь я это вижу. Теперь, лишенная стыда, я это признаю. И, судя по тому, как переменилось лицо Кая, а толчки вдруг прекратились, это сработало. Сработало гораздо сильнее, чем я рассчитывала. И лишь ухмылка, скользнувшая по его лицу, подсказала мне, что Кай понял, что я шучу, и подыграл. Подыграл так умело, что на миг меня одолел страх, когда он опять с силой ударил меня рукой по бедру, оставив недолговечный, но все же синяк. - Разве твой Алистер мог вот так? – прошептал Кай и, замерев, вдруг наклонился.В следующую же секунду его рот нашел мою грудь, а зубы сомкнулись на соске. Я вскрикнула от боли, но тут же замолчала, когда, слизнув выступившую кровь, Кай сместил губы ниже. – А так?.. – И он, покинув мое тело, снова провел языком между моих ног. – Или так?! – Рывок – и Кай снова внутри, полностью, до упора, вжимается во что-то неописуемо нежное и чувствительное внутри. Снова мой вскрик вперемешку с его победным стоном. Кай обхватил ладонью мое лицо и, заставляя посмотреть на себя, зашипел, не переставая целовать и без того растерзанные поцелуями губы и совершать поступательные движения туда и обратно: - Я не Алистер, милая … И ты в восторге от этого, разве не так?..А теперь скажи вслух, как меня зовут, ну же. Я хочу это услышать. Скажи! Я снова захлебываюсь в безумии и эйфории и, запрокинув голову, прижимаюсь грудью к твердой груди Кая, животом к его животу и, крепко стиснув бедрами его пояс, послушно выдаю: - Кай. Кай Паркер. - Еще раз. - Кай! Снова толчок – такой сильный, такой резкий, почти до боли. Кай двигается так, будто пытается вытрахать из меня все накопленное годами упрямство, всю непокорность. И, надо признать, у него это получается. - Ох, - дыхание обжигает губы, в которые он затем утыкается носом, почти опрокидываясь на меня всем своим весом. – Какая же ты узкая… Какая горячая… И какая ты сучка! Скажи, ты когда-нибудь умоляла своего Алистера двигаться быстрее? Входить глубже? Сильнее? Умоляла, а?! - Нет, - язык едва слушается, и в этом все удовольствие. Впиваюсь ногтями в плечи Кая, раздирая кожу, и притягиваю ближе к себе. Я и впрямь никогда не умоляла Алистера о подобном, но сейчас готова умолять об этом Кая. Только бы осипший голос вернулся... Кай ухмыльнулся и, не став дожидаться моих просьб, милосердно реализовал собственные слова в действия. Быстрее. Глубже. Сильнее! Впервые это не занятие любовью, а абсолютное слияние. Совершенное, идеальное – отдача без остатка. Словно царапанье диких зверей, имеющее под собой подоплеку истинных чувств. Извращенных чувств, но все же… - Ты моя, - Едва мои губы успевают заживать от укусов, как Кай снова сжимает из выступившими клыками. Но с каждым разом все нежнее, все легче… И толчки быстро становятся под стать – мягкими и плавными, медленными и тугячими. – Моя… Ты только моя, Дэннифель Донован, хочешь ты того или нет. С этими словами он замирает, и время вокруг останавливается вместе с ним. Последний толчок, и все, за исключением его пронзительных голубых глаз, меркнет и осыпается пеплом. Когда тело Кая начинает дрожать, подобно заразной эпидемии эта дрожь перебрасывается и на меня. Волна за волной – мучительный, но бесподобный океан блаженства, стоящий всех мазохистских мучений и боли. Я не дышу, а только запрокидываю голову и, перевернувшись на бок, заставляю Кая повалиться рядом. Продолжаю сжимать бедрами его пояс, держа одну ногу на его торсе. Хочу чувствовать его внутри, и чувствую, даже когда все кончилось. Пусть просто будет так. Тело к телу. Как единое целое, пусть и только сейчас. Глаза плотно закрыты. Я прижалась лбом к покрытой испариной груди Кая и вздрогнула, когда следом его рука дотянулась до моей раскрытой ладони. Не подав вида, я лишь улыбнулась, когда Кай неожиданно любяще поцеловал меня в лоб и сплел свои пальцы с моими. Кусочек человечности и детства, что до сих пор остался в нем. Невинный, бережный жест. Он стоит для меня больше, чем все в этом мире вместе взятое. Обессиленная, исступленная и, кажется, вполне счастливая, я была готова лежать так еще очень долго в объятиях Кая, чувствуя, как влага, состоящая из пота и остатков алкоголя, медленно испаряется с моей голой кожи и как возвращаются силы, которые в будущем можно использовать для того, чтобы повторить свершенное… Но безмятежная нирвана не могла быть вечной. Спустя несколько минут с улицы донесся неприятный шум, похожий на скрип шин, который вампирский слух просто не мог не уловить. И почему я раньше не подумала о том, что в этот бар в любой момент могут войти люди?..Ведь, должно быть, мы пробыли здесь до утра. - Ты или я? – одними губами спросил Кай, лениво переглянув мне через плечо на дверь. Он попытался приподняться, но, протянув руку, я мягко уперлась ему в грудь, настойчиво опуская обратно. - Я, - Кай нахмурился, заставляя меня пояснить: - Твой голый вид на бильярдном столе меня вдохновляет. Пусть так и останется. Ухмыльнувшись, он пожал плечами и позволил мне встать вместо него. - Все лучшее дамам, - ехидно протянул вслед мне Паркер, наблюдая за тем, как я поправляю мокрые и прилипшие к плечам волосы, все еще приходя в себя. Наверняка мужское самолюбие торжествует в нем при виде того состояния, до которого он сумел меня довести. Впрочем, заслужено. Но сейчас надо сосредоточиться на главном… На огне, пылающем в горле, который разросся после секса только больше, словно спичка от бензина. Теперь голод больше не тягость, он – часть меня. Как и сам Паркер. – Может, наденешь хотя бы нижнее белье? – вдруг предложил Кай, перебив мои мысли, и ненавязчиво облизнул еще красные от поцелуев губы. - Снова ревнуешь? – ухмыльнулась я и принялась разминать ноющие от его пылких стараний конечности. Особенно сильно у меня болели бедра. Да уж, память о назидательных шлепках явно останется со мной на долго. - Просто не хочу, чтобы последним, что увидели эти люди перед своей смертью, была грудь моей женщины. Я насмешливо изогнула брови и, обернувшись, снисходительно улыбнулась кривящемуся в демонстративном отвращении ведьмаку: - Ты меня недооцениваешь. Я слишком быстрая, чтобы они успели хоть что-то разглядеть перед своей смертью. К тому же…ты порвал мое белье, забыл? Неожиданно раздался характерный звук бронзового колокольчика под потолком, и дверь бара распахнулась, впуская внутрь здания небольшую гудящую компанию двадцатилетних студентов. Хм, это будет настоящий пир. - Кстати, - вдруг произнесла я, обернувшись на Кая, чтобы увидеть, как изучающе он наблюдает за происходящим, вальяжно раскинувшись на столе, пока молодые люди хохочут, даже не замечая нашего присутствия. – Ты был прав… Мне всегда нравилось быть наказанной. - Именно поэтому мы идеально дополняем друг друга, - усмехнулся Кай, а уже в следующее мгновение с наслаждением слизнул с собственных пальцев багровые капли, когда разорванная моими зубами артерия одного из парней забрызгала его вместе со стенами.