"Маски долой. Вот и всё". Глава вторая

— Серега, не отключайся! Глухарев! Скорая сейчас подъедет, — дежурный суетился вокруг меня, с совершенно безумным лицом. — Ты запомнил, кто тебя так? Описать сможешь? Как будто бы я при смерти… Хотя, хрен его знает, может и глубокая рана, я сам не чувствую. Свитер на левом боку липкий, влажный и горячий, но боли как будто бы нет. Есть с чем сравнивать. — Неа, там темно было. Четверо отморозков, в черном… В голове странная легкость и расплывается все, в остальном же — полный порядок. Отличная ночка выдалась. Ире снова переживать, может не говорить? Хотя не думаю, что мою окровавленную тушку Зимина может не заметить. По крайней мере несколько коллег меня уже видели и стену вон, испачкал. До кресел дойти не получилось, сел на пол прямо у входа, точнее, сполз по стене. Надо же — удостоверение при себе, а мобильник взять не додумался, дятел. — Сказали — пять-шесть минут, и они будут здесь, потерпи, — Виктор стал сворачивать из бинта салфетку, чтобы заменить промокшую. — Все нормально, — отмахнулся от его попыток меня растормошить. Глаза закрывались непроизвольно от противного верхнего света, дико хотелось спать, давление, похоже, упало. — Зиминой не говори. Я сам, потом… — Но как? Серег, начальство же, — Витя присел рядом на корточки, протягивая бинт. — Она мне потом голову отвернет. — Антошину лучше, — совсем неуместно рассмеялся, негромко, от души. Блин, вот только я могу выйти за сигаретами и нарваться на неприятности. То в родном дворе встретят, то у ларька на работе… В итоге — разбитая морда и ножевое. — Ты чего? Правой рукой, неловко, полез во внутренний карман пальто, вспомнив. Вытащил пакетик с кофе, который Витя так просил и протянул его дежурному. — Обещал же. — Так, что у нас тут? — медики отстранили дежурного и занялись моей персоной. — Что случилось? Подрались? — кто-то спрашивал, чьи-то руки в голубых медицинских перчатках колдовали над раной, обрабатывали ссадину от встречи с асфальтом, ставили уколы. — Ранения, травмы, переломы до этого были? — Вышел за сигаретами, какие-то гопники… Закурить попросили… — отключаться как-то перехотелось. Правда боль, из острой, стала тупой и разлитой — от левого бока, вверх по спине, к плечу и в руку. Неприятно, но терпимо. Погрузили в машинку скорой не то, чтобы мягко, но вполне нормально. Главное, чтобы не потеряли по дороге. — Да, в прошлом году, огнестрел, — а вот тут захотелось громко выругаться матом — в самое больное место ткнули чем-то острым и противно-холодным. — Вам повезло, в рубашке родились, — строгий медик улыбнулся одними глазами. — Ранение непроникающее, задета подкожная вена, она и кровила. Но это не смертельно, сейчас подлатаем, покапаем, повязочку наложим, пластырем ссадины заклеим, и будете как новенький. Лекарства все переносите? Уже лучше. — Все, — кивнул, сосредотачиваясь на лампочке в потолке. А дальше пошли типично медицинские разговоры, шипение рации, мат водителя. На повороте я слегка съехал с каталки, но чьи-то руки вернули меня на место. Дурдом… Главное, чтобы никто из наших, Ире не додумался позвонить. Не хочется просто ее из дома дергать, от Риты и вообще… И так узнает, успеет понервничать. Интересно, это были посланцы от Ларина или просто совпало? В любом случае лишняя головная боль. Придурок, думает, что через меня заставит Ирину что-то решать? Или что? Месть за разбитый нос? Как-то несоизмеримо… Хотя, могли и просто попугать, убивать не собирались. Это же элементарно — на сантиметр выше или правее, а потом оставить где-нибудь за гаражами, чтобы не скоро хватились и нашли. Наивно казалось, что Морозов моя главная и самая глобальная проблема. Ага, щас… — Не мое дело, конечно, но вам бы работу поспокойнее, — напоследок произнес медик, прежде чем машина остановилась и всей компанией поспешили в приемное отделение. Это точно не вариант, уже проходили. Да и не застрахован никто от подобного, хоть с погонами, что без.

***

— Кому сообщить, что вы у нас? — возле моей каталки притормозила медсестричка в забавной шапочке и кучей бумажек в руках. — Мои уже знают, скоро приедут. Девушка кивнула и поспешила по своим делам. Мда, не думал, что мое знакомство с больницами продолжится так быстро. Самое смешное, что испугаться в первый момент не успел, осознание пришло, только когда увидел кровь. Разозлился на дебильное стечение обстоятельств, на себя, все-таки додумался пройтись, не сиделось в кабинете… И на Ларина, который, если причастен, то своей цели добился — испоганить все, что только можно. По коридору зашумела каталка, грохочущая как не знаю что, началась суета. Кого-то еще привезли экстренно. Оказалось, в отделении нет мест в палатах, коридор тоже частично занят, меня оставили на той же каталке из приемного, в левую руку воткнули капельницу и велели лежать. Пообещав за хорошее поведение отпустить домой, но чтобы регулярно наведывался на перевязки. — Серега, твою мать! — Антошин, запыхавшийся, с перекошенной бледной физиономией чуть не снес нас с каталкой. — Кто эти уроды?! — Динь. Не ори, тут больница, — возмутился, не имея возможности привстать и как-то тормознуть друга. — Слава богу, живой! А то дежурный панику развел — Глухарева на скорой забрали, ножевое. Я и примчался… — Да нормально я, вон, дырку залатали, морду заклеили, — усмехнулся, коснувшись ссадины на скуле. Больно стало только сейчас, наложенные швы красоты, конечно, не добавили, но это лучше, чем протезы. — Серый, да ты живее всех живых, — Дэн, поправив сползающее одеяло, не выдержав, заржал. — Слушай, но ты так больше не делай, а то я только-только с Дашкой… И звонок, срочно нужно бежать, Серега в беде. — С Дашкой? Ты же с Настей вроде? — я аж забыл, где и что у меня болит. — Ну ты, блин, даешь. — Не могу я с Настей, Серег… Ради Никитки живем, но люблю я Дашу. Она согласилась все заново начать, а Настюхе я жилье ищу, — Диня облокотился на каталку, поправляя больничный халат. — Дежурного прибью, как только появлюсь в отделе… — представил, что этот клоун ляпнул Ире и как она «обрадовалась», посреди ночи-то. — Слушай, ты полежи тут, я там такую девушку видел, — Антошин, улыбаясь, как мартовский котяра, ушел к ближайшему посту. Вот же жук, а! У него тут товарищ раненый, правда кровь не на рукаве, на свитере… Но блин, мог бы из солидарности рядом постоять чуть-чуть. Мимо меня кто-то пронесся, громко стуча каблуками. Мелькнули рыжие волосы, кажется, знакомые духи. Зимина моя. — Ир, я тут, — подал голос со своей лежанки, надеясь, что любимая женщина не добьет меня на месте. Спрятаться за стойку точно бы не смог, увы, не дистрофик, а мужчина в самом расцвете сил. — Сережа, господи… Почему ты в коридоре? Как ты себя чувствуешь? — Ира, бледная как больничная стенка, кажется не верила, что вот он я, живой и теплый. — Нормально все, рана неглубокая, — мне показалось, что ее это должно успокоить, но вышло как раз наоборот. Вместо того, чтобы высказать мне за мою любовь к приключениям, Ира кинулась меня целовать, не отпуская при этом свободную руку. Как будто я куда-то денусь, чудная… — Ириш, ну все, все хорошо уже, сказали, домой уже можно, — заплаканная и причитающая Ирка совершенно меня деморализовала. Внезапный укол ревности испортил такой трогательный момент — интересно, а за разбитую морду Ларина Ирочка так же переживала? Но вслух я это спрашивать не стал, мы и так сказали друг другу достаточно на эту тему. — Я так испугалась… Дежурный позвонил, сказал, что тебя на скорой увезли, я сразу сюда, — прерывисто вздохнув, Ира закрыла лицо руками. — А дети? — Оба у мамы, сам понимаешь… Кивнул в ответ и произнес погромче подходящему Дэну: — Позови кого-нибудь, надо из меня эту штуку вытащить. Антошин, отчего-то смутившись, ушел обратно. Здоровый дядька, отец, почти женатый человек, а тут покраснел, как девица. — Сереж, как это случилось? Описать сможешь напавшего? — Темно было, — вопрос, заданный уже в сотый за сегодня раз, достал. Но Ира-то понятно, беспокоится, ей это нужно знать. — Лиц не разобрал толком, а вот кулаки — очень хорошо. Это Ларин, я уверен. — Почему? Они что-то говорили? — Нет, но он мне угрожал, не много ли совпадений? — Давай об этом дома поговорим, — Ирина отстранилась, пуская медсестру. Антошин маячил где-то сзади. Ну вот, заткнули рот, чтобы не возникал на любимого Игоречка. Приплыли. Но мысли о Сашкином отце сменились вполне прагматичными — мне нужно было сползти с каталки, при этом бодро и активно, чтобы меня отпустили домой, ну и разумеется, чтобы своей немощностью не вызвать дополнительной жалостью. Мне это почти удалось, ноги, правда, как чужие и в голове легкая карусель, но это на фоне остального просто мелочи. — Поехали, я вас домой отвезу, — Антошин, видимо на фоне амурных удач, был крайне добрым и подозрительно заботливым. — Серега, держись за меня, пошли. Правда уйти из больнички оказалось не так-то просто — вещи мои, в частности пальто, были у сестры-хозяйки. А она, то ли спала где-то, то ли вообще ушла домой. Не то, чтобы мне было жаль испорченного пальто, но на улице далеко не месяц май. В итоге, спустя полчаса меня запихнули сначала в пальто, а потом в машину. На какое-то мгновение почувствовал себя гусеницей-переростком — Антошин-таки спер больничное одеяло и завернул в него меня, мотивируя тем, чтобы не замерз. И что обидно, Ирин Сергевна только согласно покивала и устроилась рядом со мной, на заднем сидении. Деловой и счастливый Денис повез нас домой, увлеченный дорогой и попсовому бормотанию магнитолы. Так что мы смогли спокойно поговорить. Я четко понял, что когда окажусь в квартире, тут же отключусь. Дико хотелось спать, но некоторые вопросы нужно было прояснить до отключки. — Понимаешь, это не любовь, не роман с Игорем, — Ира, немного помолчав, снова вернулась к тому разговору. — Сереж, это ради Сашки, он же всегда знал, что его отец от нас ушел, еще до его рождения. Переживал, особенно когда пошел в школу. Мне ничего не говорил, расстраивать не хотел, но я же видела… — Ир, — собственные истерики показались бесполезными и какими-то глупыми. Я-то взрослый мужик, мне в какой-то степени и проще, и сложнее. Потому что не надо никому ничего доказывать, а тут ребенок, пацан, в самый непростой свой период. Тем более, что дети жестоки, а такой недостаток, как неполная семья они, чаще всего, не прощают. — Я виновата перед Сашкой, перед тобой, перед Ритой… За всеми этими проблемами я совсем мало с ней бываю. — В чем ты виновата? В том, что его отец побоялся ответственности и ушел? Ира, родителей не выбирают, так случилось, это надо принять как данность и жить, — кажется, мою рыжую пора спасать от самой себя. Она же целый огород нагородила с ключевым «я виновата». — А мы с Ритой не обижаемся. Тем более, она маленькая еще совсем. А я уже большой и умный, — не выдержав общей тягостной атмосферы, улыбнулся и прижал Иринку покрепче к себе. В случившемся этой ночью есть один плюс — мы помирились, и кажется, дальше будет лучше.