"Маски долой. Вот и всё". Глава вторая

Какой же кайф, когда не надо никуда идти. Особенно на работу. Нет, конечно, я ее люблю, и считаю если не смыслом жизни, то чем-то около того, но так приятно не тащиться утром, упакованным в форму в родной Пятницкий. Первые два дня больничного отсыпался, а уже потом стал подниматься вместе с Ирой, пока она собиралась, развлекал Маргариту, кормил Макарыча и строил небольшие планы на день, в зависимости от погоды. Сегодня кошаку пришлось дать легкого пинка — он погрыз мои тапки, и пошел за утешением к доброй хозяйке. Разумеется, его утешили, потискали и оставили спать в кресле. — Мама Ира, подсказывайте молодому отцу, что нам надеть, — заявился на кухню вместе с Ритой, пока Ира пила кофе под новостной канал, включенный без звука. — Гулять пойдете? Сереж, а тебе не рано? — Нет, в самый раз. Ир, да в порядке я. Чего бабушек-дедушек напрягать, когда есть папа. А то никакой личной жизни людям, — Марго, на этих моих словах смешно чихнула. — Вот, значит правду говорю. — Пойдем, покажу, во что одеть Риту. Сам оденешься самостоятельно? — Сам, я уже большой мальчик. Когда Ира ушла, не забыв оставить сто тыщ мильенов указаний и подсказок, быстро попил кофе и стал собирать ребенка на прогулку. Наблюдать со стороны было проще, мне казалось, что все легко и в нужный момент все получится так же, как у Ритиной мамы. Ага, разбежался. В итоге, с пятой попытки застегнулся нужный комбинезон, ровно оделась шапочка и молния на теплом конверте не стала расходиться. Запарившись скакать над маленькой, спящей девочкой, оперативно оделся сам, и мы пошли. Точнее, пошел я, с коляской и спящей Бусинкой. Хорошо, что меня никто из родственников не видит — последовала бы критика, указания и всякое такое. А так — учусь, тренируюсь, совершенствуюсь. И как, интересно, с этим всем, справляются женщины? А многодетные? Им же всем нужно по памятнику и несколько пар рук дополнительно к базовой комплектации. Во дворе оказалось малолюдно, несколько таких же как я, с колясками, бабулька-собачница, словом, красота. Не холодно, минус три всего. Может недостаточно утеплил ребенка? Блин, не звонить же Ирин Сергевне с тупым: «мне кажется, что Рите холодно». Ладно, пройдем еще круг по двору и посмотрю по ситуации. Приятно даже побыть только семейным человеком, исключая работу. Погоны ношу уже неприлично долго, а роль мужа и отца свалилась на меня недавно, так что, буду постигать нечто совершенно новое для себя. Может со стороны я смотрюсь смешно, но это и не суть важно. Главное, что случилось то, чего я так хотел — мы стали настоящей семьей. Пусть всякие там Морозовы, потерпевшие, коллеги, начальство отойдут на второй план. Успеем соскучиться друг по другу и встреча будет радостной. Бабулька, проходящая рядом, с потрепанной болонкой на поводке, одобрительно покивала и похвалила уже вслух: — Молодец какой, папа. Гуляет. У вас девочка? — Девочка. На этом наш содержательный разговор закончился, мы направились к небольшой аллейке, по которой с детишками обычно и гуляли жители ближайших домов. До вечера ленился, занимался Ритой, успел закинуть в мультиварку будущий ужин, в общем, готовился к возвращению Иры с работы. Сашка сначала сидел у себя в комнате, потом ему, видимо, надоело и он ушел гулять, отпросившись с ночевкой к другу у матери. Ирка была не в восторге, но разрешила, чему я искренне порадовался. Не стоит запирать пацана в четырех стенах, свобода — это хорошо, но в разумных пределах. — Я дома! — голос из прихожей заставил срочно отложить недочитанную книжку и поспешить на встречу любимой женщины. — Мы скучали, — признался, одновременно помогая Ире снять пальто. Разулась она сама, легко выскользнув из коротких сапожек. — Ух, холодная… — Зимина ответила на поцелуй так, что было понятно — скучал не я один. — Как ты себя чувствуешь? Все нормально? Сережа, ну что ты делаешь, — возмущаться у Иришки не получалось, ведь нравились ласки и нежные прикосновения, становящиеся более наглыми и жадными. Как-то незаметно китель и юбка остались на полу, туда же отправилась моя рубашка. Оторваться было невозможно, хотелось всего и сразу, ее запах сводил с ума… Подхватил на руки и понес в комнату, поражаясь, как можно так хотеть и умирать от желания. Каждый раз заново. Диван с шеренгой подушек принял нас в свои объятия, теперь он казался не таким узким и вполне удобным. Сейчас, раскрасневшаяся, с распущенными волосами, в одной рубашке, открывавшей восхитительное тело, Ира была как никогда прекрасна. И главное, моей. Безраздельно. — Сереж… — она пыталась что-то сказать, но заставил молчать самым приятным способом. Жадным поцелуем, которого было чертовски мало. — Я тебя люблю, — признался полушепотом, на выдохе. А дальше мы ничего не говорили, да и не надо было объяснений.

***

День начался неплохо. Во-первых, потому что Рита дала нам с Ирой выспаться, подняв за ночь всего один раз, во-вторых, лично меня, тем, что сегодня я возвращаюсь в отдел, а в-третьих, тем, что Сашка, за последние четыре дня вел себя прилично, даже соизволил с нами поговорить. И ушел в школу без привычного хлопанья дверью. Чудо, не иначе. Правда Ирин Сергевна на меня злилась — еще бы, решил свалить обратно на работу, спустя пять дней. Не могу я долго без работы, хотя в первые сутки казалось, что готов отдыхать вечно. До отдела мы тоже добрались без приключений, несмотря на гололедицу и небольшие пробки. По радио шутили шутки, плюс пришло сообщение от банка о зачислении зарплаты, короче, ничего не предвещало. У входа в отдел нас с Зиминой встретил Карпов, что показательно — при полном параде, в форме и улыбающийся своей мрачно-жутковатой улыбкой. Рядом толклись опера, патрульные, короче, все было почти как всегда. — Ир, может мы не пойдем туда? Чей-то он счастливый такой? — Сережа, ну что ты как маленький? Пойдем, узнаем, что случилось, — Ирина Сергеевна, поцеловав меня куда-то в щеку, первой вышла из машины. — Доброе утро, — Стас выглядел неприлично счастливым. И это настораживало. Но алкоголем вроде не пахло. — А оно точно доброе? — Ира не торопилась мило улыбаться в ответ. Сейчас она крайне язвительно смотрела на своего зама номер два. — Точно. Серега, выглядишь огурцом, — подполковник протянул руку для рукопожатия и стало заметно обручальное на безымянном. Вот это да! Нашего упыря кто-то приручил и неслабо так осчастливил. — Точно-точно, Ир. А вообще, я на минутку только, проставиться надо. Сама знаешь, что полагается три дня выходных. — О, я и забыла совсем, что ты теперь, Станислав Михайлович человек семейный. Мои поздравления. Долгих лет семейной жизни. — Че, Ирин, склероз? Не рановато? — Карпов, ты сейчас договоришься у меня! — Боюсь-боюсь, — и Стас, решив, что достаточно потратил на нас времени, первым скрылся в дверях. — Учти, ты сегодня не пьешь, — Зимина сделала строгое лицо, но смягчила «горькую пилюлю» милой улыбкой и позволила себя обнять. — Ну вот. Все вон че, а им ниче, а я как че, так сразу вон че… Ладно-ладно, обойдусь минералкой. — Сереж, ну правда. Только с больничного, — моя жалостливая физиономия не возымела эффекта, и мы прошли за ключами к дежурному. Олег бодро доложил новости, заверив нас, что ничего страшного не произошло. Меня же от любимой начальницы отвлек Карпов, вполне серьезный и собранный. — Глухарев, разговор есть. — Ну пойдем, поговорим. Мы ушли в допросную, Стас, закрыв за собой дверь, усмехнулся совсем недобро. На стуле, прикованный наручниками к столу, сидел парень. Точнее, пытался не стечь на пол — опера над ним хорошо поработали, с душой. В черной майке, с мокрыми волосами, кое-где испачканными кровью, он выглядел жалко и жутко. — При Зиминухе не стал. Этот дятел — один из тех, кто на тебя напал. Ночью приняли на похожем эпизоде, — Карпов взял парня за волосы на затылке и задрал голову так, чтобы я мог видеть лицо. — Ножичек изъяли, обычный кухонный, ничего сверх. — Так вот какой ты, северный олень, — на вид парню было чуть за двадцать, явно ходит в качалку, или дома железки тягает. Эту бы энергию, да на мирные цели… — С неким Лариным, что на тебя заяву накатал, этот ушлепок не знаком, — подпол приложил парня башкой о столешницу и оставил лежать. — Да? А с чего взяли? Ларин упрется, мол, я — не я, и лошадь не моя. И хрен докажешь, — ну не верилось мне в непричастность Игоря. Никак. — Серег, сам знаешь, как делаются дела. Не связаны они, — Стас, надо заметить, был крайне убедителен. Протянул мне дубинку и покосился на часы. — Через десять минут парни его заберут в камеру. Дерзай. Бить не хотелось, учитывая, что парень и так сидел едва живой, но вспомнилась та ночь у ларька, потасовка за гаражами, боль и дикая злость на недоумков… Они ничего не взяли, просто приложили мордой об асфальт и ткнули ножом. Бессмыслица. Рука для удара замахнулась сама, вопреки правилам. Пацан дернулся и затих, пуская кровавые слюни. Сожаления, отчего-то не было.

***

— Сергей, тут это, тебе передали, — около одиннадцати часов ко мне заскочил Черенков, взъерошенный и суетливый. — Кто? — Леха сунул мне в руки пухлый конверт из плотной коричневой бумаги и, ничего не объяснив, убежал. Обычной шариковой ручкой на конверте было нацарапано: «Глухареву Сергею» и больше никаких пометок. Более чем странно и довольно неприятно. Недолго думая, рванул бумажный уголок, даже не представляя, что это может быть. Внутри оказался еще один конверт, обычный белый, незапечатанный. Открыл его, смутно подозревая, что содержимое мне не понравится, и высыпал на стол глянцевые фотографии. Автоматически задержал дыхание, вглядываясь в изображение: обнаженная пара, отчетливо видны лица, фигуры… Огромная кровать, темно-вишневое постельное белье, на тумбочке бутылка вина, бокалы. Ларин и с ним рыжеволосая женщина. Внутри все сжалось и оборвалось — получается, она все это время мне врала… Нет, не должна, Ира сама же говорила, что между ними ничего нет, да и по времени она бы не успела, после работы разве что? Но я сам ее забирал, вместе с Ритой. Фото, что держал в руках, отшвырнул. Рассыпались по столу. Закрыл глаза, для верности провел ладонями по лицу, открыл. Снова на фото. Все-таки надежда, что это ошибка, была. Но… На фотографиях была Ира по крайней мере -похожа и фигура, и черты лица. И родинка под лопаткой, как специально — спину крупным планом. Рыжие, спутанные волосы… Знакомые изящные изгибы. Она. — Черт, черт, черт! — ударил со всей дури об стол ладонью. Хотелось вообще все разнести к чертовой матери! Твою ж налево, получается Ира, моя Ира (!), все это время мне врала, а я верил, дебил! Уши развесил, поверил, что все ради Сашки, проникся… И что теперь делать? Что?! Пойти и спросить? Глупо… Блин, а если не она? Женщина была заснята в профиль, сам Игорь чаще в пол-оборота. Ошибки быть не могло — Зимина. Уж свою-то жену я точно ни с кем не перепутаю! Козел! Явно его рук дело, ведь обещал, что отвечу… Урод! Ну как, как это может быть?! Сгреб фотографии, сминая, трясущимися руками запихнул в большой конверт, краем глаза заметил дату в нижнем правом — фото трехдневной давности. Я же единственный, кому Ирка может доверять на все сто процентов, зачем она так?! Без стука вбежал в кабинет Зиминой, прошел к ее столу, не обращая внимания на Измайлову. Отшвырнул мешающиеся стулья. — Выйди! — Сергей, что случилось? — Лена, выйди, я сказал! Елена, обидевшись, ушла. Но это сейчас совсем не важно, переживет как-нибудь. — Глухарев, что случилось? Что с тобой? — Как ты это объяснишь? А? Что…это…такое? — кинул перед благоверной конверт, из которого частично показались фотографии. — Хорошо было?! Зимина, да как ты могла? Как? Ты все это время врала мне! Ирина брезгливо взяла в руки фотографии, стала просматривать одну за одной, испуганно смотря то на голую парочку, то на меня.