Глава 6.
26 июля 2015 г., 20:44
В разбитое стекло несущегося вперед пикапа врывалась мягкая прохлада, иногда в лицо попадали свежие дождевые капли, можно было вдохнуть полной грудью, будучи спокойным, и вспомнить былые времена, когда Айртон вел подобную гонку с жизнью.
***
Шум двигателя разбудил задремавшего Клиффа. Лиз, не слушая его просьбы остановиться и подождать, выглянула на улицу и радостно оповестила Бёртона о возвращении Сенны. Тот же недовольно что-то проворчал и поставил обрез обратно на предохранитель. Мужчина быстро заглушил машину, вытащил ключ и поспешил обрадовать ребят целым мешком еды, демонстративно накренившись под его весом. Немного поев и оставив больше ягод для Клиффа и Лиз, которая старательно откармливала еще не поправившегося парня, Айртон залез в гущу сена, смастерил «подушку», и свернулся, тут же падая в бездну сна. - Он молодец, - сквозь сон услышал гонщик.***
«Боже, пожалуйста, верни мне его! Верни моего мальчика!», - плакала навзрыд женщина. Покоя не было даже во сне. Тоска, боль, скорбь находили Сенну теперь беззащитным, в момент отдыха, о каком отдыхе могла идти речь с повторяющимися приступами, являющимися нитью, связывающей его с миром живых и с родными? Возможно, они тоже чувствовали его тоску, и это вселяло какое-то грустное, но теплое чувство. Однако, голос матери не прекращался и пробивал брешь в душе. Айртон будто стоял у нее за спиной и наблюдал за тем, как неустанно плакала эта разбитая женщина с опущенными плечами перед фотографией, на которой был красивый юноша с живыми глазами и искренней улыбкой. К Нейде подошел Милтон, отец, обнял за плечи. Боль и тревога за родителей нарастали, они не должны были так убиваться, они делали больно сыну, сами того не зная, хотя и не были виноваты, ведь что может быть страшней потери самого дорогого человека на свете? «Перестаньте», - прошептал гонщик и зажал уши. Кто-то коснулся плеча, и он тут же оказался все в том же амбаре, отмахиваясь от темного силуэта. - Тише, это я, - прошептала Элизабет. - Ты метался и что-то говорил... - Спасибо что разбудила, - выдохнул он. Несколько секунд они просидели молча - Лиз разожгла свечу, и Сенна теперь мог увидеть легкую улыбку на ее лице, улыбку за благодарность. Девушка робко подняла взгляд и столкнулась с изучающими красивыми карими глазами еще совсем недавно живой легенды, на которую ровняются юнцы автоспорта. Она едва ли была знакома с гонками, но Айртона Сенну, зачастую мелькавшего в газетах и по телевизору сложно было не узнать, хотя бы по его теплым глазам. - Почему у тебя нет никаких приступов? Почему по тебе до сих пор никто не затосковал? - Хотя вопросы были, мягко говоря, больными и личными, они не прозвучали вызывающе, скорее призывали выговориться, а приятный акцент и голос притягивали и грели душу. - Вряд ли кто-то знает о моей смерти, - с грустной улыбкой ответила девушка, - я уехала в поисках себя, и свернула не на ту дорогу... Еще одна жертва дороги, погибшая, вероятно, в настолько безлюдном месте, что до сих пор не была найдена. Или же просто она не хотела говорить о себе, зачеркивая что-то темное из своего прошлого, как поначалу делал Клифф. Так или иначе, теперь Лиз была в команде. Они говорили о жизни и смерти, наблюдая за тем, как тает воск и какие причудливые и красивые формы он создает каждой стекающей по свече капелькой, словно огонь был живым скульптором. В какой-то момент девушка вспомнила о Клиффе, испугавшись, что тихий разговор или неяркий свет могут помешать ему - он вырубился с обрезом в руке, ему правда нужен был отдых. Бёртон был главным и никакие глупости, которые он мог сотворить, не лишали его мудрости. Он был прав: если бы Айртон услышал голоса родных или учуял запах духов матери - тут же сорвался бы удостовериться, она ли это, в безопасности ли дорогой человек. О, как же было больно от тоски по дому. Трудно было понять, как Клифф восемь лет смог протянуть здесь, вдали от близких, да еще и потерять брата, как он дал понять, по своей вине. Сейчас этот невероятно сильный парень спокойно спал, и выглядел будто нетронутым жизнью. Вряд ли бы Айртон смог спокойно уснуть после всего, что пришлось пережить Бёртону, а после еще взять кого-то «под крыло», с кем-то сблизиться как с братом, доверить жизнь, притом опасаясь вновь этого близкого потерять. Сенне стало даже несколько стыдно за упрек Клиффу в ошибке. В эту тихую ночь он твердо для себя решил, что поможет парню вернуться, преодолеть все это дерьмо и не бояться потери, потому что потерь он больше допустить не мог. Лишь когда небо стало светлеть, Айртон с Лиз, пожелав друг другу приятных снов, легли спать со спокойной душой.***
Проснувшись, Бёртон понял, что накануне вырубился прямо на посту, и тут же его стали мучить угрызения совести и больные воспоминания о брате. Айртон выдохся больше остальных и просто не мог быть на охране еще и ночью, он долго мотался по этому миру в поисках еды и от усталости не стал даже рассказывать, какие приключения его настигли, а вляпался он по пути однозначно: в возвращенном револьвере барабан был пуст; девушка, само собой, не могла оставаться ночью наедине с оружием и этим страшным чуждым ей миром - новенькой не стоило поручать вести пост. Клифф же мысленно ругал себя всеми известными бранными словами - ошибся, стал умной обузой, задержал не только себя, но и друга, а теперь еще подверг всех опасности, уснув во время караула. Парень не мог более валяться в стогу сена и есть ягодки с руки, подобно домашнему зверьку. Набравшись сил, он был готов встать на ноги и продолжать путь. И подняться оказалось не так сложно, только вот голова продолжала кружиться, а тело еще не было готово к длительным походам. Он тихо выбрался на улицу, даже избежал противного скрипа, который так любили издавать здешние двери, и сделал обход. Припасов в путь на ближайшее время хватало даже для троих, бензина для долгого пути в целом тоже. Правда, нужно было немного потратиться для того, чтобы вернуться за вещами и самим гоночным болидом: слишком уж хорошие у него были характеристики и большая скорость, с которой, имея топливо, были все шансы уйти от любых стражей и скорее преодолеть путь. Вскоре Сенна выбрался из амбара, сонно потирая глаза, и улыбнулся тому, как Клифф быстро поправлялся. - Хочу вместе с вещами забрать твое раздолбанное чудо с собой, нельзя его оставлять догнивать свой век здесь. Оно еще может пригодиться. - Болид? - засиял гонщик. - Ты привел просто отличный пикап и в нем как раз есть место... - и хотя Бёртон изо всех сил не подавал вида своей любви к той скоростной машине, Айртон прекрасно видел огонь в глазах этого парня, когда прошлым утром они, вопреки опасностям, гнали что есть мочи.***
В кабине пикапа было одно длинное сиденье и при желании могло послужить диваном. Все еще спящая Лиз забралась на него с ногами, положила под голову руки, и продолжила спать, совершенно не мешая ребятам. Айртон сел за руль, а Бёртон залез в кузов с обрезом наперевес в качестве часового. Парень и не думал доверять кому-либо оружие: он был лучшим бойцом - смерть научила. Каждый должен был делать то, что умел лучше всего: Клифф вести и защищать, Айртон думать и ехать, девчонка... быть «крайним игроком», помощником. Сложно было доверить что-либо едва ли знакомому человеку. Но главное, что этот человек был. За столь длительный срок пребывания здесь, гитарист встречал очень немногих, кого тут же не забирали бы стражи, а когда встречал, они просто друг другу были не нужны. Новички попадались крайне редко, и они не горели желанием оставаться в таком отталкивающем месте. Уже обжившиеся справлялись без подручных, а у Клиффа просто был брат, и им двоим не был нужен никто. Путь оказался не так длителен, каким выглядел при пешем преодолении. Пикап остановился возле нетронутого болида с вещами парней. Наспех они забросили в кузов два промокших под дождем рюкзака, и принялись за гоночную машину. Она была не слишком тяжелой, и если бы Клифф был абсолютно здоров, времени на погрузку ушло бы вдвое меньше, как и сил парня. Нос машины немного выпирал за пределы кузова пикапа, болид прочно закрепили, и можно было продолжать путь. Айртон помог парню забраться на свое место. Он снова выглядел нездорово - лицо побледнело и казалось, что не спал он пару суток. В салоне было достаточно места для всей троицы, однако, Бёртон уперто отказывался и путь остался продолжать «на свежем воздухе», удобно расположившись на колесе сине-белого красавца, не так давно гонявшего по лучшим трассам мира.
