"Маски долой. Вот и всё". Глава вторая

Город за ночь покрылся белым невесомым покрывалом первого снега. Всегда любил это время и так жалко было, когда он таял и оставался грязью на дорогах и тротуарах. Хотя, совсем скоро настоящая зима, морозная, еще успеет надоесть. Наверное… Совсем скоро новый год, кстати, наш первый в новом составе, первый у Ритули, мило даже. Хорошо было бы отметить его по-семейному, но что-то мне подсказывает, что в отделе случится нечто невероятное и накроется нам семейный праздник медным тазом. — Саш, возьми шапку! — Ну ма-а-м! — Саш. В ответ раздался выразительный вздох, и Саня полез в шкаф за шапкой. Раньше бы на такую просьбу матери последовал резкий ответ и хлопок дверью. Сейчас же пацан схитрил — достал серую трикотажную шапочку и, напялив ее, стал застегивать толстовку. И не придерешься. Шапку надел? Надел. А то, что она не греет, так это мелочи. Замечтался и чуть не наступил кота — он в последнее время вообще не может находиться один. Только в компании. Наглая рыжая морда. — Сереж, сделаешь кофе? — Ирин голос из ванной застал меня посреди кухни. — Ага. Ну правда, че я, кофе не сварю? Тем более, что Сашка поест самостоятельно, Рита на Ире, а я сегодня первый день как отпускной. Свободный человек. Даже странно понимать, что на месяц я вне отдела. Но Пятницкий все равно не выходит из головы. Тем более, столько всего произошло. Заказчика покушения на Быстрова так и не нашли, дело с гибелью Морозова-Гончарова заглухарили — его вдова по тихой слилась обратно в Питер, Ларина, кстати, отпустили под залог. Но что-то мне подсказывает, что бегать ему осталось недолго. Посмотрим. Маринка с Колей по-прежнему прячутся, неудобно, конечно, но безопасно. У Антошина, кстати, в личной жизни полный мрак: Настасья оставила на него Никиту и как-то незаметно свалила обратно на родину. Чуть позже привигевший Дэн нашел все документы на сына, и расписку, мол, она, Клименко А.Н., обязуется выплачивать алименты. Психовал Антошин сильно, по итогу смирился и, что немаловажно, нашел Никите нормальную маму — они снова вместе с Дашей. Пока я возился на кухне, Сашка под какие-то комиксы схомячил свой сухой завтрак, придавил его сверху бутербродом и пошел собирать учебники. Ежеутренний ритуал был неизменен. Ирка ругается постоянно, что Саша неорганизованный, а он что-то бурчит беззлобное в ответ и продолжает розыскные работы. Потом на кухне, на половину в форме, с макияжем и прической, появилась Ира. Схватила свою чашку и в два глотка выпила свой кофе. Насчет завтрака приставать не стал — пока она не видела, сунул в сумку ее любимую шоколадку. Надеюсь, не прибьет за лишние калории. — Вкусно, спасибо, — Ирин Сергевну, судорожно собирающуюся на работу, хватило ровно на два слова для меня и на поцелуй. — Вечером заберу тебя. — Хорошо, я позвоню, — и унеслась моя любимая женщина в темпе надевать сапоги и пальто. Мне же следовало дождаться Антонину Викторовну и передать Маргошу ей на руки. Чем я, собственно и занялся.

***

— Сергей, нужна твоя помощь. Я могу подъехать? — такими словами меня озадачил отец Иры, позвонив сразу же после того, как я проводил Ирину на работу, Сашку в школу, а Маргариту с Антониной Викторовной к педиатру на очередной осмотр. — Конечно, о чем речь. Что-то серьезное? — Боюсь, что да. Извини, это не по телефону. Минут через пятнадцать буду. И ты… Кхм. — Говорите смелее. Сделаю все, что в моих силах. — Есть не табельное оружие? — Есть. — Отлично. Тогда минут через пятнадцать буду у тебя. — Хорошо, — кивнул, отключившись и задумчиво уставился на телефон. Что-то не нравятся эти повороты. Тесть ни разу за время нашего знакомства ничего не просил, тут явно что-то серьезное. Чтобы не терять времени, пошел в комнату, быстро оделся в «гражданку», достал из секретного места «левый» ствол и патроны к нему, в карман таких непривычных джинсов положил деньги и ключи. Очередные «приключения» не заставили себя ждать.

***

— Включай, — то ли приказал, то ли попросил Зимин и я послушно нажал мышью на значок проигрывателя. С первой секунды стало понятно, что смерть незнакомого мне Владимира Ивановича будет мучительной, долгой и ужасной. Странно было смотреть и понимать — какой страшный финал приготовили полковнику в отставке, героическому и настоящему мужику. Это я понял из сдержанного рассказа Сергея Александровича, мне хватило лишь сухих фактов. А ведь человек, прошедший горячие точки, выживший и вернувший домой почти весь личный состав, наверное, не может быть отъявленным уродом. Видео прислали в семь утра Сергею Александровичу на мэйл и он, открыв файл, мягко говоря, был шокирован. Не каждый же день его лучшего друга, сильно избитого, связанного, судя по разводам на одежде — облитого бензином, держали в каком-то сарае и заставляли говорить на камеру. — Вы не думаете, что это подстава или что-то в этом роде? — ляпнул, и тут же прикусил язык. Одного взгляда бывшего генерала мне хватило, чтобы усовеститься. Теперь понятно, в кого у Иры такой взгляд. — Нет. Володя не стал бы шутить таким образом. Если бы он хотел инсценировать смерть, то сделал бы это проще. Я понимаю твое недоверие, но… Это мой лучший друг. И я обязан туда поехать. Прошу тебя поехать со мной. Если откажешься — я пойму. — Нет. Я с вами. Не, понятно, что мы поедем хрен знает куда, явно не кататься и не развлекаться. Это вполне может быть опасно. Но как иначе? Никак. — А когда вы в последний раз виделись? — во мне как-то проснулся следователь, правда настаивать и задавать вопросы было несколько неловко, но хоть что-то помимо видео мне требовалось узнать. Промотав в третий раз видео, понял, что меня насторожило — картинка была четкой, стабильной, камеру не трясло — она крепилась к штативу. И еще показалось странным, что преступник был один. Конечно, это не стопроцентная уверенность, но что-то начавшее оформляться в четкие мысли. Сам Владимир сидел прямо на полу, поджав под себя ноги. Пол был земляным, а стена на заднем фоне невыразительно темной и деревянной. Под потолком висела тусклая лампочка, освещая страшное место казни. — Сергей, ты должен приехать. Увы, меня уже не будет в живых, но ты спасешь жизни невинным людям — а разве это не достойная цена? А еще позаботься о моем Антоне. Прошу. Главное условие — никакой полиции. Это важно, это важно! — мужчина закашлялся и, согнувшись пополам, на пару секунд «выпал» из кадра. Чьи-то руки в черных перчатках вернули Лазаренко в прежнее положение. — Я нахожусь недалеко от деревни Скнилово, это Домодедовский округ… Ты найдешь сразу. Не бросай Антошку, Сереж. Об остальном мы говорили уже. Прощай. Мужчина замолчал, а чьи-то руки в черном, ловко открыли канистру и стали методично обливать Владимира бензином. Он даже не закрыл глаза, но отвел взгляд в сторону. Было заметно, что умирать ему не страшно — по крайней мере, внешне страха он не выражал. Сергей Александрович не стал на это смотреть еще раз, поднялся с дивана и отошел к окну. А я, как завороженный, проводил взглядом чиркнувшую спичку, упавшую на пол. С первым языком пламени видео оборвалось. Так погано мне не было давненько, откровенно говоря. Что чувствовал сейчас Зимин представлять даже не буду — слишком страшно. — Надо найти тех, кто это сделал. Этого Зимин мог бы не говорить — я и так понял, в чем заключалась его просьба. Друзья — это святое.

***

Уже по дороге нарушил тяжелую, гнетущую тишину. — У него были враги? Проблемы какие-то? — Враги были, — кивнув, Зимин перестроился в соседний ряд и задумчиво пожевал губами. — Но таких, чтобы убивать… Думаю, что не сил не хватило бы. Владимир, знаешь, несмотря на профессию, на службу, тихо жил. Жена, дочь, внук обожаемый, Антоха… Рыбалку любил. Тренером был в спортивной секции, все были довольны, родители там, дети. А проблемы… У кого их нет? — Верно. А у вас есть номер Антона? Ему стоит позвонить. — Звонил. Вне зоны действия сети. Мы замолчали, думая каждый о своем, по итогу — об одном и том же. Темный асфальт трассы отчего-то напоминал стены того страшного места, в котором сожгли Лазаренко, в носу прочно поселился запах бензина — хотя им не пахло даже близко. Уверенной рукой ведя машину Зимин курил одну за одной, пока я в качестве подстраховки набирал сообщение Антошину — чтобы он знал, если что, куда нас с тестем унесло. Ну и Ире сообщил, разумеется. Если мы, к примеру, не вернемся до семи вечера. О том, что мы можем реально не вернуться, я старался не думать. Мысли все-таки материальны, да и важнее разобраться с теми, кто устроил этот кошмар.