"Маски долой. Вот и всё". Глава вторая

И я кричу — остановите пленку, Это кино я уже смотрел… Эй, режиссер заканчивай съемку! А он смеется в объектив как в прицел.

— Твою мать… — я уставился на телефон, испачканный в чем-то буром. Взяв мобильный двумя пальцами, удивился еще больше — он был исправен, только стоял на беззвучном режиме. Да зарядки было совсем чуть-чуть. — Что тут? — Телефон вот, в кровище. А он не может быть Антона? — Сейчас проверим, — Зимин набрал номер пацана, тут же на дисплее появилось «дядя Сергей». Приплыли. Такое чувство, что подарочек нам оставили специально. Или это уже паранойя? — Понял, ищем. Вы направо, я прямо, — не дожидаясь генеральской команды, бодрым шагом направился прямо по полю, с высокой, замерзшей, белесой травой. Кусты частично скрывали обзор, метрах в двухстах начинался лесок. То тут, то там виднелись остатки цивилизации — доски, какие-то ямы вырытой глины, с коркой льда поверх, мусор, металлические ржавые ящики. Мда, пейзаж крайне живописен. Не хватает только пары покореженных авто для полноты картины. Справа слышались осторожные шаги Сергея Александровича — совсем бесшумно ступать не получалось. Мы, похоже, вляпались в очередную мутную историю. Если неизвестный мне Антон где-то тут, рядом… То все становится еще хуже. Кто-то запер Лазоренко в сарае, поджег, мы этот сарай несчастный еще не нашли, и что-то мне подсказывает, что пацана найдем рядом с убитым дедом. Кусты, старые с темной корой деревья, местами глина, размякшая от снега, остатки заборов — все это не имело никакого смысла, отвлекало и мешало. Очень хотелось верить, что Антон еще жив и находится где-то поблизости. Но надежды было мало — преступник, судя по видео, продуманная и расчетливая сука, вряд ли пацана он оставил бы в том сарае. Или оставил бы, но уже мертвым. Я прошел еще пару метров, деревья неожиданно закончились, открывая передо мной поле, с покосившейся сараюшкой посреди. Ни машин, ни каких-то людей рядом не было. — Ну что, идем? — Зимин, со «Стечкиным» в руке, кивнул в сторону жилья. Ни малейших намеков на пожар, простой сарай, без одной двери, с тяжелым навесным ржавым замком в одной петле. Если мальчишка спрятался там, каким-то чудом, то это просто прекрасно. Была бы первая хорошая новость за это утро. — Ага. Вы правда думаете, что Антон там? — Думаю, что да. Он умный парень, сообразил бы спрятаться. Тишина стояла неживая. Мертвая. От этого было еще неприятнее находиться в отдалении от цивилизации. Мы прошли к сараю, я, сделав вид, что не заметил строгий взгляд Сергея Александровича, сунулся в темноту первым. В нос тут же ударил тяжелый, затхлый воздух, под ногами ощутил что-то мягкое. Оказалось — песок. Наугад шагнул еще чуть-чуть, чуть не вписался лбом в деревянную гладкую балку и замер. В дальнем углу виднелось что-то темное, неразборчивое, оно, при моем появлении, зашевелилось. Подсветка от телефона спасла положение лишь на чуть-чуть — я смог понять только то, что у в угол забился не матерый мужик, вооруженный до зубов, а ребенок или женщина. — Эй! — Не убивайте, пожалуйста… — совсем детский голосок пробрал до мурашек. Он звучал тихо, жалобно и сипло. — Все хорошо, я не причиню тебе вреда, — убрал ствол за пояс джинсов и в два счета оказался рядом с ребенком. — Ты Антон? — Д-да… Откуда знаете? — Пойдем отсюда, потом поговорим, — недолго думая, подхватил пацана на руки, удивляясь, почему это он без куртки и как будто что-то прижимает к себе. — Ну, что тут? — Дядя Сергей… — промялил Антон и, судя по звукам, разревелся. Мы вышли из тесного помещение в соседнее, более освещенное — двери на сараюшке присутствовали номинально. — Антон! Живой, поганец! — Живой-живой, только з-замерз… — Зимин, не дав мне опомниться, стащил куртку, завернул в нее Антона. Весил он как птичка, ростом был головы на две ниже меня. Дите, что еще сказать. — Тихо, вы его разбудите сейчас. Пацан неумело прижимал к себе свою куртку. — Что там у тебя? — Кто. Лёва. — Лёва? — Я… Я когда убежал, то выбежал на дом. Тут он один в деревне остался… Зашел, тишина. В комнате… В комнате женщина пьяная, мертвая, похоже. Я ее потрогал — а она уже холодная. А на пороге ребенок сидел, мальчик. В колготках и рубашке. Одежды не нашел, дал куртку свою. Услышал, что подъехала машина, мы сбежали сюда. Лёвка уснул. Плакал сначала, но тихо. — Ну-ка, — осторожно взял сверток — черную дутую куртку и тихонько развернул. В ней спал малыш, примерно двух лет, худой, в растянутых колготках и рубашечке. Белое личико мальчишки «украшал» ужасающий синяк, он начинался от левого виска и спускался вниз, к подбородку. — Серега, ты останься тут, я машину подгоню. Справишься? — Да, конечно, — кивнул, растирая крохотные холодные ручки. Не позавидуешь ребенку, что сказать. Зимин убежал, Антон постепенно приходил в себя, чутко вслушиваясь в окружающие звуки. — Тебе лет сколько? — Четырнадцать. Меня дед с собой взял, поучиться стрелять… А Лёвку куда теперь? В детдом? — Попробуем родственников найти, — пожал плечами, действительно не представляя, что теперь будет с маленьким человеком. Он, во сне, схватил меня за пальцы и крепко сжал. — Ты молодец, Антоха, держишься мужиком. Сильно замерз? — Ангина точно будет, — пацан чихнул и вытерев нос кулаком, подскочил со своего топчанчика — перевернутого деревянного ящика. — Машина. — Это Сергей Саныч, — поспешил его успокоить и выглянул. Так и оказалось. — Идти можешь? — Могу, наверное, — Антон, придерживая куртку, поднялся на ноги, но сделать шаг не вышло. Пока я относил спящего и тяжело дышавшего малыша, Зимин забрал Антона, попутно расспрашивая его. — Ты запомнил, кто это был? — поинтересовался Сергей Александрович, когда мы все уселись в машине, детей завернули в теплое и напоили водой. Еды, к сожалению, не было. — Да. Дядя Слава и второй с ним… Не знаю, но описать смогу. Низкий, широкоплечий, в белой джинсовой куртке и свитере. У Зимина в прямо смысле отпала челюсть. — Что? Слава? Ты не мог обознаться? — Нет. Это точно был он… А у второго был «УЗИ». Это все, что я успел рассмотреть. — Папа! Ты пришел, — Лев, заснувший на моих руках, внезапно проснулся и вцепился в меня своими пальчиками. — Папа! Маме не отдавай меня, хорошо? Я сегодня уже кушал, ты не думай. Не надо ничего, только маме не отдавай! — требовал ребенок, цепляясь за меня, как за последнюю надежду. — Не отдам, — пообещал вполне искренне. Что-то в мальчике было такое, что покорило сразу и навсегда. В долю секунды я и правда почувствовал его своим. Странно, наверное, учитывая обстоятельства. — А что мы будем делать? — Антон снова чихнул. — Покажешь дорогу? Откуда ты бежал? — Я думаю, нам стоит разделиться. Я бы пошел искать… Владимира Ивановича… — Нет. Извини, Сергей, но Володе ты ничем уже не поможешь, преступники сто раз успели свалить. А мы с тобой отвечаем за детей. — Дорогу вряд ли… Дом Лёвы где-то там, — подросток показал рукой влево. — Но там дороги нет, деревья, кусты. — Объедем, значит. Сергей, лови сеть, нам нужна помощь медиков. — И Ирина. — Ирине скажем уже в городе, — Зимин не отрываясь следил за дорогой. — Думаю, врачей вызывать не будем, поедем в больницу. Кстати, Антон, мы нашли твой сотовый, чья на нем кровь? — Не моя, я цел. Лёвка тоже. Преступника, там перестрелка была… — Это тут, — почему-то шепотом признался Антон. — Две минуты и поедем, — Зимин выбрался из машины, после чего прошел в дом, естественно не запертый. — Мама с ума сойдет, когда узнает, — так же тихо вздохнул внук Лазаренко, а я, совершенно рефлекторно, коснулся спутанных кудряшек Льва. Он спал, согревшийся и чуть порозовевший, удивительно спокойный. Ну, с такой-то матерью-тварью немудрено. Вернулся Сергей Саныч ровно через две минуты, мрачный. — Что с случилось? — Все уже случилось. Документы взял, все остальное оставил как есть. Полиция разберется. Поехали в больницу, потом вернемся сюда. Антон, Лизе я позвоню сам. — Хорошо, — послушно кивнул Антон и, свернувшись калачиком на заднем сидении, затих. — Вы сколько там просидели? Примерно, хотя бы? — чувство, что преступники тупо нас водят за нос, не давало покоя. Какая-то мысль ускользала, что-то банальное, лежащее на поверхности. А поймать ее не получалось. — Полчаса. Точнее, тридцать две минуты. Я поправил куртку на Лёве и подзавис — подумать было о чем. Мало того, что рядом со Скнилово где-то сожгли Лазоренко, так и в домике на отшибе лежит тело алкоголички, матери Льва. Вязкое желание напиться и забыться стало еще сильнее. А что, отпуск у меня или где… Пока что выходило «или где». — Тут больница детская в километрах в пяти, если я правильно помню, — Сергей Александрович наконец-то вывел машину на трассу и сильнее сжал оплетку руля. — Кстати, ты ж не знаешь… Слава — это помощник Володи в секции. Правая рука. Чемпион разных соревнований, международных в том числе. Ушел из-за травмы, стал преподавать детям. — И этот Слава приезжал к дому той женщины? — Не совсем. Они в поле машину остановили, возле кустов каких-то, — Антон закашлял. — Я показать смогу, в смысле, нарисовать. Дом, где мы были с дедом, он там один. Сразу у дороги — его видно. Там еще указатель есть, «Ладыгино». — У тебя такая хорошая память, — невольно восхитился Антохой и его способностью запоминать. У меня бы от стресса в башке все смешалось, а он молодец. Помог нам. Судя по всему, он не врет. Смысл ему? Вариант, что пацан связан с тем самым дядей Славой вполне имеет место быть, но… Не верю я.